31. Спайсовый барон IV

      — Что? Нет! Ты же меня тысячу лет знаешь! — сперва мои датчики уловили только голос, но спустя пару мгновений на пышущую жаром духовок и кастрюльным паром кухню «Королевы желаний» влетела и сама его прекрасная обладательница. Довольно откровенный гардероб совсем не скрывал природную красоту Леруж. Скорее уж — выставлял напоказ. Но мои дроидные датчики первым делом зафиксировали не все эти приятные изгибы и пышные округлости, а проступившие на них мельчайшие капельки влаги. На винно-красной коже даже простой пот выглядел совсем как настоящие сверкающие рубины. И, опять же, программам и системам не было никакого дела до красивых эпитетов и цветастых сравнений. Их занимала сугубо сухая, определяемая математически просчитанной полезностью аналитика.       Что и почему?       Хотя оборудование работало, нагоняя жар, а натужно гудящую вытяжку так и не удалось заставить нормально выполнять свою задачу, температура на кухне оставалась вполне приемлемой. А для дроида так и вовсе — несущественной. Следовательно, в жар зелтронку вогнали вовсе не условия окружающей среды, а что-то другое...       Анализ продолжился.       В руке Леруж сжимала активированный голопередатчик. Картинка шла в низком разрешении, а поверх ещё и накладывались помехи, но я всё равно распознал в этом бело-голубом мутном пятне похожую на компостную кучу башку нашего большого друга Азжулы. Хатт что-то недовольно хрипел и булькал. Смысл сказанного терялся между грубыми ругательствами и цветастыми обещаниями грядущих кар, но Леруж как-то удавалось оставаться в теме:       — Зачем мне это? — наигранно округлив свои янтарные глаза и плеснув длинными ресницами возмутилась девушка. — Сам подумай! Ну? — в дополнение к словам она активно жестикулировала, и играла личиком, изображая широчайший спектр эмоций: от детской обиды до ранкорского гнева. — А кому ты поручил забрать спайс из тайника? Лоддо? Этой тойдарианской бантовой блохе? Ха! — в короткий, но чрезвычайно выразительный смешок зелтронка вложила весь свой актерский талант. — Каждый знает, что он тебя обкрадывает! — и снова — впечатляющая смена эмоций. На этот раз — на праведное возмущение, на которое имеет священное право только кристально честный человек. — Что? Задай ему этот вопрос!..       Так продолжалось ещё несколько минут, в течение которых я, забыв о деле, с интересом следил, как Леруж носится среди столов и ящиков. Наконец, издав на прощание какой-то неопределённо-неприличный звук, голограмма погасла. Леруж тут же без сил рухнула на ближайший стул, сложила руки на столе и обречённо уткнулась в них лицом.       — Довольны? — простонал она, обращаясь, разумеется, ко мне и «Десанну». — Нужно было вам надувать Азжулу с этим ситховым спайсом?       Наш боевой лизард, чьей потрясающей невозмутимости оставалось только восхищённо завидовать, сориентировался первым:       — Это всё мистер банковская касса.       — Исключено! — безапелляционно заявил AU-DT, высунувшись из-за дверцы шкафа с алкоголем. Поскольку дроид пить не мог, то просто пересчитывал бутылки: мутные склянки корелианского виски, мятые жестянки с виквайским самогоном, шкалики чадра-фанского спирта, и гранёные штофы убойного мандалорского тихаара... Судя по упёртым в бока манипуляторам, что-то не сходилось... Неужели, поставщик — тот скользкий Даг с Инжопана — нас нагрел?       Дроид снова сунул свою чугунную голову в шкаф. Его полный непоколебимой веры в собственную исключительную правоту голос донёсся уже оттуда:       — Если вы забыли, напоминаю: на Аурек-7 именно я занимался всеми закупками, и досконально знаю, сколько требуется муки, чтобы правильно замешать оптовый спайс. Не моя вина, если вы решили сэкономить, и высокосортной муке с Рейты предпочли сомнительную дешевизну муки с Тиеоса...       Что тут можно возразить? Но, вообще-то, деньги у нас завелись как раз после того, как мы толкнули малость разбавленный спайс Азжуле, а до этого счастливого момента разгуляться было не на что... И именно на эти средства мы хоть немного привели в порядок доставшуюся нам в совершенно разгромленной состоянии «Королеву желаний». Кантина только-только начала оживать.       К тому же, если хатт всерьёз рассчитывал на прибыль с Формоса, то должен был запастись терпением для нас, и прощением для нашей маленькой наглости. Или искать других дураков, которые захотят сунуться ради него в это гнездо гандарков… Впрочем, «ради него» — очень громкое сказано. Ничего такого в тайных планах концессии не содержалось. Зато можно было всерьёз рассчитывать, что успех на Формосе освободит нас от любых опасений, связанных с переменчивыми настроениями этого жирного мешка с дерьмом банты.       И всё же, чтобы не объясняться, я сконцентрировался на насущном деле.       — [Немного надавить...] — подсказала одна из активных программ. Я послушно передал соответствующий сигнал на узлы и сервоприводы верхних манипуляторов. Те охотно выполнили команду.       Зашкварчало… Задымило…       Датчики мгновенно зафиксировали выброс в кухонную атмосферу 4-метилоктановой и 4-метилнонановой кислот.       — [Выполнено: успешно]. — оценила итог моих действий система.       «Ешё бы», — подумал я.       По кухне кантины должен был распространяться — судя по измененному составу воздуха — крепкий аромат жареного мяса... Вряд ли слишком уж приятный. Но разве может приятно пахнуть жареный родианец?       «Блюдо дня» нещадно заверещало. Ещё бы — родианец был живее всех живых, и во всех красках мог прочувствовать прикосновение к коже раскаленной поверхности.       А что поделать? В заведениях общепита (даже одной далёкой галактики) не принято держать профессиональных пыточных инструментов, поэтому пришлось воспользоваться тем, что подвернулось под руку в процессе.       Подвернулась индукционная плита.       — Какую степень прожарки выбираешь? — я надавил ещё немного, увеличивая площадь соприкосновения морды родианца с плитой. — Или, быть может, хочешь нам что-то рассказать?       Судя по воплям и сумбурной мешанине других звуков, наше «жаркое» одумалось, и было готово поведать, кто и зачем послал его шнырять вокруг «Королевы желаний», а также подглядывать и подслушивать все, что происходит внутри.       Р-р-раз!       Родианец завопил ещё громче, когда я одним решительным движением дюрастелевой лапы отодрал его тупую башку от плиты.       — Сумасшедший дроид! Что с твоей матрицей личности? — всю смесь и браваду с родианца как рукой сняло. Он жалобно стонал, скулил и дёргался. Оно и понятно: в отличие от потемневших штанов инородца, его ярко-зеленая шкура побледнела, приобретя нежно-салатовый оттенок. На этом фоне очень выразительно смотрелась изуродованная, превратившаяся в пресловутый бифштекс «с кровью» щека. Страх плескался в больших и круглых фасеточных глазах.       Любовно разработанная военными инженерами Конфедерации программа «Памятка дознавателя» оценила мою работу на крепкую четверочку.       — Предпочитаешь поговорить с моим мясным другом? — я кивнул в ту сторону, где «Десанн» с жутким оскалом клыкастой пасти рассматривал и перебирал недавно приобретенный набор кухонных ножей: от самых маленьких, предназначенных для фруктов, до массивных вибротесаков, которыми очень удобно рубить костистые туши.       Родианец вдруг обмяк, изображая потерю сознания, но стоило мне направить его «бездыханное» тело к печально опустевшей поверхности плиты, где тихо догорали ошметки прикипевшей кожи, как сразу пришел в себя.       — Я скажу! — завизжал он, будто в него уже всадили все эти ножи разом. — Скажу! Всё скажу!       Если шпион из родианца вышел весьма посредственный, то «певческий талант» в нём раскрылся на все сто сорок шесть процентов. Наш недожаренный приятель с большой страстью и неизбывным старанием рассказал, что принадлежит к одной из мелких банд, кормящихся объедками со стола Сон-туульского прайда. Послали же его к нам с одной целью: «разузнать, что за тупые нерфы заползли в старую нору Азжулы». По праву сильного Прайд считал эту территорию своей, и, следовательно, поприжав нас и приведя в подчинённое состояние можно было выслужиться и заработать очков в глазах сон-туульцев. А заодно — срубить лёгких денег. Но тут что-то пошло не так…       На опережение сработала наша «система наблюдения».       Космопорт Формос только слепой или дурак назвал бы благополучным местом. Определяющим фактором, конечно, следовало считать удручающую близость к Кесселю. Главный перевалочный пункт, как-никак. Формос был важным узлом паутины, откуда нити расходились по всей галактике. Разумеется, всё здесь испытало сильнейшее влияние спайса.       Влияние сугубо деструктивное. Разлагающее.       Вся планета — один большой неблагополучный район… Куда уже давно не заглядывали полицейские. Да и не могли заглянуть — Империи-то не стало! А Новая Республика так и не смогла занять её место и, по факту, прекратила своё существование. О ней здесь вспоминали даже меньше, чем о давно почившем режиме Палпатина. Не удивительно, что без жёсткой хватки темпы всеобщего развала, упадка и роста безработицы только увеличились. Всё, что не касалось переработки, транспортировки или перепродажи спайса оказалось заброшено и разрушено, растащено по кускам. Там, где дело казалось злосчастного наркотика, напротив — шла бескомпромиссная перманентная борьба банд, группировок и синдикатов.       Это, разумеется, тоже никак не добавляло порядка.       На улицах космопорта — в этих грязных ржавых лабиринтах — ошивались целые толпы опустившихся на дно жизни мясных мешков. Никому просто не было дела до этих жалких существ, которые, чтобы существовать, перебивались случайными, редко законными или просто приятными заработками. Конечно, с нашей стороны трудно было назвать меценатством снабжение спайсом беспризорников... Но не мы первыми подсадили их на эту дрянь, и не мы принуждали их выбирать её в качестве платы... Зато — если отставить в сторону вопросы морали, и сконцентрироваться на выгодах, — мы получили не самых плохих соглядатаев.       Всего лишь маленький конвертик с щепоткой кессельской пыли обеспечил нам своевременную весточку о ползающем вокруг агенте конкурирующей организации.       Взять его было не трудно.       Родианец, конечно, пытался сбежать. Словно заяц он петлял в лабиринтах темных улочек, но все его старания разбились о предусмотренную боевой программой ВХ-командос систему фиксации и просчёта вероятных действий противника.       Благо, отступающий противник особенно предсказуем.       Что же, по итогу произведённого допроса можно было сказать, что нам крупно повезло. Повезло в том плане, что наше появление на Формосе привлекло внимание всего лишь мелких рыбёшек. Шестёрок. Будь на их месте кто посерьёзнее, в нашу дверь уже стучались бы, и весьма настойчиво... С помощью тяжёлых бластеров. Но по факту всё это имело мало общего с настоящей удачей.       Всего лишь следствие наших же действий, пускай и не вполне преднамеренное.       Буча на Кесселе — наш налет на Королевский дворец и побег с планеты — стала камнем, брошенным в мутную лужу. Теперь по всему сектору расползались в стороны грязные волны... С одной стороны, в Пространстве хаттов Азжула мог заявлять, что это он вынудил Первый орден чесаться... Но на Формосе это пока что оставалось пустым звуком — мы не афишировали связей с хаттами. Зато здесь отлично знали об участии в событиях пайков, и нельзя сказать, что амбиции Синдиката вызвали позитивный отклик у прочих крупных рыб этого темного спайсового омута. Напротив, все взгляды обратились на наглых головастиков с Оба-Диа, а неудача лишний раз подчеркнула слабость их организации. Её уязвимость. Теперь тягающиеся за власть над Формосом крупные банды были заняты рычанием в сторону забывших своё место конкурентов, а значит — им не до нас...       И пускай грызутся, да пострашнее. До крови!       События на Кесселе предоставили нам удобный шанс укрепиться на Формосе. Следовало грамотно распорядиться этой негаданной форой.       Благо, нанятые нами на Слехейроне головорезы уже вернулись из маленькой «командировки», в которую их пришлось отправить, дабы уладить дела с взятой нами ранее в плен баронессой Вульпой б'юн Брюнджик. Смотаться им пришлось чуть не на другой конец галактики — в сектор Бри'ал. Там неудачливую любительницу мускулистых лизардов сдали под белы рученьки властям Лантиба — планеты, несчастливо соседствующей с родным миром баронессы. На Лантибе, разумеется, мало кто был доволен незаконной торговлей оружием и вечными междоусобными конфликтами на Бри'але — слишком уж это угрожало спокойствию всего региона. Не удивительно, что лантибцы оказались счастливы принять нежданный, но такой приятный «подарок». Этим они хотя бы на время избавили нас от возможных проблем. Оставалось надеяться, что к моменту освобождения баронесса накопит достаточно дел и забот, и не попытается нам отомстить… Но убивать её было бы ещё опаснее, чем оставлять в живых — испытывать последствия кровной мести со стороны её наследников как-то не хотелось.       Возглавлял же «миссию» Чамбресс Фзул. Во-первых, бит уже имел огромный опыт управления наёмниками на своей кессельской шахте. Во-вторых, очень не хотел оставлять нас (и наши средства) без надзора, так что ухитрился провернуть всё дело и вернуться раньше любых сроков! Заодно ещё и сделал маленький крюк и залетел на Саварин, чтобы по дешёвке закупиться тамошним бренди.       

***

      — Готра дроидов? Эта кучка переписавших свой код влагоуловителей? Не смешите мои матрицы! Я работаю на себя. Только на себя.       — Допустим… — сидевший передо мной жирный абиссин — гуманоид, на чьём широком как лопата лице красовался один единственный огромный глаз, — нахмурил густо накрашенную ваксой и лихо закрученную на манер гусарских усов бровь. Мои системы распознали это как знак глубокой задумчивости. Что же… мясной мешок производил впечатление далеко не глупого существа. Впрочем, будь иначе, он не занимал бы своего места! Но и предложение, с которым я вошёл в его кабинет, было слишком уж «вкусным».       Он просто не мог от него отказаться.       — Допустим, — уже более твёрдо повторил абиссин. Значит, решение принято. Внешне я вышел из здания «Воздушных бань Зорда» так же уверенно, как и вошёл туда… Но настоящую внутреннюю уверенность обрёл только теперь, побеседовав с главарём рейдеров Красного Ключа на Формосе. Пора было переходить к следующему шагу.       Наг Спарров, наш штатный неймодианец, по долгу биологического вида отвечающий за все волнения, тревоги и переживания, выступал в качестве ключевой фигуры этой части «Марлезонского балета», и был из-за этого настолько несчастен, что стоило бы задаться вопросом: как в столь тщедушное тело умещается так много беспокойства!? Обряженный максимально торжественное — как подобает Достопочтенному Председателю Верховного совета Кессельских независимых сил — он, однако, ухитрялся выглядеть до крайности жалким и до такой степени ничтожным, что пробивало на слезу…       Или у меня смазка пробежала?       Это, кстати (вид неймодианца, а не дырка в смазочной системе), тоже вполне укладывалось в план. И чем сильнее трясся Спарров, тем лучше играл свою роль.       «Верю!» — с восторгом констатировал мой внутренний Станиславский.       С шипением разъехались в стороны створки больших бронированных дверей. Я грубо толкнул неймодианца в спину, так что тот, едва не потеряв свою огромную тиару, кубарем влетел внутрь. Встречающих было полно, но никто не поспешил протянуть руку, чтобы помочь «гостю» встать, или поправить складки смявшейся мантии… Ещё бы — пайков и без того не назовёшь милосердными и сострадательными существами, а тут дело касалось… недобросовестного партнёра. Предателя.       Разумеется, они жаждали крови! И просто чудо, что мы прошли так далеко по коридорам и комнатам, на самый верх крепости, и за всё это время никто даже не плюнул неймодианцу в его бледное, блестящее от пота жёлто-зелёное лицо.       — А, наёмник… — глава формосского филиала ЗАО «Синдикат пайков» оказался, что не удивительно, пайком. Тощим, длинным и с огромной угловатой башкой. А ещё — очень нервным. Но как тут не начать вздрагивать от каждого случайного звука, когда буквально все на Формосе хотят твоей смерти? Давление на Синдикат возрастало день ото дня — об этом я слышал от агентов постоянно ширящейся сети наркоманов-осведомителей… И даже с учётом того, что их сведения приходилось порой фильтровать от мусора и лжи, в целом не доверять им повода не было. Тем более, что внутри логова Синдиката я наблюдал убедительное подтверждение полученных ранее донесений.       Всё говорило о подготовке к бегству. Или как минимум эвакуации особенно ценного имущества. Вещи паковались в спешке, многое оказалось брошено, или сломано, чтобы не досталось врагу. Между хаотично нагромождёнными повсюду ящиками суетливо сновали пайки. Даже в самом сердце крепости чувствовалось учинённое на скорую руку опустение. Предметы роскоши, которые раньше украшали кабинет, очевидно уже вывезли с планеты — остались только следы на полу и стенах, и даже на столе, за которым сидел главный пайк.       — Вот — неймодианец, — произнёс я, выступая вперёд. — Где моя награда?       Разумеется, пайки не простили и не смирились с нашим предательством на Кесселе, и не поскупились назначить награду за наши головы. Главным образом — за голову Нага Спаррова, которого я же и выдвинул на пост зицпредседателя концессии. И выдвинул очень не зря! Гнев пайков оказался направлен прежде всего на подставное лицо. А теперь я воспользовался этим, чтобы проникнуть внутрь их крепости на Формосе.       С одной очень конкретной целью.       Главный пайк прищурил свои чёрные глазищи, затем — сложил тощие пальцы «домиком», от чего стал выглядеть почти зловеще. Вид портили только следы спайса на морде — похоже, он не забывал успокаивать шалящие нервишки кессельским «чудо-порошком».       И очень зря.       — С-с-сначала, — протянул пайк, — мы…       Договорить он не успел. Выведенный на моё поле обзора хронометр показал нули. Обратный отсчёт закончился. В бронированную лапу лёг бластер. Мой отняли на входе в крепость, но никто не подумал осмотреть жалкого, мочащегося себе под ноги неймодианца… А он — наконец-то полностью и с блеском отыграл свою роль, трясущимися руками выудив из насквозь сырых от пота складок мантии маленький пистолет, и вручив его мне.       — А-а-а!..       Выстрел оборвал речь и жизнь пайка, и, одновременно с этим, взвыл сигнал тревоги. Кабинет окрасился в гнетущий алый цвет.       Как и было условлено, след в след за моей диверсией началось наступление рейдеров Красного Ключа. Действуя как простой наёмник-одиночка, я предложил им план проникновения и ослабления Синдиката пайков. Теперь они могли прийти и уничтожить конкурента, заодно выдвинувшись в лидеры борьбы за власть над Формосом. Последнее было не слишком хорошо… Но у меня были все основания полагать, что другие банды не потерпят усиления рейдеров, и их общий гнев быстро обратится против претендента на гегемонию.       Конечно, фигур на доске для дежарика станет меньше, но пайки всё равно были слабы. Их и без моего вмешательства должны были вскоре смять и смести… Что стало бы тогда? Не известно, на кого обратили бы свой взор утолившие жажду крови бандиты. Может, и на нас. Чтобы избежать этого, я дал им новую цель.       Пусть грызут теперь рейдеров Красного Ключа — это займёт их на какое-то время.       Следующим выстрелом я уложил телохранителя, пытавшегося отомстить за уже мёртвого босса. Затем — через кувырок ударил в пах его напарника. Пайк согнулся, а я тут же размозжил ему кулаком башку.       Бам!       Выстрел скользнул по плечу, царапнув свеженькое лакокрасочное покрытие! Это секретарь, прячась за остывающим трупом босса, дотянулся за спрятанного под столом бластера. Рядом истошно заверещал неймодианец — срикошетивший от меня заряд ударил ему под ноги.       Пришлось действовать самым опасным образом — заслоняя собой Спаррова переть на последнего оставшегося противника. Маленький «дамский» бластер в моей огромной лапище был слишком слабым, чтобы с его помощью подавить противника, так что я успел словить ещё несколько «ранений». Благо — несерьёзных: враг не отличался меткостью. Наконец, моё наступление окончилось. Удар ноги перевернул стол, и придавленный его тяжестью пайк перестал быть опасным. Впрочем, от выстрела в затылок это его не спасло.       — Надо уходить, — вынес я вердикт, оглядев окрашенное алым аварийным освещением «поле боя». — Лучше исчезнуть раньше, чем Красный Ключ возьмёт здесь всё под свой контроль.       Хоть я и договорился с тем абиссином… но всерьёз опасался, что он может в одностороннем порядке — по-вейдеровски — пересмотреть детали нашей сделки.