4

      Монсгилис лениво провёл пальцами по поверхности стола, громко выдохнув. В магазине была тишь. Сегодня посетителей было очень мало, а последний приходил аж час назад. За всё время, что он провёл здесь, он перемыл столы и стряхнул пыль со всех шкатулок и стоящих на витрине артефактов. Обошёл главный зал десять раз, будучи в раздумьях, и умудрился пару раз потерять маму в трёхкомнатном помещении.       Но больше всего времени он провёл лëжа на столе раздумывая услышанное раннее. Что ему нужно быть решительнее и самостоятельнее. Самому выбирать что делать и, самое главное, принять решение желает ли он оказаться в чужой стране. Да! Он этого жаждал! Он хотел узреть мир и узнать всех его жителей, даже если они не хотели с ним знакомиться. Хотел больше знать о культуре чужеземцев, получше узнать их менталитет и воспитание. Но самое главное — понять, что происходит в мире. Какие отношения выстраиваются между их государствами и что может ждать обычных граждан в любое время. То, что он узнал, совсем его не радовало. И он надеялся развеять все сомнения и самые худшие догадки насчёт постоянно растущей вражды между странами.       —Чего это мы тут загрустили за прилавком?, —Приударив чужой нос, улыбалась женщина.       Его мать была воплощением красоты и жизнерадостности. Ему это в ней очень нравилось. Монсгилис неохотно поднял голову с рук, —Какое может быть веселье в пустой лавке?       Его мать, помимо того, что была защитницей леса, также была владельцем лавки с магическими принадлежностями и зачарованными амулетами. Всю жизнь она была в делах. Но на данный момент больше всего времени проводит здесь.       —В жизни каждого магазина бывают моменты затишья. Но не волнуйся. Может, если за час никто не придёт, то мы закроемся и вместе прогуляемся?       —Ох, да, было бы здорово.       Та радостно повернулась вокруг себя и подошла к дивану, рухнув на него, закидывая ногу на ногу.       Он ей восхищался. Восхищался тем, что она прекрасно понимала, чего хочет, и умела выстраивать логические цепочки по достижению своих целей. Удивлялся тому, как она с лëгкостью находила общий язык с незнакомцами и как умела располагать к себе. Ему оставалось лишь давиться завистью, наблюдая за уверенной в себе дамой. Ему только предстояло пройти путь становления себя как личности. Но он был готов. И даже с нетерпением этого ждал, готовый пройти через любые препятствия и сложные задачи, которые может подкинуть этот мир.       Дверь в лавку открылась, прозвенел колокольчик на входе.       Они взглянули на прибывшего гостя. Оба удивились.       На их пороге стояла королева Корнелия в простом чëрном платье без страз и различных украшений, что всегда были на её официальных одеждах. С собранными в хвост чëрными волосами, концы которых переливались нежно-синими локонами. Она приветливо улыбнулась и поздоровалась с каждым лично, подойдя к креслу напротив сидящей женщины. И уже серьёзно произнесла, поймав на себе её заинтересованный взгляд:       —Матриель, нам нужно кое-что обсудить. Мама махнула своему сыну рукой, чтобы тот спрятался в другой комнате. Монсгилис послушно выполнил задание, убежав в соседнюю комнату, прикрыв за собой дверь. И устроился возле неё, прижимаясь лицом к деревянной поверхности, подслушивая. Он знал, что это некрасиво и, если его поймают за этим делом, то точно наругают. Но было так интересно узнать какие отношения их связывают. И было бы славно узнать что-нибудь новое про свою любимую маму.       Пусть он был молод и ещё много не знал, разбирался далеко не во всех вещах, но то, что сама королева приходила к ним домой и заглядывала в лавку обсудить что-то с его самой — настораживало. Что ей нужно было от обычной лесной ведьмы? Зачем она навещала их и советовалась с самой обычной ведьмой, которых тут полным-полно? Зачем приходила именно к ней?       —Что Вы хотите обсудить, Ваше Величество?, —Заинтересованно спросила Матриель, сложив локти на коленях, подвинувшись к правительнице ближе.       —Прошу, без формальностей. Никто же не слышит, —Махнула рукой женщина, сложив ладони на подлокотниках. Немного помолчав, похоже, раздумывая с чего начать и что спросить, она выдала первый вопрос, —Как ты думаешь, долго ли мы так протянем?       —"Так", имеете в виду нестабильную ситуацию в мире?       —Именно. Уже десять лет никто ни на кого не смотрит. Не слышно слухов о планах нападения. Но всё же до меня дошла информация, что пару человек из нашей страны пропали без вести. И все в одном и том же месте — северо-восточная часть королевства. Некоторые мои источники утверждают, что похищенные становятся подопытными и рабами колдунов. Но всё же это пока что лишь слухи. Объявлять войну без конкретной на то причины и доказательств я не могу.       —Почему Вы обсуждаете это со мной? У Вас есть армия, её командиры, заместители и помощники.       —Матриель, —Та протянула свои ладони ней, сложив их поверх чужих рук, —В этом мире не осталось никого, кому я могу доверять так, как тебе. Ты единственная, кто оставался верной мне на протяжении всех долгих лет нашего общения. Я доверяю тебе так, как никому другому. И я прошу у тебя помощи. Пожалуйста, обсуди со мной этот важный для нашего рода вопрос и посоветуй что-нибудь для равновесия политических отношений.       Владелица магазина выпрямила спину, убрав руки на грудь, и откинулась на спинку дивана. Она молчала, рассматривая стоящий перед ней столик со стеклянной поверхностью, пробежалась взглядом по книжным шкафам за прилавком и взглянула в окно на пустую и полностью безлюдную улицу, сказав, —Самым безобидным и логичным решением сейчас будет расставить солдат по периметру северо-восточной части. Пару ловушек. Сейчас лучше не предпринимать ничего опасного, что могло бы как-то ухудшить наши отношения. Надо некоторое время подождать. Если случится нечто хуже, или вы найдёте весомые доказательства о вторжении на наши территории, то можно смело звать их на беседу, в дружественной обстановке обсудить ряд указов, что будут созданы для нашей безопасности.       Дальше они сидели в тишине. Рассуждая сложившуюся ситуацию и возможные исходы данной стычки между двумя могучими державами.       —Не хотите заручиться помощью людей? Парень прильнул к двери ещё ближе, приоткрыв её щель шире.       —Ни за что. Как можно приползти к ним и просить помощи, если они даже о своей собственной стране позаботиться не могут? Когда они не выполняют свои обещания? Тем более, как они помогут нам, если начнётся сражение между двумя магическими сторонами? Они будут для нас мëртвым грузом, не играющими решающей роли. Союз с ними — тяжëлое бремя, которое мне придётся нести как минимум год после подписания акта о ненападении и взаимовыручке. Ничего не хочу о них слышать.       —Не презирайте весь народ, ненавидя лишь одного его представителя. Ваши личные отношения с Фрестмоном не должны влиять на политические дела, —Дала совет Матриель.       —Предательство тяжело забыть.       —Битва десять лет назад была не между вами. Она была против настоящих изменников Родины. К сожалению, из-за процесса долгого разрешения новых конфликтов им удалось выбраться из воды сухими. Люди были бессильны. Они не ожидали такого удара в спину. Впрочем, как и мы. Все в этой ситуации хороши. Здесь некого обвинять в том, что колдуны смогли убежать и построить своё собственное государство. Уж точно не Вас с Фрестмоном. Вы были обычными потерпевшими в тот день.       Перебрав пальцы по креслу, правительница с опасением спросила, —Могут ли слухи быть неправдой, чтобы вывести нас на первый шаг, после которого можно было бы назвать нас захватчиками?       —Не волнуйтесь, Корнелия, пока Вы не отдали им приказ атаковать, мы не будем губителями мирных жизней. Наблюдайте. Решения принимаются по ходу дела. Но я бы посоветовала спросить мнения и молодых поколений. Вполне возможно, что их головы выдадут идеи интереснее и лучше, чем такой старушки, как я.       —Ох, Матриель, если вы старушка, то кто я? Мертвец? Да и что мне могут предложить дети, не видевшие ужасов войн своими глазами?       —Со временем появляются новые решения старых проблем. Поговорите с подрастающим поколениям. Они будут нашей заменой в будущем. Им же потом и достанется наша страна. Та покорно кивнула.       Было неожиданно видеть, как правительница всего живого слушалась обычной женщины из ничем непримечательной лавки. Или же.. Монсгилис просто ещё чего-то не знал о своей матери, но это что-то знали уже все вокруг? Парень постоянно находился в неведении всего подряд. Это его жутко раздражало. Было чувство, что люди специально всё от него утаивали и желали наблюдать за его страданиями, пока он самостоятельно пытался найти нужную ему информацию.       —Попьëте чая, Ваша Могущественность?       Та прыснула, не в силах сдержать смеха от столь странного статуса, который ей подарили, —Нет, спасибо. Не смею Вас больше задерживать. К тому же, меня ещё ждут дела, —Встав со своего места, она несильно поклонилась, и вскоре поднялась, попрощавшись и покинув ларёк.       Некоторое время магазин был погружëн в тишину. Лишь после тяжëлого выдоха Матриель позвала сына обратно в главный зал. Юноша приоткрыл дверь и стыдливо вошёл в комнату, весь путь до дивана держа голову опущенной, разглядывая узоры на кинутом на деревянный пол длинном ковре. Подошёл к недавно занятому дивану и сам сел на него, с расстроенным лицом глядя матери в глаза.       Та, видя его нерадостный вид и поймав его напряжëнное состояние, в котором он не мог расслабленно сидеть на месте, закрываясь руками и пряча себя за ними, свела брови домиком, спросив, —И многое тебе удалось услышать?       —Я слышал всё. Между ними натянулась струна напряжения и опаски.       —Что происходит? Что уже произошло? Почему все враждуют друг с другом и почему же я — единственное существо на этом свете, которое ничего не знает и до которого вся информация доходит последним?, —Свёл брови к переносице Монсгилис, —Такое чувство, словно я огорожен от всего мира за какой-то невидимой стеной. Даже ты недоговариваешь мне чего-то. Но я хочу стать частью общества, в котором нахожусь. Я желаю знать, чего мне ждать от будущего и чего нужно опасаться. Я не хочу быть чужаком. Не хочу быть изгоем среди родных.       —Дорогой, есть вещи, которые я не рассказываю тебе, чтобы не расстраивать твоё юное сознание. Ты слишком молод для некоторого рода вещей.       —Если так рассуждать, то мне совсем ничего нельзя знать, —Вырывался крик души парня. Он схватился за накидку на своих плечах, сжав её в месте, где у обычных людей было сердце, и продолжал повышать голос, —Я должен учиться быть человеком. Мне нужно слышать новости мира, чтобы понимать, где я нахожусь и что меня ожидает. Я не смогу всю жизнь прятаться от того, что рано или поздно настигнет меня. Тебе как никому другому лучше известно, что меня нельзя держать взаперти. Или ты расскажешь мне всё, как есть, или я всё равно узнаю это, но сам. Ты не сможешь оборонять меня от всех бед мира, как бы не старалась. Поэтому, пожалуйста, начинай введение в курс взрослой жизни сейчас. Чтобы этот путь мы прошли вместе и стали лишь дружнее, а не разошлись в своих мнениях.       —Ты просто физически не сможешь вытерпеть некоторых мук человеческой жизни и людской глупости. Это опасно для твоей жизни. Ты уже начинаешь сыпаться на осколки. Я беспокоюсь о том, к чему это всё приведёт, если всё продолжится в том же духе, —Нагнулась ближе к парню женщина.       Впервые в жизни Монсгилис столкнулся с тем, что они с его любимой и вечно поддерживающей матерью не разделяли взглядов на жизнь. Или просто это был первый момент в его жизни, когда он решил высказать своё мнение на какой-то счёт, а не молча поддакивать ей и слушаться во всём, что она говорит.       Ему было больно. Но, кажется, абсолютно разные взгляды на жизнь — это то, что и делало людей такими интересными и непохожими друг на друга? Почему же выяснять отношения с любимыми людьми было так тяжело? Почему было так паршиво лишь от того, что хотелось поделиться тем, что само рвалось из души? Почему бы им просто не выслушать друг друга, всё мирно обсудить и сойтись в каком-нибудь одном мнении, не продолжая дальше... ссориться. Обсуждение какого-то вопроса, не приходящее к единому мнению, автоматически становилось спором, который в дальнейшем превращался в огромную ссору, из-за которых люди и вовсе могут прекратить общение. Он не хотел терять маму. Но и не мог молча смириться с тем, что она запрещала ему видеть мир таким, какой он есть. Пусть он будет ужасным и несправедливым, но хотя бы настоящим. Ему не хотелось жить в мире выдумок. Он старался жить настоящим и учился подстраиваться под него.       —Через две недели я пойду со своими друзьями-людьми в Хризионид. Это не обсуждается. Я поставил тебя перед фактом, чтобы ты не волновалась. Он решил действовать решительно и уверенно.       Монсгилис увидел, как поднялась верхняя губа его родительницы. Как она распахнула свои глаза. И увидел, как она злиться. Она схватилась длинными ногтями за подлокотники, сжав их с такой силой, что оставила после себя рваные дыры на обивке.       Ведьма сдерживала себя как могла, опустив голову в ноги, и спрятала лицо за ладонями, чтобы её сын не запоминал её гневное выражение, которое останется в его голове на долгое время.       Она говорила так спокойно, как могла, всеми силами стараясь не выпускать злость наружу, и уж тем более чтобы не накричать на него, —Монсгилис, любимый, тебе семь лет! Какие друзья-люди? У тебя нет знакомых даже в родных краях, а тут у тебя уже полноценные друзья с других стран? Какое путешествие? Ты даже в культуре ведьм не до конца разобрался, а уже хочешь сбежать с незнакомцами в другое государство! Тебе не кажется это, по крайней мере, странным?       —Да как же я смогу узнать мир, если буду вечность сидеть в заточении под твоим попечительством, когда ты ничего не хочешь мне рассказать и держишь в незнании происходящего вокруг? Кончено после таких махинаций я буду глупым, пугливым и необщительным. Весь мой мир — это ты. Я не вижу ничего кроме тебя. Но теперь у меня появился шанс увидеть что-то ещё. И я его не упущу, извини, мама.       Та не выдержала и ударила по столу между ними с такой силой, что стекло, которое было помещено в центре, треснуло, —Берегись людей, Монсгилис! Они наглые вруны и предатели! Десять лет назад им был дан указ остановить великого предателя Родины, но они не сделали ничего, дав им возможность сбежать со своими сообщниками и образовать новое государство, которого не должно существовать, — королевство колдунов. Помяни мои слова, когда они начнут издеваться над тобой, и ты придёшь ко мне весь в слезах. Именно поэтому госпожа Корнелия ненавидит людей. Поэтому терпеть не может слушать про свой неудачный брак с королём людского рода и именно из-за всех перечисленных раннее факторов мы должны держаться ото всех подальше и верить только самим себе.       Парень медленно поднялся с дивана, неспешно переставляя ноги, и пытался выровнять дрожащие губы в одну линию, кивнув, —Встретимся через пару часов. Я пойду на встречу со своими друзьями.       После сказанных слов он торопливо покинул помещение. Отошёл от него на пару метров, обернулся, в последний раз взглянув на небольшой по размерам дом, и разбежался, побежав к назначенному месту, пытаясь забыть всю грусть с обидой, желая в хорошем настроении добраться до нужного места, не имея цели портить настроение другим. То, что сегодня у него случилось что-то плохое, не должно значить, что из-за его проблем должны грустить другие.       До чего же сложными были отношения между людьми. Как же трудно было общаться. С каким трудом ему давалось слушать и говорить. Невозможным делом было вывести всё к единому решению, при котором все останутся довольны. Оказавшись в месте назначения, он ещё издалека увидел, как дурачатся его друзья, замахиваясь друг на друга палками. Слышал звонкий женский смех и истеричный мужской.       Подойдя ещё ближе, он провёл руками по волосам, сам не понимая зачем он это сделал, поправил на себе складки и сделал глубокий вдох, прикрыв глаза. Он дал себе пару секунд прийти в себя. И улыбнулся. Лишь после этого он подошёл достаточно близко, чтобы те его заметили и начали радостно махать ему, крича, что тот опоздал. С недавних пор у них появилось правило — человек, опоздавший на встречу, должен что-нибудь принести в знак извинения. Это не обязательно должно было быть чем-то масштабным и дорогим. Можно было просто сорвать цветок по дороге сюда. Что Монсгилис и сделал, подарив каждому по цветку: красный тюльпан и василëк, присев с ними на траву.       —Что стало причиной опоздания такого пунктуального человека?, —Наигранно вдыхая аромат ничем не пахнущего цветка, спросил Даоминг, в конце добавив, что ему очень приятен данный подарок, сложив свободную ладонь на щеке. Девушка над ним посмеялась.       Монсгилис тоже. Смеялся, смеялся. Но уже совсем скоро стало совсем не смешно. Стало грустно, и он ничего не мог с этим поделать. Ему стало так же горько, как пару часов назад. Ему было больно. Он на физическом уровне ощущал, как внутри него что-то трескалось, стоило ему только вспомнить как он поругался с матерью. Всё было не так ужасно, как могло быть: никто ни на кого не кричал, никто не бросался вещами и не кидался голыми руками, начиная драку. Нет. Но... Ему всё равно было плохо, —Я сегодня поругался с мамой. Впервые в жизни. Ощущаю себя полным идиотом.       —Подростковый период — самый сложный отрезок времени каждого человека в процессе взросления. Не волнуйся. Я тоже иногда со своей мамой спорю. Но мы же всё равно общаемся и любим друг друга. Просто иногда ваши мнения расходятся. В этом нет ничего плохого.       —Я со своим папой постоянно ссорюсь. Но тут уже проблема в том, что мы оба — упëртые бараны, которые не хотят уступать друг другу, —Скрестив руки на груди, недовольно выдала Фиатель, —А из-за чего поругались?       —Из-за того, что я сказал, что отправлюсь с вами в путешествие в Хризионид, —Поджав колени к себе и обхватив их руками, объяснил каменный. Все замолчали. Но решив взять ситуацию в руки, Даоминг осторожно спросил, —Ну так... Тебя отпустили?       —Я сказал, что иду, и это не обсуждается. Она ничего не сказала. Потом я пришёл к вам.       —А тебе не обидно от того, что у тебя нет отца? Может, ты всегда окружëн семьями из мам и пап, а у тебя его нет. Или такие проблемы драгоценным камням не знакомы?, —Неожиданно поинтересовалась девушка. И тут же быстро добавила, —Извини за такой личный вопрос. Просто ты такой интересный, и порой я даже забываю, что ты не обычный человек.       Монсгилис улыбнулся, взглянув на неё нежным и добрым взглядом, и спокойно ответил, —Меня устраивает семья из одной мамы. Я не ощущаю нужду в отце. Мне и с ней одной хорошо, —Выпрямив спину и сложив ладони за собой, младший покрутил головой, —Давайте лучше поговорим на весёлые темы. У нас тут не собрание грустных зануд, а друзей. Расскажите лучше, чем вы тут занимались.       —Ох, —Ухмыльнулась дама, взглянув хитрым взглядом на старшего, —У нашего дорого Даоминга ведь скоро турнир. Вот он и принёс побаловаться свои палочки. Тот тут же вставил, —Всё нормально, я не отрубил их от дерева, а принёс специально приготовленные из самого обычного не магического дерева. Каменный рассмеялся, услышав это.       —Вот я и выступила его партнëром в бою.       —А мне можно попробовать?, —Спросил Монсгилис.       Молодой человек тут же поджал губы, нервно потирая шею, —Я боюсь тебя трогать, ты весь такой хрупкий. На тебя даже голыми руками страшно лезть, а тут ещё плотная и жëсткая палка будет. Твоя мама убьёт меня, если я убью тебя.       Монсгилис посмеялся, услышав его ответ, —Но ты же не будешь трогать меня руками. Мы лишь будем махаться палками.       Парень задумался, смотря на умоляющее лицо возле себя. И устало выдохнул, согласившись, —Ладно. Возьми у нашей ассистентки боевую палку и готовься проиграть, Монсгилис!       —Ни за что!