8

      Проходясь лëгкой походкой по коридору так тихо, как парень только мог, чтобы никого не разбудить, Монсгилис, почти зайдя в выданную ему комнату, застыл на месте, заметив краем глаза одинокую фигуру в лёгкой рубашке с короткими рукавами и домашних штанах на балконе.       Она жалобно согнулась, чуть ли не утыкаясь лицом в ноги. И совсем ничего не делала. Лишь грустила в полном одиночестве в компании кромешной тьмы с улицы. Такой настрой совсем не устраивал каменного, отчего он, быстрым шагом дойдя до расстроенного тела, осторожно присел рядом, надеясь развеять эту атмосферу грусти своим радостным взглядом на жизнь.       Даоминг лениво повернул голову в его сторону, ещё с коридора услышав его тяжëлые шаги, и кивнул, вновь отворачиваясь, —С лëгким паром.       —Что это значит?       —Сам не знаю. Но люди так говорят. Ты же как раз из ванны вышел?       —Слух у тебя чëткий, —Улыбнулся младший, подсев к нему поближе. И неуверенно сложил ладонь на его спине, —Иногда забываю смывать с себя пудру, вот, как вспомнил, то побежал мыться. Хотел пойти обратно, а тут ты сидишь, решил подойти. Тот совсем никак на это не отреагировал, продолжая безрадостно глядеть в одну точку на траве перед собой.       Его вновь охватывала печаль. На его лице снова не было ни намëка на улыбку и блеск смеющихся глаз. Он был в унынии. Совсем один, вновь не в силах поделиться терзающими его страданиями с другими. Если он так волновался их разбудить, то почему сразу не подошёл к юноше, пока он не ушёл в ванную, прекрасно зная, что ему чужды все человеческие потребности? Что он совсем не спит по ночам, разгуливая по полученному дому, разглядывая полупустое помещение, в котором был самый минимум всех благ для заселившихся. Зная, что он бессмысленно и бездумно накручивал круги по пустым комнатам, засматриваясь на интересные детали интерьера. И ничем не занимался. Лишь под рассвет он нашёл себе занятие, после выполнения которого и встретился с ним.       —Почему ты здесь сидишь? Тебе перед турниром нужно больше сил, надо поспать.       —Я волнуюсь, —Коротко ответил старший, цепляясь руками за колени, пододвигая их ближе к груди. Спрятал лицо межу ног, зарылся руками в волосы и замолчал, не желая произносить и слова.       —Великий мастер боевых искусств чего-то боится?, —Смеялся юноша, пытаясь разглядеть его лицо между щелей рук и ног. Потерпев неудачу, он и сам начал нервничать, переплетая пальцы рук друг с другом. Сложил их на коленках и, откинув голову в сторону, спросил, —А чего ты боишься?       —Турнира.       —Почему? Ты же уже три раза выходил из него победителем.       —Я ни разу не вышел оттуда победителем. Мне давали поблажку и пропускали по статусной лестнице дальше, незаслуженно повышая мои звания, —Послышался глухой ответ, который терялся где-то в его голых коленях, улетая на улицу вместе с периодически поднимающимся ветром.       После некоторого времени молчания и паники, которая потихоньку подкрадывалась по спине каменного, тот дополнил, —Мои звёзды поддельные. Ни одну я ещё не получил за действительно стоящие достижения. Никогда я ещё не проходил турнир от начала и до конца без проигрышей. Никогда не выходил из неё с абсолютной победой. Никогда не был победителем. И, кажется, никогда им не стану.       Монсгилис внимательно вслушивался в каждое произнесëнное им слово, пытаясь зацепиться хоть об какое-то, желая развеселить его и отправить, наконец, спать. Но он не мог придумать ничего. В его голове была пустошь. И ни единой мысли. Он чувствовал себя бесполезным. Боялся, что не справляется с ролью друга, чья основная задача — поддержка в горе и радость за достижения.       —Кажется, я не заслуживаю победы в турнире... Мало тренировался. Может, не соблюдал все дисциплины? В общем, ничего от турнира и на этот раз я не ожидаю, —Грустно смеялся парень.       —Почему ты считаешь, что не заслуживаешь своего личного счастья? Все его заслуживают! Кто-то навязал тебе такое мнение, что ты слишком слаб и не достоен победы! Кто-то заставил сомневаться в самом себе! Все появились на этот свет добрыми и хорошими, несущими в себе свет. Просто кто-то в течение времени его в вас тушит, поэтому вы становитесь неуверенными в себе. Закрытыми и недоверчивыми. Не позволяйте никому так делать! Тогда в вас не останется ничего того, что делало бы вас особенными и такими, какими вы являетесь на самом деле! Победа будет твоей. Главное — быть в этом уверенным и идти к своей цели. Разве не ты нам это и говорил? Вот скажи мне: выходил ли кто-нибудь с этого турнира полностью непобедимым?       —Конечно, —Даоминг показал свои глаза из-за предплечий, медленно поворачивая голову в сторону знакомого.       —Вот видишь! Если получилось хотя бы у одного человека, значит, что и у тебя получится!,—Обрадовался его друг, тут же расспрашивая, — Кто это? На кого ты равняешься?       —Моими идеалами всегда были Главнокомандующие Звезда и Грация. Оба неповторимые и самые сильные солдаты своих групп. И ни одного поражения у обоих. Никогда за всю историю своей деятельности.       —Думаешь, они и вправду никогда не проигрывали? Солдат тяжело выдохнул, взглянув в ночное небо, наблюдая за блестящими искрами. И вытянул ноги перед собой, подставив руки за спину, опираясь на них, —Командующий Звезда потерпел поражение лишь один раз в жизни—       —Ага!, —Радостно подметил каменный, радуясь тому, что нашёл главную загвоздку. И вытянул перед ним указательный палец, вертя им в стороны, привлекая к себе внимание и уже даже придумав, что ему сказать.       Немного подождав после радостного возгласа младшего, Даоминг начал заново, —Звезда потерпел поражение лишь один раз в жизни. В неравном и нечестном бою. И заплатил за неудачу своей жизнью, пав на глазах у своих главных врагов.       —Охх, —Монсгилису тут же стало неловко. Он и сам весь сжался, понимая, как влип, и чувствовал себя полнейшим дураком, что обрадовался раньше времени. Глубоко вздохнув и тяжело выдохнув, он не знал, как и поддержать своего друга, поэтому начал говорить всё, что взбредëт в его голову, надеясь, что случайно не обидит его, —Я ещё многого не знаю про вашу страну, плохо знаю вас, но мне кажется, что ты победишь. Нет, не так. Я знаю, что в этот раз ты точно выиграешь. Всё будет честно и грандиозно. Я много раз видел, как вы с Фиатель боролись друг с другом. И в шутку, и даже наблюдал ваши серьёзные бои. И вот что я могу тебе сказать — таких ударов я ещё не видел никогда. И мне очень жаль тех, кто попадётся тебе завтра. Они точно умрут от одного взмаха твоего кулака. Лучше пусть сразу сдаются. Твои мощные плечи и подтянутые ноги сводят меня с ума. Мне страшно на тебя смотреть. В хорошем смысле. Я удивляюсь твоей спортивной фигуре. И каждый раз, видя, с какой силой и старанием ты выбивал дурь из воздуха, я радовался, что ты согласился стать моим другом. Если бы был моим врагом, я бы пал от одного твоего мизинца.       После окончания внезапно начавшийся душевных признаний, Монсгилис осторожно повернул голову в сторону чужой макушки, пытаясь незаметно подсмотреть стало ли тому хуже или всё же ему удалось поддержать его и внушить надежду на сегодняшний день.       Даоминг свёл брови к переносице. Поджал губы в одну линию. И краснел. Густо и очень сильно. Всё его лицо было красным. Даже кончики ушей порозовели. Он расслабился, убрав руки с пола, и повернулся всем телом к Монсгилису, но тот, как назло, делал вид, что не видел его. Ведь ему самому было неловко. Каменный тоже смутился. Но всё же после долгих попыток встретиться, их взгляды сошлись. Юноша видел, как солдат старательно закрывался руками, то ли из-за поднявшегося ветра, то ли от стеснения. Поднял рукава рубашки, царапал кожу своих плеч, не зная, куда деть свои руки. Пыхтел. Громко и даже смешно. Младший улыбнулся краешками губ, чтобы не давить на него ещё больше.       —Спасибо, —Убрав выпадающие пряди волос за уши, благодарил Даоминг, —Спасибо, что ты поговорил со мной. Мне стало легче. Турнир — та часть жизни, в которую не хочется возвращаться. Это отвратительное и страшное место. Но, мне кажется, что я готов вновь попытать свою удачу.       —Я рад, что смог как-то снять с тебя неуверенность и страх. Но знай, что удачи не существует. Только от тебя самого зависит исход турнира. И всё пройдёт замечательно, ведь ты верен своей цели.       Солдат окончательно утратил хоть какое-то спокойствие и хладнокровие, широко и неловко улыбаясь. Если бы Монсгилису сказали, что он сможет наблюдать за такой чистой и искренней улыбкой радости и лëгкости после расставания с оковами переживаний злого солдата, который от веса своих огромных мышц сломал ему руку, то он бы не поверил. А сейчас лишь охотно наблюдал. И запоминал. Вряд ли в ближайшее время он сможет ещё раз его так обрадовать. Он не был уверен, что в следующий раз найдёт слова, как правильно ответить.       Откуда-то в стороне послышался глухой удар. Парни обернулись в дом, прислушиваясь к неизвестным по происхождениям звукам. Они переглянулись и встали на ноги, заходя обратно в дом и закрывая дверь на балкон. Только войдя в коридор, они увидели, как Фиатель стояла перед ящиком в комнате Даоминга и пыталась что-то нащупать там в полутьме.       —Не спится тебе, Фиатель?, —Спросил Даоминг, усмехаясь.       Та повернула к ним голову, чуть щурясь. В коридоре было темнее, чем в его комнате. Тут же закрыла ящик и пошла в их сторону, жалуясь, —Тут так темно. Я шла в твою комнату на ощупь.       —Ты что-то искала? Могла бы обратиться ко мне.       —Я уснуть не могла. Хотела маме письмо написать, потом попробовать вновь уснуть. А в моей комнате ни бумаги, ни ручки. Тебя не нашла, Монсгилиса тоже. Думала, сама справлюсь. Но, как видите, я без ничего.       Парни посмеялись над её маленькой проблемой, та смутилась, нахмурившись. Солдат ей всё нашёл, отдал. Пока Фиатель писала письмо, парни лежали на полу, болтали и смеялись в её комнате при свете единственной свечи. Что-то было такое приятное и щемящее душу в их недолгом ночном разговоре. Была вокруг них какая-то чарующая аура. Даже Фиатель, писавшая письмо маме, отвлекалась и не смогла продолжить, стоило ей сказать что-то своим друзьям. Она тут же влилась в их разговор. Затем потихоньку приняла лежачее положение. И стала слушать их историю о том, что им тоже не спалось. Она узнала, где они были, что делали, о чём говорили. Заодно поболтали о крылатых выражениях, которые применяются в жизни. Фиатель объяснила значение некоторых из них. Затем они чуть-чуть порасспрашивали Даоминга о том, что будет на турнире. Позже, видя, как девушка засыпала, её друзья пожелали ей спокойной ночи и оставили её одну в комнате.       Монсгилис, желая блеснуть новыми знаниями про культуру людей, выйдя из комнаты девушки, со смехом сказал, —Носом клюёт.       Даоминг лишь хмыкнул. А услышав недовольный выкрик Фиатель, совсем рассмеялся, —Как ты быстро учишься… Совсем скоро это мы с Фиатель будем спрашивать у тебя советов как быть, что сказать и как дальше жить.       Хрусталь вошёл в комнату Даоминга, чтобы уложить его и ещё раз успокоить, и сказать, что всё будет хорошо.       Каменный довольно быстро уложил того в подобие кровати, которое он себе построил, наслушавшись разговоров от своих знакомых о том, как приятно спать в кровати. И ещё немного посидел возле него. Наблюдая за тем, как медленно расслаблялось его тело, успокаивался и он сам. А услышав, как тот начал глубоко и громко дышать, отвернув голову в сторону, решил ему не мешать и ушёл обратно к себе, дожидаясь времени, когда всем нужно было вставать.       Утром Даоминга собирали всей командой. Пока младший натягивал на него рабочую рубашку, девушка стояла за его спиной на носочках и собирала волосы в хвост. Они накинули на его плечи пиджак и сами были готовы уже отправляться в путь. Но тут молодой человек заявил, что не может пустить даму в таком виде, слишком уж она красива одета для периода постоянных драк.       Забежав обратно к себе в комнату, он достал оттуда пару своих старых вещей, отдав их ей на выбор, и отправил переодеться.       Выйдя из своей комнаты, мадам шутливо пожаловалась, что штаны ей были великоваты, пришлось закатать низ повыше. А рубашку можно было ещё хоть как-то носить. Хотя без пояса, наверняка, она смотрелась бы на ней как халат. В принципе, сейчас она выглядела примерно так же, как и их предводитель. С такими же широкими рукавами и штанами, что постепенно, идя вверх, всё же сужались. Да и цвет ей подобрали подходящий. Такой же тëмно-изумрудный, в котором она ходила постоянно, только с непонятными рисунками из жёлтых блëсток на боку. Странно было видеть её без корсета, но этот новый образ тоже смотрелся на ней неплохо.       —Новое правило, которое я вспомнил, —Собирая сумку с вещами, сказал старший.       Он вновь скрылся за дверью и совсем скоро выбежал оттуда с двумя плотными карточками, раздав каждому по одной. Видя недоумение в глазах друзей, тот поспешил объяснить, надевая наспех свои ботинки, —У нас в Академии все пользуются позывными. Редко когда кого-то называют по имени. Поэтому, прошу, не обращайтесь ни к кому по имени, это может вызвать настоящий переполох. А карточки — единственный способ пройти, без них не пускают.       —Зачем это?,—Поинтересовалась дама.       —Своеобразная система пропусков и безопасности, —Повёл плечами парень.       —Зачем нужны позывные?, —Встав рядом, спросил каменный, натянув перчатки повыше.       —Мы солдаты. Фактически, убийцы. И поэтому должны скрывать информацию о себе так хорошо, как только сможем. Например, если нас поймают в плен, то нам же будет лучше при допросе, ведь мы и так друг о друге кроме позывных и званий ничего не знаем. Так легче сохранять свою личность в секрете. И ещё по этой же причине нам не советуют наносить на кожу отличительные знаки. Чтобы если противник заметил кого-то из нас, то не смог заметить ничего примечательного, чтобы потом отличить нас друг от друга. Поэтому это нормально, что после стольких лет обучения мы можем даже не знать по именам с кем мы всё это время обучались. Учителя так же зовут нас по позывным. Но они появляются не сразу же при поступлении. Могут пройти года. Поэтому в именах нет ничего страшного. Но вот когда ты стал старше и получил себе позывной, лучше при знакомстве называться им.       —Как же вы тогда отличаете друг друга, если вы все одинаковые?, —Удивилась девушка, открывая дверь из их временного жилища.       —Если я скажу правду, вы мне не поверите, —Усмехнулся парень, закидывая сумку за спину.       —Да говори уже, —Смеялся Монсгилис.       —Мы узнаëм друг друга по походке, звуку шагов, фигуре с ростом и, конечно же, голосу.       —Ужас, это же невозможно.       —А я и не говорил, что мы запоминаем друг друга с первого дня. На это уходит время. Порой продолжительное. Кстати, какие вы себе выбрали позывные? Можете вписать их в пропуски, которые я украл у главного по учебной работе, —С усмешкой спросил Даоминг.       —Обращайтесь ко мне как "Леди Горностай", —Смахнув волосы с лица ухмыльнулась девушка.       Парни одновременно промычали, смеясь. Но ничего другого они от неё и не ожидали. Монсгилис ответил не сразу, рассуждая, как же можно было бы описать себя одним словом, чтобы было сразу понятно, что это он. Жаль, что у него были проблемы с воображением, —Называйте меня просто "Хрусталь".       В Академию без предоставления пропусков их действительно могли не пустить. Охранник здания не пропустил ни одного из них без этого разрешения. Младшему было немного волнительно, он думал, что этот мужчина каким-то образом поймёт, что он не отсюда и сразу же выкинет куда подальше, дополнительно к этому рассказав об этом вышестоящим. Но на деле прошло всё быстро и гладко.       А в главном коридоре сразу же висела вся информация про уроки, бои и дополнительное обучение. Но самым выделяющимся из них всех был висящий лист с расписанием турнира, после которого шла запись раннее приглашённых участников с номерами их групп.       —Я тебя не вижу, —Пробегаясь по списку участников, обеспокоенно выдал хрустальный мальчик, совсем не разбираясь кто именно прячется за каким прозвищем. Даоминг указал пальцем в слово "Вихрь", вторым указательным пальцем ткнул на себя. Гости удивились, видя его смеющееся лицо. Затем вновь метнули взгляд в лист. Считая со сколькими противниками ему придётся встретиться.       —Почему именно "Вихрь"?, —Решила узнать Фиатель.       —После турнира я у вас это и спрошу. Людям со стороны легче сказать, как назвать солдата и подтвердить подходит ли ему его позывной.       —А кто тебе его выбрал?       Парень усмехнулся, —Мама. Посмотрела на мой первый бой и сразу выдала мне именно такое прозвище, сказав, что это даже не обсуждается. Ну а я и не спорил. Сначала непривычно было, что вместо имени меня называли каким-то атмосферным явлением, а потом как-то это слово начало заменять мне моё имя. Был даже случай, когда я не отзывался на своё имя, когда меня позвали. Но он был единичным. Имя и позывные должны стоять на одном и том же уровне. И откликаться на них мы должны одинаково хорошо.       —А это что?, —Спросил Монсгилис, кивнув на столбец непонятных слов, которые были распределены по своим номерам.       —Это наши звания. От самого главного к новичкам, —Он поднёс палец к самому верхнему слову, —Главнокомандующий. Про него нечего говорить. Это глава целой армии. Далее идёт его Помощник или Заместитель. Каждый называет как хочет. Дальше идут звания единиц: Йоронд — самый опытный солдат, обучающийся здесь последний год. В армии звания у всех остаются такими же. До него в единицах стоит лишь Нарайт. Единицы в турнирах не участвуют, у них свои экзаменационные бои в конце обучения при найме на официальную боевую единицу. Двойки распределены на Мант, Готль и Лерит. В тройках стоят такие звания как Поваль, Гелайт и Лирай. Четвёрки в турнирах обычно тоже не участвуют. При поступлении в Академию солдатам сразу дают звание Рвоя. В конце первого учебного года —Фрейт. Поэтому, если у вас кто-то спросит, вы — только что поступившие Рвои.       Его друзья с удивлением смотрели на него.       —Показать вам столовую? Там хорошие повара, да и место удобное посидеть подождать назначенного времени, —Пытался отвлечь их от огромного количества новой информации Даоминг. Монсгилис не ожидал увидеть столовую на свежем воздухе. Для него границы огромного полностью закрытого здания с уличным рестораном были слишком размыты. Но переход в столовую был сделан так грамотно, что сначала, до того, как обернуться назад, он этого не заметил.       Помещение было выполнено из дерева с огромными окнами, что заменяли стены. Много длинных столов, огромное количество отдельных стульев, которые можно перенести в любой угол и занять себе понравившееся место. А уже на улице были расставлены скамейки для тех, кто пришёл сюда просто отдохнуть. Кухня же осталась в части самого учреждения, раздавая готовые блюда оттуда. Младший просто не мог поверить, что находился в Академии. Было чувство, что он сидел в очередном ресторане, а не в помещении, где происходят постоянные бои.       —У нас здание состоит наполовину из закрыт помещений, на вторую половину из открытых. Одну часть занимают кабинеты, вторую — залы, —Продолжал описывать Академию солдат.       —Может, мне стоит перевестись сюда обучаться, —Вслух раздумывала девушка, сидя меж двух парней, пока разглядывала тренировочное поле сбоку от себя.       —Никогда не поздно начать что-то новое. Буду защищать тебя тут от зазнавшихся старших курсов, —Смеялся Даоминг, сложив на её плечо свою ладонь. Девушка повернула голову к хрустальному мальчику, —Думаю, стоит рассказать Монсгилису хотя бы о каких-то достижениях страны, а то за всё время пребывания здесь его только столовая Академии и удивила. К сожалению, я не могу поведать что-либо из военной тематики сама, ведь совсем ничего в ней не понимаю. Нужна помощь профессионала.       —Ох, чего же рассказать..., —Задумался Даоминг, сложив ладони на бока, — Может, про то, что мы считаемся самой сильной нацией в рукопашном бою? Ну то есть совсем без оружия, голыми руками.       —Это я заметил. Даже бабушки в библиотеках больно бьют..., —Грустно улыбнулся самый младший.       —Может.. что сравнительно недавно правительство начало изобретать оружия, которые будут более эффективны, чем мечи и холодное оружие? Говорят, что люди насмотрелись на ведьм и захотели сделать что-то, что сравняло бы наши силы и показало бы им, что мы ничем не хуже. Поэтому для нас ружья — как магия для ведьм. Пока что мы только пытаемся понять, что хотим создать, но самые первые модели хорошо простреливали всё, что попадалось им на пути. Правда, на небольшом расстоянии. Это был пробный экземпляр, а по ему подобию делаются многие виды огнестрельного оружия. Это наша гордость.       —Кажется, Монса это совсем не впечатляет, —Заметив, как тот глядел на природу перед собой, кажется, совсем не слушая своего друга, отметила дама.       —Я просто резко осознал, что у нас разные ценности. И когда нам говорят рассказать о нашей стране что-то, чем можно похвастаться, люди первым делом говорят о своей армии и оружии. Это хорошо, на вас никто не будет нападать. Я сам лично удостоверился, как вы сильны, но меня можно удивить только вежливым обращением к себе и интересными историями из народа.       Даоминг посмеялся, —К сожалению, в этом я слаб. Я развит только в одной сфере, по остальным вопросам прошу обращаться к Фиатель, она более эрудирована. На самом деле, вариант с тем, что они узнают друг друга по фигуре и шагам был не таким уж и странным. Сидя на трибунах, Монсгилис то и дело смотрел в спину Даоминга. И часто опускал взгляд на его ноги. Его отличительная чёрта передвижения заключалась в том, он ходил на носочках. Постоянно. Особенно это было заметно при беге. То ли он выработал себе такую привычку, то ли сам не замечает, как встаёт на носки, возвышаясь над другими. И одновременно с этим даёт противнику шансы легко сбить себя с ног. А ещё он был в постоянном движении. Даже когда стоял на месте в ожидании удара он прыгал. Он не мог стоять и ничего не делать.       Монсгилису казалось, что они вдвоём с девушкой волнуются за него больше, чем он сам. Каждый раз, когда Даоминг сталкивался с новым противником, они вопили от счастья после каждой победы.       Наблюдая с какой лëгкостью и точностью тот пробивал новичкам все удары, мастерски избегал летящих в лицо кулаков и парировал все их попытки хоть как-то до него дотронуться, младший просто не мог понять всего того страха и ужаса, которым их чемпион с ним делился ранним утром.       Дух перехватывало, когда они видели красивые, но такие болезненные удары. Закрывали лица, когда слышали мученические стоны соперников, которые достались в пару их другу. Но радовались. Хватались друг за друга и с восхищением обсуждали каждую комбинацию, выученную донельзя, отчего она выглядела такой жестокой и устрашающей.       Особенно эмоционально они обсуждали как Даоминг нежно обходился с новичками, просто ставя им подсечку или перекидывая через себя на маты, удостоверяясь, что те несильно ударились, а ещё те моменты, когда к нему выходили те, у кого был хотя бы какой-никакой опыт в подобных мероприятиях. С ними он уже не нежился, но и не смел показываться во всей красе. Было видно, как тот хотел продолжить, замахивался руками, с большой скоростью летя на определëнные части тела, но всегда останавливался в самый последний момент или бил в другую сторону, щадя своих противников.       Ещё его отличительной чертой было то, что он любил избивать стоящих с ним в паре ногами. Чаще всего удары производились нижней частью тела. А ещё он постоянно кружился. Если противник смог остановить его удар, поймав за лодыжку, Даоминг, не стесняясь, поворачивался вокруг себя и бил второй ногой в лицо, чтобы соперник потерял равновесие и отпустил его.       Наблюдая за очередным поединком против опытного солдата, от волнения и радости Монсгилис не заметил, как начал во всё горло кричать, —Даоминг, порви всех! Покажи, на что способен!       Но он совсем не ожидал с нижнего яруса, прямо с поля проведения боëв, получить от того недовольный взгляд повернувшейся головы. Тот серьёзно рассердился после услышанных слов и прямо посреди драки повернулся к ним, быстро ища их среди всех занятых на трибунах мест.       —Эй, не отвлекайся!, —Тут же прокричала ему дама.       Только повернувшись обратно к сопернику, он получил от него мощный удар в челюсть, отчего отпрыгнул, прижав тыльную сторону ладони к лицу, пытаясь успокоить жжение.       Каменный начал волноваться, что всё испортил. Испугался, увидев, как того начали бессовестно избивать, как только появился шанс, а старший лишь закрывался руками, блокируя все удары. Но сам не бил. И лишь тогда, когда неизвестный замахнулся на него ногой, Даоминг успел оказаться вплотную к нему, перевернуть бедного противника над своей спиной и бросить на маты, уложив на лопатки и сев на него сверху, удерживая от безудержных попыток врезать сидящему хоть куда-то.       —Эй, —Послышался грубый голос возле них. Монсгилис повернулся к источнику звука и ужаснулся, увидев перед собой незнакомца с очень злым выражением лица. Было такое чувство, что он пришёл сюда избить его до смерти. Хрусталь видел, как сжались чужие кулаки и сам съëжился, не зная, что делать.       —Вставать надо, когда с тобой старшие разговаривают, —Грозно заявил тот.       Каменный поднялся со своего места, оставив сумку на девушке. Та вытянула голову в сторону, с недовольным лицом рассматривая, что тут происходит.       —Ты совсем тупой что ли?, —Сразу начал с оскорблений неизвестный, —Придерживаться самых простых правил не можешь? Так ещё и при разговоре с человеком вышестоящим по званию правил приличия не соблюдаешь?       —Извините, я забыл. Так был увлечëн турниром, что даже не осознал, как это произошло, —Извинялся младший, короткими и неуверенными шагами отходя от того дальше, не желая с ним разговаривать.       Но тут грубо притянул его к себе за руку, поставив обратно близко к себе. И от этого действия разозлился лишь ещё сильнее, движением сильной руки поставив его обратно на место, —Куда ты сматываешься? Я не разрешал тебе никуда уходить. Стой на месте, пока я тебя отчитываю.       —Нет, прошу прощения, я пойду, —Сорвался с места каменный, побежав между сидений на выход.       Но совсем скоро его вновь поймали, с огромной силой толкнув вперёд, отчего тот упал, упëршись руками о пол. И с ужасом услышал треск собственного локтя, тут же в спешке стараясь прикрыть его от ненужных глаз, закрываясь от неизвестного спиной.       —Твой позывной, звание и группу, —Встав ногой на его спину, спросил парень.       —Хрусталь, Рвой, —Со страхом тихо отвечал младший, запнувшись, наугад придумывая группу, — Четыреста двадцать первая.       —Хрусталь ты потому, что такой же хрупкий и слабый, ни на что не годный, как и этот красивый, но бесполезный материал?       Ему хотелось выдать что-то по типу "нет, за то, что у меня кристально чистые удары, от которых люди рассыпаются в прах", но почему-то вторая его часть хотела согласиться и с его предположением, кивнув и сказав, что на самом деле так и есть. Он был в ужасе и неописуемом страхе, из-за чего был согласен с любым сказанным словом, лишь бы его отпустили.       Не ожидая помощи ни от кого, кроме себя, юноша в испуге начал рассматривать пол в попытках найти хоть что-нибудь, что могло бы отвлечь старшего хотя бы на время. И нашёл оставленное кем-то оружие с тремя острыми концами.        —Отвечай, когда я с тобой разговариваю. Или в тебе и храбрости никакой?, —Громко поставил ногу на пол парень, предупреждая о том, что ему не составит труда применить силу.       Монсгилис быстро подобрал к своей руке оружие и резко развернулся к стоящему впереди, сделав выпад, оказавшись достаточно близко, чтобы вонзить его острые концы в чужую ногу.       Когда же тот поднял колено вверх, пытаясь понять, что сделал вредный первогодка, Хрусталь быстро поднялся на ноги, убежав на достаточное расстояние, чтобы можно было наблюдать за ним и даже предсказывать его дальнейшие действия. А ещё, чтобы в нужное время убежать.       Сегодня ему впервые предоставилась нужда ударить другого человека для своей защиты. Ударить в ответ, потому что его принижали и использовали для этого физическую силу. Сейчас ему нужно было оставить после себя кровавую рану. Он поймал себя на мысли, что чувствовал радость, удивляясь, как такое вообще возможно. Но никакой радости он от этого поступка не ощущал. Чувствовал каменный себя как самый настоящий разбойник. И это ему не нравилось. Впечатления, которые принесла с собой страна после первых минут пребывания здесь, тут же сменились другими, противоречащими первой: люди — народ боевой и безжалостный к проступкам. Похоже, и жизнь их держалась на определённых правилах, которых нужно было постоянно придерживаться.       Неизвестный совсем безэмоционально выдрал из себя оружие, оставив отверстие в своих спортивных штанах, и лишь пуще прежнего разозлился, грозно и громко идя в сторону Монсгилиса.       —Так, это уже слишком, —Прибежав к ним после крика Фиатель о помощи, грозно отозвался Даоминг, выйдя из-за спины младшего. Он вытолкнул незнакомца в место подальше от них, разбираясь один-на-один, —Это же первогодки. Чего ты от них ожидал? Думаешь, они с первых пару месяцев запомнят все правила в нашем учреждении? Ты-то сам за сколько их зазубрил?       —Я хотя бы всегда слушался основных правил и никогда не перечил преподавателям, —Встав в стойку, грозно ответил незнакомец, скалясь от злости.       —Так вспомни, кто перед тобой стоит, Лерит. Замолчи и не ссорься со мной. Это будет пятном позора на твоём звании, если ты мне проиграешь в драке из-за такой глупости.       Тот, не желая его слушать дальше, попытался нанести ему пару быстрых ударов в грудь, но Даоминг лишь отошёл на него на пару шагов и подкинул свою ногу, пытаясь ударить в ответ.       Незнакомец её перехватил, сжав с огромной злостью между пальцев, пытаясь, похоже, её сломать, на что тот просто убрал с пола оставшуюся ногу, упав на пол и потянув за собой злобного солдата. А затем схватил извивающееся злое тело за тиски, максимально близко прижав к себе и со всей силы пнул в грудь, заставив того отлететь на некоторое расстояние.       Быстро поднявшись на ноги, Даоминг подбежал к лежащему и схватил его за бока, впиваясь ногтями ему в одежду с такой силой, что его голая кожа ощущала всю злость действий старшего, —Кто перед тобой, Лерит? Кому ты смеешь перечить? Кто из нас сейчас не слушается основных правил приличия?       —Я всё понял, Готль. Отпусти, —Прижав ноги к туловищу, просил лежащий, хмурясь. Он встал, выпустив лежащего из-под своих рук. Пострадавший поднялся следом, поправив на себе накидку и, взглянув старшему в глаза, недовольно выдал, —Встретимся на следующем этапе, —И с поражением направился к лестнице, обойдя стоящего перед ним Монсгилиса, что придерживал одной рукой предплечье, прячась за перилами, бегом спускаясь с неё.       Монсгилис слышал, как стучит жëсткая обувь Даоминга. И повернулся к нему лицом, с глупой улыбкой рассматривая своего спасителя. Ох, хотелось бы стереть его выражение лица из своей памяти навсегда.       Он ощущал исходящую от него ауру злости. И желания убивать. Видел, как дрожат его брови, как дëргалась нижняя губа в попытках успокоиться и как взбухли вены на его висках. Он выглядел как человек, от чьей руки младший сейчас умрёт. И ему было очень страшно, но он продолжал сжиматься и широко улыбаться, надеясь, что его глупое и беззащитное лицо утолит жажду раскромсать его на части, собрать обратно из мелких осколков тела и уничтожить их в пыль, да так, чтобы его не из чего было потом собирать.       Каменный присел на колени, рабочей рукой подняв с пола отлетевшую часть тела, которую тот случайно выпустил из хватки пальцев и стыдливо прижал её к руке, прекрасно зная, что так она никогда не прирастëт.       Даоминг подошёл к нему настолько близко, насколько мог, и молча дробил в нём своим убийственным взглядом отверстие насквозь. А затем щëлкнул его по лбу, слушая расходящийся звонкий гул хрусталя. Кажется, его бесполезные попытки спастись вызвали в нём жалость. В принципе, в людях кроме этого чувства он и не умел ничего вызывать.       Монсгилис заметно расстроился, рассматривая уставшее лицо напротив, —Извини.       —Ничего страшного. Именно этого я и боялся тебе показывать, —Поделился своими мыслями солдат, завязывая свой узел на талии поуже, —Не хотел, чтобы ты увидел нашу злую сторону населения, которая жаждет насилия и прекрасной дисциплины. Это не то, что ты должен был увидеть, как гость. И ты не заслужил такого отношения к себе. Наш обучающийся тоже ни в чём не виноват. Пойми, нас этому учат, от нас этого требуют, не удивительно, что мы будем просить того же от других. Но.. всему должен быть предел.       —Не волнуйся. Я сам во всём виноват. Не послушался правил, вот и получил, —Он опустил голову в ноги, не желая поднимать свой виноватый взгляд на парня.       Тут к ним подошла девушка и обратилась к Даомингу, —Дай угадаю, тебе дали такое прозвище, потому что ты постоянно крутишься вокруг себя?       Тот посмеялся, но согласился, —Мои коронные удары — с разворота. Я люблю постоянно кружиться.       Подойдя поближе и схватив сломанную руку каменного, она с усмешкой поинтересовалась, —Наш сегодняшний вечер будет посявщëн ухаживаниям за собой?       —Да, нас не помешало бы слегка подлатать. Надеюсь, ничего страшного, если исследование города ненадолго прекратится?       Его друзья дружно покачали головами в стороны.       Оказавшись дома, скинув с себя лишние вещи на самом пороге, дружная группа направилась в ванную комнату. Они отдали ванну самому младшему, налив туда воды и облепив все края полотенцами, чтобы при соприкосновении с чугуном он не издавал неприятных звуков.       Его друзья заворожëнно наблюдали за блеском хрустального тела, как только он оттирался от плотного слоя пудры и муки. Подхватив лежащую рядом сумку, он открыл одну из шкатулок и достал упаковку клея.       Размазав прозрачную жидкость в месте, где должен был быть локтевой сустав, он взял шарообразный кварц, прижав его к вязкой жидкости, придерживая второй рукой. Заметив, как те с удивлением смотрели на всё происходящее, он не смог сдержать улыбки. То, что было для него обыденностью, — оказывалось необычностью для его друзей. Он даже почувствовал некую гордость за то, кем является на самом деле. Они в шесть рук прикрепляли к локтю новые осколки, смиренно дожидаясь, когда они застынут на месте. И аккуратно прикрепили к новому суставу.       Монсгилис осторожно повёл рукой вперёд-назад, поднял её, опустил обратно на бортик ванны и кивнул, —Мы справились с этой непростой задачей. Все молодцы.       —М-да, иметь дело с магическим хрусталëм очень сложно, —Положив подбородок на ладонь, устало выдохнул старший.       —А мне кажется, что людей лечить гораздо сложнее, —Проведя пальцем по засохшей дорожке крови на челюсти усмехнулся младший.       —Наш организм лечит сам себя. Но если случается что-то опасное, то приходится обращаться к врачам. Поэтому, я тоже придерживаюсь мнения, что хрусталь реставрировать легче, —Обматывая синяки и ссадины на теле солдата, выдала дама.       —Вы просто не знаете всех тонкостей работы со мной, —Усмехнулся Монсгилис.       —Ну а ты не знаешь наших, —Смеялся Даоминг, —Но попробуй удиви. Что нам нужно знать, чтобы подлатать тебя в следующий раз?       —Самое главное, что вы должны знать, так это то, что мне подходят не все камни. Мне нужны только те, что по составу и плотности схожи с горным хрусталëм. Рутил хорошо подходит, например, — Монсгилис указал пальцем на жёлтый камень в груди, —Кварцы отлично подходят. Хрусталь сам относится к классу кварцев. Если ко мне прикрепить слишком слабый камень, то он просто не срастëтся со мной и почти сразу отпадёт. Если прикрепить ко мне слишком жëсткий, то своим трением начнёт уничтожать мои основные части тела.       —У нас тоже примерно так же всё и работает, —Смеялась Фиатель.       —Оказывается, мы очень похожи!, —Радовался Монсгилис.