7

      —Что ты хочешь себе выбрать?, —Спросил Даоминг.       —Если честно, то ничего, —Безрадостно ответил Монсгилис, пряча глаза в пол.       После вчерашнего инцидента, когда на хрустального мальчика накричала женщина, так ещё и отметила то, как он был похож на ведьму не только поведением, но и внешним видом, глава их группы тут же принял решение, что гостя издалека нужно в срочном порядке переодевать во всё здешние. Оказывается, даже по штанам можно понять, откуда он и какой стиль одежды больше предпочитает.       Парень долго следил за Хрусталëм после этого замечания со стороны, пытаясь понять, в самом ли деле он так выделяется, или же та особа выдала это сравнение от злости, надеясь своими словами задеть того до глубины души, чтобы тот перестал критиковать книги в библиотеке и говорить о своём недовольстве страной, в которой находился. И после целого дня наблюдений за своим другом, он так ничего и не заметил. Он даже стал обращать внимание на то, в чëм ходит обычный народ. И совсем ничего не понял. Более того — он даже не обращал внимания что у них на ногах, смотря только на верхнюю часть мимо проходящих.       Но на всякий случай они решили перестраховаться, чтобы в этот раз абсолютно точно никаких претензий к живому камню не было.       Даоминг, не без поддержки Фиатель, которая объясняла самому младшему члену команды, как это важно и что без этого не обойтись, вытащил Монсгилиса на рынок, чтобы подобрать ему что-нибудь традиционное.       Но тот совсем этого не хотел. Не хотел меняться и подстраиваться под кого-либо. Ему нравилось то, как он сейчас выглядел. Настроения у него не было никакого. И его друзья это видели, сами не желая проводить в этом месте слишком много времени.       —Монсгилис, пожалуйста, выбери себе что-нибудь отсюда. Это для твоей же безопасности. Ты же у нас хрупкий, не хватало ещё, чтобы ты тут развалился по частям. Мы тебя не соберëм. Ни у кого из нас нет знаний о том, как за тобой ухаживать. Поэтому, прошу, возьми ответственность за свою жизнь на себя в выборе одежды. В остальном я буду охранять и защищать тебя сам. Тебе просто нужно выбрать маскировку, вот и всё. Большего я не прошу.       Тот неохотно поднял на него глаза, и сам понимая, что без этого не обойтись. Поборов своё нежелание искать новую одежду, хрустальный мальчик начал бродить у полок с разными одеждами, пытаясь найти хотя бы что-то нейтральное — что-то между человеческим стилем и фасоном ведьм.       Рынок был огромным, им повезло, что они не стояли под солнцем, потому что их защищал огромный купол из натянутой по столбам ткани, защищая от света дневных лучей.       —Я хочу себе штаны. Обычные. В пол. Без узоров. Подойдёт?, —Неуверенно спросил тот, оборачиваясь на друзей.       Те переглянулись. Даоминг повёл плечами, —Он и так уже в таких ходит. Есть ли смысл менять?       —Нет, нет, у него сейчас прямые брюки с узкими штанинами, не доходящие до щиколоток. Может, найти что-нибудь, что напоминало бы о солдатах? Штаны с широкими концами? Люди, смотрящие на такой фасон, сразу будут непроизвольно сравнивать широкие брюки с рабочими штанами солдат. Ты в таких же ходишь, —Предложила девушка.       —Придумать ему образ, основываясь на военных силах.., —Задумался старший, скрестив руки на груди.       Они тут же начали искать штаны с широкими штанинами, разойдясь по всей площади одного большого магазина.       Когда парни остались наедине, каменный не выдержал и спросил, —Почему у Фиатель необычные брюки, но ей никто ничего не говорит?       —Наверное, потому что она постоянно молчит и не встревает в проблемы. Тихо себя ведёт, оттого и людям не хочется её унижать всевозможными путями, —Рассматривая штаны, вытягивая их во всю длину, размышлял его знакомый, повернув к хрустальному, чтобы тот ответил нравится ему данный экземпляр или нет. На что хрустальный мальчик покачал головой в стороны.       Тут из-за угла появилась она сама, притащив на себе сразу несколько видов примерно нужных штанов, показывая каждый отдельно. И под предводительством Монсгилиса отсеивала понравившиеся от остальной массы, отдав нужные ему на руки, сама побежав возвращать то, что ему не понравилось, обратно на их места.       —Думаю, тебе ещё обувь нужна, —Мямлил себе под нос молодой человек, случайно посмотрев на его невысокие туфли без каких-либо красивых рисунков и дополнений.       —Даже с моей обувью что-то не так?       —На всякий случай. Они кажутся очень свободными.       —Так и есть. Она у меня свободная, но с ноги не спадает. Мне нравятся такие, — А затем с обидой добавил, —.. А вот Фиатель не говорят, что она ходит не в том, в чëм нужно.       —Потому что у нас в такой свободной и спадающей с ног обуви ходят в основном женщины, поэтому ей никто ничего не говорит.       —Ох.., —Свёл брови к переносице каменный, схвативший кончиками пальцев за фаланги другой своей руки, сковывая их вместе, —Тогда берите то, что вам кажется нужным. Из всего предоставленного я выберу то, что мне хотя бы немножко нравится. Вы же лучше разбираетесь что мне носить.       Так они и оставили недовольного и грустного Монсгилиса на диване у раздевалок ожидать полного обхода магазина на наличие всего самого нужного. Ему было неинтересно здесь находится. И он всё ещё не понимал откуда здесь такая строгость, если по рассказам Даоминга Хризионид — чуть ли не лучшая страна на свете со множеством возможностей для людей. Пока что от этой страны он получал лишь угнетение и удары от незнакомцев, за то, что он хоть чем-то на них не похож. Затем пришедшие друзья загнали его в раздевалку, начав охранять его, просто встав перед входом, разговаривая между собой и о нём, и в принципе о мире в целом, ожидая, когда же гость переоденется.       Когда Монсгилис был готов, он неловко выглядывал из-за шторки в небольшом помещении из трёх стен, которое ему выдали, и молча подзывал своих друзей внутрь, не желая выходить красоваться одеждой перед незнакомцами.       —Я говорила, что штаны ему подойдут. Вот как раз этот ремень будет заменять ему нескончаемый пояс вокруг тела, —Улыбалась Фиатель, прося каменного покрутиться, —Тебе нравится?       —Да, —Без особой радости отвечал тот, хотя ему действительно нравилось. А со стороны звучало больше так, что его заставили это примерить. Хотя.. в каком-то смысле так и было.       —Походи, присядь на корточки. Ты же не будешь в этом стоять. Нужно, чтобы одежда не сковывала движений.       —Ну ты нашёл что сказать с такими широкими штанами, —Смеялась над ним дама, разрешая хрустальному мальчику не выполнять озвученных заданий.       Также ему на смену принесли три рубашки и накидку до коленей, прекрасно зная, как он любил длинную бесформенную одежду. Ей он был очень рад. Но самой нелюбимой вещью в его новом гардеробе стала обувь.       На вопрос Даоминга о том, какой у него размер ноги и нет ли у него каких-нибудь особенностей строения стопы, Монсгилис неловко ответил, что понятия не имеет, потому что всю жизнь ему обувь покупала мама. Тогда солдат просто снял с него обувь и сравнивал с другой, пока искал подходящую, из-за чего Хрусталь некоторое время сидел с одной обутой ногой на диване, сняв и второй ботинок, чтобы на него не слишком смешно было смотреть.       Когда же гостю нужно было надеть предоставленную обувь — это оказалось половиной беды из-за нескончаемых шнурков, из-за которых он испытал культурный шок. У него в общине почти вся обувь без шнурков! Максимум — на застëжках по бокам. Такое чувство, что вещи для людей были сделаны абсолютно точно не для них. Она была узкой, тяжëлой и твëрдой.       —Вот в этом точно нужно пройтись, —Уверял Даоминг, в то же время повернувшись к подруге, —Так уж получилось, что, когда я пошёл сравнивать его каблуки с обычными мужскими ботинками, оказалось, что стопа Монса меньше обычной мужской. Поэтому я принёс ему женскую обувь.       —Вы что хотите сказать, что по вашим меркам я даже на мужчину не похож?, —Недопонимал Монсгилис, выйдя из раздевалки на трясущихся ногах, ели как поднимая их и аккуратно ставя на пол, будучи совсем не готовым к такому весу.       —Твоя стопа оказалась слишком маленькой. Такой размер, который носишь ты, не распространëн среди мужчин. Или его вообще нет.       Хрусталь начал неуверенно идти вперёд, выйдя из-за ширмы. И постоянно трясся, раздвинув руки в стороны, чтобы держать равновесие. Он, конечно, ходил на каблуках. Но он ещё никогда не был на таком расстоянии от земли, как сейчас. Кажется, что каблуки у него были пятисантиметровые, а ощущались, как метровые. Он буквально ощущал, как скривились его ноги, пока его пятки были на вершине, а носочки где-то внизу.       В этом действительно ходят здешние женщины? Это же целое издевательство каждый день ходить на каблуках... Так ему ещё и нос ботинка узкий попался! Или вся женская обувь такая!?       Каменному было очень непривычно быть в такой обуви. Он ели сдерживал себя, чтобы не вставать на каблук, в последний момент перенося вес на носочки, чуть не падая вперёд.       В один момент он всё же упал, не успев прийти обратно в равновесие. И вместо того, чтобы побыстрее встать, сделать вид, что ничего такого не было, он сел на плитку, со злостью неаккуратно развязал шнурки и взял обувь в руки, начав махать ими из стороны в сторону, без стеснения крича, —Да что это за гадкое производство, что за издевательство! Что за удавы! Да в таком же одни дураки по собственному желанию будут ходить! Народу нужна нормальная обувь!       Из его ладони вылетела один ботинок, попав в спину стоящему возле полок с вещами мужчины, который тут же развернулся к нему, хмуря брови.       —Иди защищай его, —Хлопнула по плечу Даоминга Фиатель, видя, как здоровый мужчина начал к нему подходить не с самыми хорошими намерениями.       И солдат действительно подбежал к своему другу, у которого была истерика из-за одежды, встав за его спиной, готовясь брать его на руки и убегать отсюда далеко-далеко.       —Ты чего тут разорался, как будто бы впервые в жизни нормальную одежду увидел?, —Не понимал незнакомец.       —Извините, он не отсюда. Приехал с окраин города. Там всё никак не разберутся с остатками фасона ведьм, а тут приехал — всё человеческое. Непривычно для него.       —Да как вы можете говорить, что тут всё человеческое!? В этом ноги быстрее сломать можно, чем полюбить этот стиль!, —Встрял в их разговор каменный, всё никак не находя в себе сил успокоиться.       —Слушай сюда, —Наклонился к нему мужчина, —Ты не имеешь права осуждать здешние законы. Приехал из никому неизвестного села — учись адекватно себя вести и не жаловаться. Тебя сюда никто не звал. Сам приехал — значит сам решил учиться жить по-другому. И каблук свой забери, женщина, —Он со злостью ударил его каблуком в грудь.       —Но это же целая пытка! Люди не могут в таком ходить! Ваша обувь — мусор. Услышав эти слова, мужчина не сдержался и ударил своей ладонью того по губам, отчего Монсгилис тут же схватился за лицо, пряча место удара от остальных.       —Извините, он немного недисциплинированный. Я возьмусь за его воспитание, клянусь, не бейте его, —Схватив кисти мужчины в свои ладони, чтобы точно предотвратить следующие удары, приговаривал солдат.       —Постарайся, —Вырвав свои руки из его хватки, недовольно проговорил незнакомец, отходя обратно туда, откуда к ним и пришёл.       Подождав, когда он отойдёт на достаточно далëкое расстояние, чтобы их не слышать, молодой человек обошёл сидящего, встав перед ним лицом, и присел на корточки, —Кажется, я уже говорил быть тихим. Разве это так трудно?       —Я всё никак не могу понять, почему же меня начинают ненавидеть, как только я произношу своё мнение, которое отличается от большинства... Я же вас не убиваю, не оскорбляю... Я просто говорю то, что думаю. И ваша обувь — действительно мусор. В таком не ходят. В таких только публично пытать, —Взяв упавший в ноги каблук, опустил голову Монсгилис.       —Переговариваться со старшими нельзя. Если тебе говорят что-то, с чем ты не согласен — молчи. Кивай, делай вид, что согласен. На самом деле ты можешь делать, что захочешь, и иметь своё собственное мнение. Самое главное — подстраивайся под общество, повторяй за всеми, не выделяйся, чтобы к тебе не было претензий. Прячься в народе и лишний раз не показывайся, —Натягивая каблуки обратно на его ноги, быстро шнуруя их, диктовал правила Даоминг, помогая своему другу встать с пола, разрешая опираться на себя, пока тот не начнёт чувствовать себя увереннее.       —А у вас точно свободная страна? Такое чувство, что вас всех угнетают и заставляют вести себя по какому-то выданному плану, который всех заставили выучить, —Тихо проговорил Хрусталь.       Парень тут же закрыл ему рот ладонью, шипя, —Нельзя такого говорить в обществе. Давай придём домой — там все свои претензии с недовольствами и расскажешь. Дойти до дома в новой обуви было целым испытанием для Монсгилиса, который он ели как выдержал. Ему казалось, что у него вместо ног каша.       А придя домой, вновь закрывшись ото всех, он тут же рухнул на пол, побыстрее снимая с себя обувь, которую было принято оставлять на пороге дома.       Ели как сняв с себя обувь, что вжалась в его ноги, он вытряхнул оттуда осколки своих пальцев, устало выдыхая. А он-то думал почему в его стопу что-то постоянно упирается.       Ему снова жить захотелось, когда его нога была на свободе. А затем он закрыл глаза и недовольно громко выдохнул, понимая, что ему придётся переделывать форму своей стопы, чтобы обувь в следующий раз не так сильно ранила его ноги. Он в ту же секунду принялся рассматривать, что у него было в шкатулках, вытаскивая оттуда клей, пытаясь понять, как же нужно скрепить пальцы, чтобы они не вжимались обувь так, как сегодня. И он принялся убирать выступы у пальцев, молоточком убирая их, чтобы в обуви было просторнее. Начал крепить пальцы своеобразным треугольником — уменьшил размеры большого пальца, второй сделал самым длинным, а остальные оставил, ничего в них не меняя, только расставил пальцы ближе к себе. Через такую же работу прошла и вторая стопа.       Примерив обувь на себе в следующий раз, Хрусталь улыбнулся, осознав, что больше не ощущал никаких болей. Затем он снял с себя новую рубашку с накидкой, скидывая их на пол. И тут же услышал, как начали сыпаться осколки с его груди. Хрустальный мальчик поднял их, положил в шкатулку, где лежали его осколки со вчерашнего дня. И принялся заделывать рану другими камнями, полируя и убирая лишнее.       А затем грохнулся на пол, отдыхая от такого долгого и неприятного дня. Единственное, что его радовало — так это то, что у него были все нужные вещи, чтобы пойти завтра в Академию смотреть турнир. Он был счастлив от мысли, что теперь уж его точно не выгонят. Ни за что.       Перевернувшись на бок, он начал думать. И поймал себя на мысли, что Даоминг подходил под все стандарты гражданина Хризионида. Был лучшим его экземпляром. И, кажется, боялся лишиться этого титула. Поэтому он так опекал гостя — чтобы не попало не только его знакомому, но и ему самому. Стало немного неловко от того, как он себя вёл среди людей. Монсгилис постарается подстроиться под общество. Но только ради своего друга, чтобы он не потерял уважение к себе в своих родных землях.