5

      —Итак, солдат, до твоей отправки в чужую страну осталась неделя. Думаю, пора бы дать тебе наставления и пару правил, чтобы ты не попал ни в какие интересные истории во время пребывания в Хризиониде, —Важно ходя из стороны в сторону говорил Даоминг, заведя руки за спину. Встав перед младшим и опустив голову, глядя ему в глаза, начался перечень, —Правило номер один: мы не спорим о политической ситуации в стране. Это строго запрещено.       —Потому что вы не любите политику?, —Уточнил Монсгилис.       —Потому что некоторые люди, особенно старшего поколения, заставшие распад союзного государства, любят обсуждать какие ведьмы никчëмные и даже со своими силами не смогли остановить предателей, —Ответила рядом сидящая девушка, разведя ноги в стороны и соприкасаясь ступнями друг с другом, —А даже если ты это услышишь и захочешь защитить величественный статус своего рода, пожалуйста, не вступай с ними в ссору. А то тебя сразу вышвырнут из страны за измену Родине.       —Правило номер два: одежда. Когда я тебя впервые увидел, то сразу понял значение слов "траурный вид". И понял, что слухи не врут, раз один из представителей ведьм выглядит так. У нас государство не имеет ничего против чëрного цвета. Но этот.., —Он ненадолго замолчал, пытаясь подобрать подходящее слово, пальцами взмахивая вверх и вниз по периметру всей его одежды, —Этот фасон... Он выдаëт все твои корни. За это не переживай. Я принесу тебе что-нибудь не слишком броское и под твой размер.       Каменный улыбнулся уголками губ. И тут же начал представлять на себе одежду другого вида. Сама идея маскировки будоражила его ненастоящую кровь и просыпала желание уже поскорее отправиться в путь, примерив на себя новое положение в обществе. Может, притворяться человеком для него будет легче, чем найти себя среди ведьм? Он надеялся, что хоть люди великодушно примут его в своё общество, удостоверившись, что в нём нет никаких сил, даже их задатков, и дружественно распахнут двери в своё государство.       —Третье, пока что последнее, но самое печальное заявление, которое касается и Фиатель, —Даоминг протянул ладонь к ней, обращая её внимание и на себя, —Не забудьте взять деньги. Я со своим званием получаю немного и всего моего бюджета не хватит, чтобы дать вам все удобства жизни. Поэтому, пожалуйста, прихватите мелочь, которую сможете найти. Скорее всего все мои деньги уйдут на аренду помещения, в котором мы будем временно жить.       —Почему ты сразу не сказал, что у нас финансовый кризис?, —Возмутилась девушка, недовольным взглядом окинув старшего.       Парни с удивлением переглянулись, а затем перевели взгляд на её решительное выражение лица с долей недовольства.       —Что могло бы измениться, если бы я рассказал об этом раннее?, —Развëл руками Даоминг.       —Ничего. Но если бы ты рассказал об этом раньше, то узнал бы, что у нас есть финансовые запасы больших сумм. В моём распоряжении.       —Откуда? Ты приезжая с окраин. У вас просто фактическим не может вестись огромных денег, —Хмурил брови юноша, скрестив руки на груди.       Его это смущало, если не напрягало. Слышать такое заявление от беглянки с далëких земель, которая оказалась в центре государства с надеждой заработать больших денег и припеваючи жить — громкое заявление, в которое верилось с трудом.       —Одно моё письмо отцу — и деньги у нас. Я не собираюсь прибедняться и экономить на себе и своих друзьях. Он обещал помогать мне. И поможет.       —Твой папа какой-то важный человек?, —Не постеснялся и напрямую спросил Монсгилис.       Дама молча кивнула. И решительно спросила, —Ну так?       Даоминг поклонился, сложив ладони на коленях, —Я буду очень благодарен. Мне стыдно просить у дамы денег.       —В этом нет ничего постыдного.       —Меня учили быть защитником и помощником всех, кто меня о чём-либо попросит. Совесть давит на меня, когда я сам прошу чего-то у кого-то.       —Если ты всю жизнь будешь защищать всех подряд, то кто будет защищать тебя?, —Не понимал хрустальный мальчик.       Тишина. Фиатель перевела смеющийся взгляд на солдата, заметив в его глазах мелкую панику от неожиданного, но такого важного вопроса, о котором он никогда не задумывался прежде. Тот весь сжался, буквально прятался ладонями и отходил подальше, желая избежать ответа. И раздумий.       —Никто. Настоящий солдат должен уметь защищать себя сам. Ему никто не нужен. Но многие нуждаются в нём и его силе духа с отвагой, —Сжав свой кулак, он начал его рассматривать, бегал глазами по всему, но так и не решался поднять взгляд на своих знакомых.       —Настоящий солдат должен думать сначала о себе, а потом об остальных. Если ты будешь болен, то не сможешь помочь другим, —Ответила за него девушка.       —Аргх, —Он закрыл уши, присев на корточки. Зажмурился, отвернув голову в сторону и выдал, —Не говорите со мной на эту тему.       —Это же твоя цель, к которой ты стремишься. Почему ты не хочешь делиться переживаниями на этот счёт?, —Забеспокоился Монсгилис, подобравшись на корточках к нему ближе. Присел возле чужих ног, окинул беглым взглядом сердитый вид напротив и осторожно сложил свою ладонь ему на макушку головы. Скоро возле них опустилась девушка, сложив вторую руку по другую сторону.       —Ты думаешь, что не заслуживаешь помощи? Даоминг опустился на траву, вытянув ноги. И сгорбился, что было совсем не похоже на его обычный вид. Сейчас он не держал спину прямо, словно по линейке. Его плечи не были отведены назад, всей фигурой показывая своё физическое превосходство и решимость. И не было той самой самодовольной ухмылки, из-за которой даме периодически хотелось вмазать ему по лицу. Хотя, на самом деле, эту дурную улыбку он перенял именно от неё.       —Да. Мне кажется, что я недостаточно стараюсь, чтобы получать огромную отдачу и слушать добрые слова в свою сторону. Я никогда не буду воплощением идеала, который себе воссоздал, но я буду стараться. И продолжу следовать указаниям своей семьи и воинского дела. Стану мужчиной, на которого будет не стыдно посмотреть, на которого можно будет положиться, —Он провёл ладонями по коленям вниз, доходя до голени и даже пальцев на ногах, демонстрируя невероятную растяжку, и вновь притянул руки обратно к себе, в этот раз выпрямившись, —Ладно. Не хочу ныть, это не по-мужски. Давайте лучше попытаемся наперёд предугадать всё, что может с нами произойти.       —Дао, глупый мальчик, друзья нужны для того, чтобы быть в их окружении самим собой и раскрываться, словно цветок, а не таить всё в себе, —Потянув его за щеку, усмехалась девушка.       Даоминг покраснел, терпя её издевательства. И оторвал её кисть от своего лица, стыдливо соглашаясь, —Ладно, с этого дня я буду говорить вам обо всём, что меня тревожит. Обещаю ничего не скрывать.       Те радостно сложили локти на его могучие плечи, которые уже совсем скоро разъехались по сторонам, идя в сторону лопаток.       И послышалось очень тихое и неуверенное, —...Спасибо, что рядом с вами я могу быть человеком.       Обсудив некоторые детали приключения и немного отдохнув, особо ничем не занимаясь весь день и не мешая главе их группировки придумывать план куда бы их сводить и что показать, они разошлись домой раньше, чем обычно. Не обязательно каждую их встречу было проводить активно. Например, этот день они дружно провели лëжа на траве рассуждая обо всём, что взбредëт голову. И это было не хуже их обычной активной деятельности, которой они постоянно занимались.       После того дня, как Монсгилис поссорился с мамой, они начали реже общаться. Да и в принципе пересекаться. В их жизни практически ничего не поменялось: мама весь день сидела в своём магазинчике, дома весь вечер возилась с артефактами, в своей комнате даруя им магические силы неизвестными чарами и заклинаниями, а сын самостоятельно исследовал мир. Но после того дня Монсгилису казалось, что они отдалились друг от друга. Игнорировали лишние возможности поговорить и избегали друг друга, прячась по комнатам. Ему было неловко, страшно и грустно. Его пугал тот факт, что он отвернул от себя единственного человека, который любил его просто за то, что он есть. Много раз задумывался, а не стоило ли ему тогда просто промолчать и выбрать вместо путешествия маму, послушаться её и никуда не идти. Но каждый раз он доказывал самому себе, что поступил правильно. Это его жизнь. У него есть свои потребности и желания, которых нет у его горячо любимой матери. И после обсуждения этого вопроса с друзьями, когда он выяснил, что разные взгляды на различные вопросы — это нормально и так должно быть, то он быстро успокоился. Это было лишь временное разногласие, про которое они скоро забудут. И заживут новой жизнью, не похожей на прежнюю. Он расскажет ей про всё, что узнал. Они станут ещё ближе, чем были раньше. Нужно было лишь перетерпеть её характер и нежелание отпускать своего ребёнка неизвестно куда.       В день, когда ему нужно было отчаливать, рано утром на выходе из дома он заметил лежащую сумку на диване. Подойдя и раскрыв её, рассматривая содержимое, он почувствовал, как через него прошёлся раскат грома. Как он на секунду забыл, как дышать. И как ему стало грустно и больно на душе от того, как он относился к своей родительнице всю неделю в полном игнорировании и закрывании в своей комнате. Он увидел там множество небольших шкатулок, в которых были аккуратно сложены осколки камней разных прочностей, не похожих друг на друга. Природный клей, который она сама делала. И большой мешок пудры, которым она каждый день покрывала хрустальную поверхность, создавая иллюзию бархатной человеческой кожи. В этой сумке было всё самое необходимое, что могло ему понадобится. А он сам до этого не додумался.       Хотелось расплакаться от того огромного чувства любви, которое он почувствовал. Даже когда они не разговаривали, она всё равно продолжала заботиться о нём. Переживала о том, что может с ним случиться и много думала о том, что ему может пригодиться. Это была самая искренняя любовь, которую он только мог себе представить. Постоянная отдача всей себя, не ожидая ничего взамен.       Закинув сумку за спину, он развернулся к двери, краем глаза увидев женский силуэт у проëма на кухню. У неё был заспанный вид. Её кудри пушились во всё стороны, а сама она стояла в одной лишь длинной ночнушке на тонких верëвочках. Поймав на себе его взгляд, она раскинула руки в стороны, слабо улыбнувшись.       Монсгилис сорвался и с разбегу вжался в неё всем своим телом, прижимая её к себе с такой силой, которую только мог вложить в свои хрупкие руки. И держал, крепко-крепко, не желая когда-либо выпускать её из своих рук. Но его оттолкнула она сама. Легонько нажала на его плечи, заставив того отойти на прежнее место, —Удачи, мой любимый, — А затем она показала ему кулак, с усмешкой сказав, —Узнаю, что ты позоришь нас в соседних странах, — не пущу домой.       Монсгилис неуверенно сжал руку в кулак, подняв её к своему плечу, повторив движение матери, не понимая, что оно значит, —Я люблю тебя, мама. Извини меня за моё поведение. Обещаю, что после приключения я изменюсь в лучшую сторону.       —Я тоже тебя люблю. Беги уже, пока я не передумала, —Выгоняла его женщина, выпихивая сына со смешком за дверь, помахав ему рукой на прощание.       Утренний рассвет, который бил ему в глаза, Монсгилис воспринимал как новую главу в своей жизни, после которой он никогда не станет прежним. Он радостно бежал на давно известную и так полюбившуюся поляну, прыгал от счастья, отталкиваясь от земли, ненадолго зависал в воздухе и продолжал бежать.       Сегодня ему хотелось одарить весь мир своим счастьем и любовью. И кричать во всё горло, что мечты сбываются, главное верить в них и идти к ним навстречу, создавая из них цели в жизни. А после их достижения радоваться и смеяться от того, какой эта задача раньше казалась невыполнимой и сложной. Но вот, стоит немного постараться, как всё, к чему ты стремимся — окружает тебя и радует глаз. Все мечты становятся напоминанием, что ты силён и тебе подвластно всё, главное, достаточно разнаглеть и всегда стоять на своём.       Он радостно кружился по пустому полю в ожидании своих друзей. Вздымал руки вверх, пытаясь дотянуться до солнца, и перекатывался по свежей траве, скатываясь с холма и весело забираясь на него обратно.       Его знакомые нашли его всего в листьях, которые он собрал с земли, и таким счастливым, что закрывались от него руками, чтобы его лицо, светящееся радостью, не ослепило их.       Ох, как же ему не терпелось поскорее уйти отсюда в неизвестные края, где его друзья знают каждый уголок и смогут рассказать про всё, что он видит впервые.       —Итак, —Усмехался Даоминг, с усилием усадив каменного на одно место, —Твоя одежда, —Перекинув сумку на грудь, он вынул из неё рубашку с длинным и неимоверно широким поясом, —Штаны можешь оставить.       Тот сложил её перед собой и начал раздеваться, скинув с себя сначала накидку, а затем принялся расстëгивать бесконечный ряд пуговиц. Старший схватил девушку за плечи и отвернул её спиной к ним, отчего та лишь громко фыркнула, но послушно стояла и ждала, пока их приятель переоденется.       Монсгилис встал на ноги, надев на себя лëгкую и большую в размерах рубашку, закрывающую полностью его руки, недолго полюбовался узорами, которые мог рассмотреть на боку, и на скорую руку обвязал себя интересным ремнëм, который видел впервые, —Можно поинтересоваться, почему большие куски ткани входят в ваш традиционный стиль одежды?       Даоминг подошёл поближе, присев на колени, и развязал пояс, сложив его вдвое, вновь оборачивая вокруг него, —Пережитки прошлого. Это у нас осталось от вас, на самом деле. Раньше наши предки постоянно обвязывались яркими лоскутами с броскими орнаментами и небольшими колокольчиками, чтобы отпугнуть нечистую силу. Сейчас уже все забыли про истинное предназначение этой не большой, но интересной детали, поэтому в наши дни это просто обязательный элемент.       Каменный радостно покружился вокруг себя, махая лоскутом в руках. Новая одежда словно бы придавала ему новых сил двигаться дальше и ставить перед собой всё более недостижимые цели, —Я выгляжу достаточно человечно?       Фиатель, с ухмылкой повернувшись вновь к ним и окинув того быстрым взглядом, кивнула, —Не отличишь от обычного жителя Хризионида, —Затем подняла голову к стоящему рядом парню, уверенно спрашивая, —Ну что, выдвигаемся?       —Конечно.       —Какая же дорога нас ждёт?, —Нетерпеливо спросил Монсгилис, желая узнать всё до мельчайших подробностей.       —Ну, сначала нам нужно пересечь границу. Наши территории строго очерчены высокими стенами. Через главные двери, мы, конечно же, не пойдём, у Монсгилиса нет наших документов. Придётся перелезать и надеяться, что нас не заметят.       Оказавшись у бесконечно высокой кирпичной стены, что простиралась на длинную дистанцию, которой не было видно ни конца ни края, Даоминг пригнулся, чтобы его друзья смогли забраться наверх. Первым на него полез Монсгилис, отчего старший недовольно замычал, ощущая на себе такую массу, словно на нём не человек, а тонна камней. Пытаясь успокоить свой пыл и спокойно дождаться, когда тот будет уверенно стоять на ногах, парень решил спросить, —Ты там с собой кирпичи несëшь?       —Да, —Глупо улыбаясь, честно ответил Монсгилис. Пару секунд наблюдая за недовольным лицом дамы и услышав пыхтения под собой, младший быстро извинился,       —Всё, я стою. Залезай.       Фиатель, прыгнув на спину солдата и быстро забравшись на плечи каменного, ловко перебралась на поверхность стены, вытянув руки вниз, хватая за предплечья ближайшего к себе. И начала тянуть того на себя, пытаясь приподнять его с чужой спины. Давалось ей это всё с трудом. Её нетренированные руки не выдерживали такой тяжёлой нагрузки. Отчего дама решила сделать интереснее: она просто начала скользить по стене вниз, потянув на возвышенность каменного. Упав на траву, она подняла голову, убедившись, что её план сработал. И отошла на пару шагов, ожидая появления рядом с собой и парней.       Монсгилис лёг на стену, опустив руки к Даомингу. Тот, отойдя от стены, разогнался, с большой скоростью влетая в неё, сумев сделать пару шагов по ней и зацепиться за край, подняв всё своё тело на возвышенность. И тут же схватил младшего за руку, утягивая его за собой к Фиатель, которая с опаской рассматривала границу, не горя желанием встретиться с кем-то из работающих здесь.       —Солдат, а нарушаешь правила собственной страны?, —Смеялся Монсгилис, только они рванули со своего места ближе к растительности, за которой можно было бы спрятаться.       —Дружба с вами плохо на меня влияет, —Тихо отшучивался солдат. Бегущие по бокам от него переглянулись, а затем одарили его ухмылкой, одновременно ударив под рëбра.       —Затем, когда мы сможем перебраться через границу, было бы славно найти транспорт. Но можно добраться и без него. Завидев едущую за ними повозку, старший остановился и начал активно махать руками и звать водителя ближе к себе.       Когда тот подъехал и остановился у обочины, Даоминг простыми дружественными словами и своим милым лицом с искренней доброй улыбкой на лице попросил незнакомца подбросить хотя бы до окраин города. Немолодой мужчина, ведущий повозку на своих лошадях, почти сразу согласился, кивнув им, чтобы те запрыгивали. Молодëжь радостно переместилась в повозку, у которой был купол, закрывающий их от солнца, расслабившись и потягиваясь от долгого времени на ногах.       —Стой, —Рассматривая мешки, наполненные едой с дальних от города полей, спросил младший, —Как при нашем союзе называлась страна?       —Дитфионид, —Смеясь, повторила девушка.       —Может, даже хорошо, что нас союз распался, —Неловко усмехнулся каменный, —Звучит некрасиво.       Оказавшись на месте, Даоминг после поездки незаметно подложил пару монет в карман их сегодняшнего водителя. И глубоко вдохнул, разведя руками в стороны, обращаясь к Монсгилису, —Добро пожаловать в Хризионид. Какие твои первые мысли? Младший крутил головой по сторонам, пытаясь обхватить своим углом обзора всё, что только можно. Здесь он удивлялся всему, что попадалось ему на глаза: люди, архитектура, дорога, да даже природа, хотя она для всех одна и та же.       Ему было так непривычно видеть высокие и величественные небосводы многоэтажных зданий, привыкнув видеть в основном одноэтажные небольшие домики. Было чувство, словно они шли прямиком ввысь. Его удивлял материал построенных домов: в его родных краях всё было сделано не так масштабно и, как бы ему не хотелось думать об этом, не так роскошно. Но красоты родного края чужая страна не затмит никогда.       С какой же он большой радостью гулял по широким улицам, пытался сдержать крик радостного ужаса от повсеместной укладки дороги камнями. У него дома осторожная выкладка камней встречалась не везде, а лишь в некоторых районах, особенно влажных и мутных после непогоды. Указывал пальцами на висящие дощечки, что зазывали граждан зайти в различного вида магазины и даже рестораны. Он такого ещё никогда не видел. Такое разнообразие всего, о чём можно было только подумать, сводило его с ума. И он старался держать все свои эмоции при себе, чтобы не смущать прохожих. Старался выглядеть абсолютно нормальным и обычным человеком, стараясь влиться в общество. Но пока что не получалось. Сейчас, отбросив все предрассудки и мысли о том, лишь бы не показаться чудаком, он весело хватал своих друзей за локти, прижимая к себе и тараторил о том, какое это чудесное и сказочное место. Ему казалось, что здесь он бы с удовольствием остался даже жить. Но не знал, сможет ли это место когда-нибудь стать для него родным. Нужно было попробовать пожить хотя бы пару дней.       —Лесные духи, я понимаю Хризионидский!, —Рассматривая вывески, радостно хихикал каменный.       —Какое интересное выражение, —Усмехнулась Фиатель.       —После двадцати лет союза люди объединили алфавиты двух стран, чтобы и люди и ведьмы понимали, что было написано в книгах и на вывесках. А после распада нашего союза правительство решило не возвращать алфавит в его первоначальную версию, ведь некоторые люди никогда не изучали второй его вид.       Младший пробежался взглядом по дощечке с надписями и ужаснулся, увидев вместо букв завитушки и непонятные линии, —И ты умеешь вот это читать?       —Да, —Смеялся солдат, видя его смешную реакцию на то, что для него было обыденностью.       Монсгилис потянул всех к вывеске с едой, прося своих знакомых зайти внутрь, чтобы тот поглядел и оценил местную кухню.       Те не совсем поняли его просьбу, уточнив свои знания о том, что питаться ему не нужно. Хрусталь их подтвердил, но всё равно всеми силами пытался затащить их в первую попавшуюся забегаловку.       Даоминг устало выдохнул, улыбаясь уголками губ. И кивнул девушке, соглашаясь с ним, —Наверное, нам действительно стоит зайти. К тому же, я знатно проголодался. Но перед тем, как посетить первый попавшийся ресторан, старший сложил руки на боках, спросив самый страшный вопрос, который только можно было придумать человечеству, —Расчехляем кошельки и называем сумму, в которую мы должны уложиться. Лично я могу отдать за еду не более трёхсот хризов. А у вас сколько?       Монсгилис быстро полез в отдельный небольшой кармашек на своей сумке. Загребая мелочь со дна и подсчитав её на ладошке, он совсем скоро выдал, —У меня с собой сто двадцать пять дитфилей. И около тридцати пяти килограмм драгоценностей.       Старший начал низко и негромко смеяться, сложив руки на груди. Но уже совсем скоро нахмурил брови, обдумывая всё услышанное. И, окинув его сердитым взглядом из-под аккуратных бровей, недовольно выдал, —У нас в стране запрещена торговля телом.       И затем закрыл лицо ладонью, проведя ею по переносице, добавляя, —Я забыл, что у тебя в стране другая валюта. Твои деньги здесь не будут иметь никакой ценности. Мы даже не сможем обменять их ни в одной финансовой точке. Все сразу поймут, что мы не отсюда, ведь нам запрещено перемещаться на территории враждующих стран и брать с собой что-то или кого-то оттуда.       Парни повернулись к даме, выжидающе и заинтересованно глядя на неё, ожидая ответа на самый важный вопрос: сколько денег ей удалось взять с собой? Та ответила не сразу, дожидаясь, когда получит внимание обоих парней. И совсем спокойно ответила, —Сто тысяч хризов. Я написала папе письмо, чтобы тот дал столько, сколько ему не жалко. Печально, что он думает купить мою любовь за деньги. Но нам хотя бы это на руку.       —Кем же работает твой отец?, —Ужаснулся услышанной сумме старший.       —Министр. Чего-то там. Я понятия не имею, чем он занимается, —Повела плечами та. А затем подошла ближе к ресторану, потянув дверь на себя, а вместе с тем услышав звон небольшого колокольчика, —Ну, что, идём?       —Грех упустить возможность поесть за чужой счёт, —Побежал за ней Даоминг, с усмешкой поймав каменного под локоть, протащив его за всеми следом. Монсгилис со смехом шёл по залу, интерьер которого был выполнен в домашнем и даже около природном стиле. Отчего он чувствовал себя как дома. Особенно после того, как его обдало паром от горящих дров.       Заняв один из небольших столов возле окна, парень с девушкой быстро сориентировались по предоставленным блюдам и подозвали к себе официанта. Младший же заворожëнно рассматривал зал: его высокие стены и держащие их колонны, симпатичные диваны, выполненные в таких же тëмных оттенках, как и весь вид в целом. Деревянные полы, о которые звонко стучала обувь, и огромные люстры над каждым столом. Он не выдержал и громко выдохнул от радости и красоты, сложив голову на ладони. Пробежался взглядом по картинам, что украшали каждую стену, не давая скучать посетителям голыми местами в залах.       И, самое главное, он смотрел на людей. На то, как они одеты, как себя ведут. И пытался запоминать всё, что видел. Каждое блюдо, до которых дотягивались его любопытные глазки, сервиз, расписанный, кажется, в каких-то традиционных мотивах, и даже столовые приборы. Вроде как это всё есть и в его доме, но в чужой стране он удивлялся всему подряд. Даже обыденным и бытовым вещам.       Все присутствующие действительно придерживались однотипного стиля одежды, хотя не редкостью были и люди, одетые в что-то среднее между людским стилем и фасоном, что носили на себе ведьмы. Он наглядно видел, как близко были сплетены их культуры. Многие люди ещё не приспособились даже к своим национальным одеждам, предпочитая носить что-то среднее между двумя образами, создавая новый, ещё невиданный миром прежде.       А вообще, здесь было душно и даже немного громко. Чужеземец наблюдал за тем, как общаются между собой жители и удивлялся тому, как те искренне и гулко выражали свои эмоции. Без стеснения смеялись, кричали, перебивая кого-то и доказывая свою точку зрения, не стеснялись использовать жесты, чуть ли не снося всё со стола. Это всё было так непохоже на его родной край. От этого становилось лишь интереснее и в каком-то смысле привлекательно. Он питал радость к людям, которые занимались чем хотели, совсем не думая о том, что про них могут сказать другие. Они были живыми и такими эмоциональными, что Монсгилиса это даже умиляло. Ему самому хотелось улыбаться. Подорваться с места и кричать на друзей, хотя они даже ещё ни про что спорить не начали. Хотелось самому начать дискуссию и выйти из неё победителем, вскинув руки высоко ввысь.       —У нас в Хризиониде процветает культ человека, —Опустив голову ближе к принесëнным тарелкам, старших вдохнул сладостный аромат только что приготовленного мяса на открытом огне и ели сдерживался, чтобы не накинуться на него и не съесть в одиночку, —У нас ценится всё, что хоть как-то связанно с человеком: еда, одежда, ремесло. Все профессии, в которых восхваляется человек и приносит ему хоть какую-то выгоду и помощь в этот мир — высоко оплачивается.       —Вот это да, —Мечтательно выдохнул младший, а затем начал наблюдать с какой жадностью Даоминг уплетал жареное мясо, закусывая его зеленью. Девушка приподняла уголки губ и толкнула его в сторону, взяв вилку в руку, —А поесть ты любишь.       —И я много двигаюсь, поэтому голодный. Еда и физическая активность равноценны друг другу. Та махнула на него рукой, позволяя без зазрения совести класть в свой рот, что его душе угодно. Хотя изначально она хотела его немного пристыдить и напомнить кто будет оплачивать весь счёт.       Увидев с какой заинтересованностью младший оглядывал стол, пробегаясь по нему быстрым взглядом, Фиатель взяла в руку пирожок и позвала его, —Монсгилис, протяни-ка мне ладонь.       Тот послушно раскрыл её. И только он понял, что она хотела сделать, попытался убрать руки в последний момент, но не успел этого сделать, получив на руки пирожок, покрытый лëгким слоем варенья, который тут же скатился на пястье. Каменный скорчил гримасу недовольства, второй рукой осторожно убирая еду и смахивая с себя упавшую тëмную смесь, —Это было мило, но не стоило. Мне некуда класть еду и ей негде перевариваться. Девушка застыдилась, закрыв виски ладонями, —Постоянно забываю, что ты особенный. Извини.       —Ничего страшного. Приму за комплимент, —Сняв с себя запачканную перчатку, улыбнулся младший, сложив её рядом с собой.       Молодёжь заинтересованно глянула на его сияющую из-за падающего света ладонь, внимательно разглядывая её. Прожевав еду, старший решил спросить, —Так ты всё это время в перчатках ходил?       —Да. Всё моё тело покрыто специальной плотной пудрой, которая не даёт засветиться камням, из которых я состою, образуя ненастоящую кожу. Но руки я не крашу, а лишь прикрываю перчатками.       —А запахи ты чувствуешь?       —На удивление да. Но только если сам источник запаха находится возле меня.       Дама поднесла к его носу кусок мяса на вилке, выбрав размер побольше, чтобы от него точно вкусно пахло. Монсгилис подтянулся поближе к ней, шумно вздохнув густой запах. И посмеялся, отсев обратно на своё место, —Вкусно пахнет. Жаль, что моё тело совсем никак не него не реагирует.       —А вот у меня от столь ароматного и аппетитного запаха живот скручивает от ожидания и слюни льются рекой в предчувствии лакомого куска, —Подкравшись поближе к девушке, он накинулся на её вилку, но та ловко перекинула её в другую руку, отведя столовый прибор далеко в сторону, чтобы тот не смог до него добраться.       Даоминг жалобно взвыл. Монсгилис лишь радостно посмеялся, наблюдая за представленной ему абсурдной ситуацией.       —Я готов познавать эту страну и людей! Расскажите мне всё, что мне стоит знать, чтобы влиться в здешнее общество!, —После похода в самый вкусный ресторан проговорил Монсгилис, сдерживая себя, чтобы не раскричаться от радости.       Даоминг задумался о том, что же нужно знать их гостю, чтобы избежать проблем. И заодно как бы его развлечь, —Ну, у нас есть много мест, где можно погулять. Есть галерея, музей, парки. Одна набережная, куда мы как раз сейчас направляемся. Люди у нас тихие, только вечером после работы они могут стать громкими, зайдя в какое-нибудь заведение дружной компанией. У нас тут строгая иерархия, которую нужно союблюдать, но это в основном на работе, —Он замолчал, не зная, что говорить дальше,       —Думаю, так-то мы не сильно отличаемся от вас. Но если я что-нибудь вспомню, то обязательно расскажу.       Хрусталь встал возле перил, опустив голову вниз, чтобы рассмотреть бьющие волны местной реки о возвышенность, —А у нас такого нет. Только озëра и болота. И то вне города, —Затем, увидев вдали плывущий корабль, потянул своих друзей ближе, спрашивая, —У вас есть ещё и водный транспорт? У нас такого нет!       —А какой у вас вообще есть транспорт?, —Поинтересовалась Фиатель, смотря на вполне себе обычный корабль, который перевозил товары из одной точки в другую.       —У нас, —Уверенно начал каменный, тут же неловко замолчав, глупо улыбаясь, —У нас.. Нет транспорта. Мы передвигаемся пешком.       —Как это? А как же длинные дистанции в городе? Старики, у которых болят ноги? Или что делает ваш народ, когда куда-то опаздывает?, —Не понимал Даоминг, встав рядом с ними, глядя на воду.       —Ничего? Бегут, ходят. К тому же, ведьмам чужда старость. Мало кто знает о физических болях. На такой случай у нас есть лекарства из трав и мази.       —Может, хотя бы в магических креслах передвигаются?, —Со смешком предложила девушка.       —Нет, но с помощью магии действительно можно быстрее передвигаться. На чëм угодно, —Подтвердил её догадки Хрусталь.       —А парки у вас есть?, —Спросил парень.       —Нет. Чтобы вы не успели навоображать себе чудесную жизнь у нас в Дитфиале, сразу скажу, что наш дом больше похож на деревню. На загородные небольшие поля, мимо которых мы проезжали, когда добирались сюда. У нас нет никакой роскоши, мы буквально живём в лесу. Да и город у нас не отстроен для гостей, чтобы удивлять их чем-то. Просто один большой лесной посëлок. Мне даже кажется, что его можно пройти от начала до конца по прямой за часа два.       —Тогда, может, вы в медицине хороши? У нас, честно говоря, мало хороших врачей, —С неохотой признался солдат, —Столько денег постоянно приходится отдавать. Сначала за осмотр, потом, по надобности, вставлять ключицу обратно. И эти проверки каждый год на состояние здоровья сводят меня с ума.       —А что у вас не так с медициной? Кажется, с твоих слов всё в порядке. И проверяют, и лечат.       —У нас тут два типа больниц — платные и бесплатные. Платные могут принять в тот день, когда тебе нужно. Иногда могут записать тебя на приём завтра и позже. Там всё стерильно и отлично, но за это приходится много платить. А в бесплатную можно попасть лишь с Божьей помощью. Там врачи зарабатывают не так много, как в платных клиниках, поэтому не особо следят за своим поведением. Может такое быть, что и лекарств нужных нет. Часто врачи совмещают работу в платных и бесплатных клиниках. А ещё записаться туда тоже проблема. Нужно срочно что-то вылечить — значит или ты приходишь и ждёшь в очереди пару часов, пока пройдут люди по записи, или записываешься и ждёшь своей очереди неделю.       —Так много?, —Удивилась дама.       —Ну, кому-то очень сильно не везёт, —Усмехнулся парень, —У тебя такого не было?       —Нет. Всегда в платные ходила.       —Точно. Я забыл, что у тебя богатый папа, —Усмехнулся Даоминг.       —У нас всё не так сложно. Мы варим себе лечебные зелья самостоятельно без чьей-либо помощи. Никуда даже не ходим, если все нужные ингредиенты имеются дома, —Рассказал немного о ситуации в своей стране хрустальный мальчик.       —Завидую, —Мечтательно выдохнул Даоминг.       —Ох, а это кто? Художник?, —Увидев сидящую у холста девушку недалеко от них, спросил Хрусталь.       —Похоже на то.       —Я хочу посмотреть что она там рисует, —Предупредил своих друзей каменный, отходя от перил, осторожно подходя к девушке, наблюдая за тем, как она долго подбирала цвет в палетке и смешивала краски из тюбика.       Та подняла голову, стоило тому загородить собой вид на набережную. И вежливо спросила, —Здравствуйте, Вам что-то нужно?       —Хотел посмотреть на Ваши картины, —Попросил Монсгилис.       Та почему-то сильно удивилась. И тут же с улыбкой на лице указала ладонью на рядом стоящие картины неизвестных людей, —Пожалуйста, смотрите.       Парень наклонил голову, тут же принимаясь смотреть готовые холсты. Они все были такими интересными и не похожими друг на друга. Затем он повернул голову к картине, которая только начала рисоваться, спросив, —Кого рисуете?       —Не знаю. Человека из головы, чтобы тренироваться лучше рисовать.       —А меня нарисуете?, —Неожиданно спросил Монсгилис, указав пальцем на себя, —Я бы хотел получить с Ваших рук картину.       —О, да, давайте, —Закивала та головой, —Садитесь на скамейку, а я присяду на стул.       Когда они начали меняться местами, к хрустальному мальчику подбежали его друзья, интересуясь, чем он тут занимается. И удивились, наблюдая за тем, как тот готовился к рисованию картины.       —У нас нет лишних денег, —Шепнул ему на ухо Даоминг. Монсгилис тут же затушевался, не зная, как теперь быть. Он наивно полагал, что всё это бесплатно.       —Ты уверен, что хочешь получить свой портрет? Художники их долго рисуют, чтобы передать каждую деталь лица, —Уже с другой стороны сказала ему Фиатель, отчего каменный затрясся в панике, думая, как бы теперь вежливо отказать девушке, которая начинала наводить светлые тона краски и подбирать нужные инструменты.       —Я.. Вроде как, хотел, —Неуверенно начал каменный, опустив голову.       —Тогда я с тобой, —Присела на скамейку рядом девушка. И тут же обратилась к художнице, —А сколько будет стоить нарисовать троих людей на одном холсте?       —Мм, —Та задумалась, рассматривая свои краски и холсты с работами, чтобы назвать правильную цену, —Нарисую за две тысячи семьсот хризов. У Даоминга чуть челюсть не отвалилась.       —Вы новичок в этом деле?       —Да, —Улыбнулась художница, —Поэтому не так дорого.       — В полный рост рисовать будете?       Та кивнула.       Фиатель протянула ладонь к стоящему возле них солдату, садя его по другое плечо Монсгилиса, заставляя сидеть столько, сколько нужно будет.       —А Вы можете не очень детально рисовать наши лица? Я не уверен, что смогу просидеть в одной позе больше пяти часов, —Выпрямляя спину, неловко попросил Даоминг.       —Конечно. Любые ваши прихоти.       Когда художница начала рисовать, все сидели смирно. После решения всех вопросов о времени и деньгах, Монсгилис улыбался шире всех, представляя то, что получит на руки. От предвкушения постоянно двигал ногами, по которым стучали его друзья, чтобы он прекратили задевать их колени, прося молча успокоиться.       —Ваш друг посередине прямо-таки светиться.       —Это от счастья, —Не сдержался Хрусталь.       —Нет, я имею в виду буквально, —Усмехнулась незнакомка, ненадолго отрываясь от рисунка, —Во время заката от тебя исходят искрящиеся лучи.       Монсгилис перестал улыбаться, пытаясь придумать, что же такого сказать, чтобы она не поняла, что перед ним сидит живой камень.       —Он тщательно ухаживает за собой и наносит много масел, которые оздоравливают кожу и придают ей блеск лица. Сегодня он нанёс слишком много масла, отчего светится при соприкосновении с лучами Солнца, —Ответил вместо него Даоминг, —Надеюсь, это не проблема, и он Вас не слепит?       —Ну чего Вы. Я просто хотела сказать, что это очень красиво выглядит. Жаль, что я не успею запечатлеть это в рисунке.       Получив огромный холст на руки, в котором девушка успела нарисовать всё что нужно до заката, друзья тут же начали его рассматривать, удивляясь, так красиво всё было нарисовано. Даже клумбы за скамейками были нарисованы, хотя об этом никто не просил. Да и на задний фон художница не скупилась.       —Как ты умудрился придумать такую чушь про масла?, —Смеялся Монсгилис, неся в своих руках холст, закрывая его лицевую сторону собой.       —Мне кажется, я уже говорил, что у нас ценится всё, что связано с людьми. А внешний вид — чуть ли не главное в человеке, —Ответил тот, тут же добавляя, —Меня больше интересует что ты сейчас с этим огромным холстом делать будешь.       Хрустальный мальчик и сам задумался, довольно быстро отвечая, —Пока что у тебя дома постоит. Я не смогу пронести такую гигантскую вещь через границу, не испортив всё. Когда ситуация в мире стабилизируется, то приду и заберу.       Даоминг поднял брови от удивления и такой хитрости, но не сказал ничего в ответ, задумываясь, куда же поставить эту громадину.       Пройдя недалеко от места, в котором они были, компания друзей увидела ещё одного художника. Только в этот раз он рисовал природу и ночное небо.       А ещё возле него проходило много людей, которые косо на него смотрели, оборачиваясь на его рисунки.       —Почему они так на него смотрят?, —Не понимал Хрусталь, —Пока та девушка рисовала нас, то люди, проходящие мимо, радовались и восхищались. А тут они смотрят с... брезгливостью, что ли.       —Это не наши проблемы. Пошли отсюда, —Сложив ладони на чужих плечах, Даоминг отвёл его в сторону, чтобы тому не было видно, чем занимался художник, и как люди на него реагировали.       Монсгилис ничего не понимал. Особенно двоякого отношения к художникам, которые мирно и тихо занимались тем, что им нравилось. Он назло остановился и отдал в руки солдату картину, сам наблюдая за людьми, которые собрались вокруг бедного молодого человека, мешая тому рисовать.       —Извините, но Вы мне мешаете, —Спокойной проговорил парень, отрываясь от рисования, чтобы взглянуть в лицо мужчины, который заслонил собой весь вид на природу.       —Много получаешь за свои картины?       —Нет, —Хмурился сидящий.       —Не думал получить нормальную работу с хорошей зарплатой?, —Сложив пальцы на холсте, спрашивал проходящий мимо.       —Нет, меня всё устраивает.       —Ну конечно, тратить деньги на дорогие краски и холсты, чтобы рисовать картины, которые никто не покупает, очень весело, —Мужчина опрокинул холст на асфальт, отчего краска растеклась по камням.       Парень недовольно вздохнул и встал со скамьи, на которой сидел, —Почему бы Вам просто не пройти молча мимо и сделать вид, что меня не существует? Что плохого я тебе сделал? Зачем ты портишь мои инструменты?, —И со всей силы дал пощëчину наглому мужчине, —Не подходи больше ко мне.       Монсгилис прикрыл лицо руками, удивлëнно вздыхая.       Даоминг осторожно передал картину в руки Фелите и медленным шагом направился к двум ругающимся прямо посреди набережной людям.       Когда же мужчина замахнулся рукой, чтобы ударить в ответ художника, солдат остановил летящий кулак, поворачивая тело к себе. И тут же завёл его руку за спину, наклоняя корпус дерзкого человека к асфальту. Опустившись рядом с ним, юноша начал шептать, —Законы Хризионида разрешают людям заниматься всем, чем они пожелают. А принесение ущерба чужой работы в любом её проявлении требует компенсации. Но ты получил по заслугам, поэтому уйди.       —Ты вообще кто такой, чтобы командовать мною?, —Недовольно шипел мужчина, пытаясь подняться, на что молодой человек лишь сильнее давил ему на спину, заставляя скручиваться к коленям.       —Солдат. Имею право возмущаться общественному беспорядку. Отпустив мужчину, почувствовав, как он перестал сопротивляться, Даоминг начал наблюдать за тем, тот косо посмотрел на него. Затем наступил на картину, полностью её ломая, и с позором продолжил идти туда, куда ему надо было.       Друзья, ожидающие парня, тут же двинулись, стоило тому толкнуть их в спины, чтобы поторопить уйти отсюда.       —Что это такое?, —Не понимал Хрусталь, оборачиваясь обратно, наблюдая за тем, как художник подбирал всё, что осталось от картины.       —Несправедливость. К сожалению, в стране она повсюду. Точно так же, как стереотипы и навязанное мнение со стороны. Людской народ ценит художников, но лишь тех, кто может запечатлеть лик людей. Тех же, кто рисует всё что угодно, не связанное с людьми, государство не ценит. Даже не уважает.       —Ох, —Расстроенно выдал Монсгилис.       Кажется, он начинал что-то осознавать. И поймал себя на мысли, что даже у таких великих существ, как люди, есть свои проблемы в обществе. Только вот он не понимал почему всё так сложилось. Со стороны это выглядело очень глупо ссориться по такому пустяку.       Оказавшись в своём временном доме, Монсгилиса абсолютно ничего в пустом помещении не смутило: ни новый невиданный до этого стиль интерьера и самой постройки дома, ни бумажные двери, которые он боялся случайно порвать, да даже ни то, что у него всё было низким, из-за чего почти всегда нужно было сидеть на полу. Его интересовало лишь одно, —А где кровати?       —Мы спим на полу. А привычка спать на кроватях у нас появилась только после союза с ведьмами.       —Вы многое упускаете в своих жизнях, отказываясь от роскоши мягких подстилок.       —Я сделаю тебе самодельную кровать, только не жалуйся, —Смеялся Даоминг.       —А мне?, —Подхватила их разговор девушка.       —И тебе сделаю.       В целом, новое место жизни его вполне себе устраивало. Оно отвечало на все запросы с потребностями и сполна радовала своей красотой. Больше ничем полезным в этот день они не занимались, только рассматривали дом. А ещё здешние жители смеялись над тем, как Монсгилис реагировал на всё подряд. Особенно на стальные палочки вместо обычных столовых приборов.