17

      Мистиус и Корнелия всегда были близки. С самого начала её правления. Она была королевой, он — её премьер-министром, помощником, другом.       Она вступила на престол, когда ей было двадцать лет. В её руках держалось всё будущее целой общины. Её готовили к этому всю жизнь, но она всё равно волновалась и много думала на этот счёт. Порой ей казалось, что она не достойна быть правителем. Что её место должен был занять кто-то другой, кто-то рассудительный и уверенный в себе и своих возможностях, кто понимает, чего хочет народ и кто сможет усмирить их, когда понадобится. Например, Мистиус, который долгое время учился международным отношениям и технике ведения переговоров с людьми разных взглядов и истоков.       Их поставили в пару, чтобы парень, который был старше неё всего лишь на год, помогал своей правительнице и подсказывал, что будет лучше сделать в той или иной ситуации.       Они поглядывали друг на друга, но долгое время не решались на действия. Прислугам и помощникам было запрещено трогать королеву, пока она сама этого не разрешит. Стоило держаться от неё чуть в стороне, чтобы не стеснять её движений.       Поэтому Корнелия сама в один день посреди переговоров подкралась под столом ладонью на чужое колено, сложив свои пальцы на чужие ногти. Мистиус долго не мог собраться и вспомнить, о чём они в тот момент говорили. Королева разрешила себе секундную слабость в виде улыбки. Редко когда удавалось взглянуть на взволнованного министра. А совсем скоро забылась она сама, почувствовав, как настойчиво чужие пальцы лезли к ней, переплетаясь между собой.       У правительницы целой страны мало свободного времени, если оно вообще выпадает. Часто она сидит с представителями соседних государств и разговаривает насчёт улучшения отношений между собой, отправки в чужие края своих товаров и покупки у соседей нужного им. Поэтому в следующий раз после того случая им выдался редкий шанс поговорить за ужином наедине.       —Так, Вы со мной просто игрались, Ваша Светлость? Это ничего не означало?, —Взглянув в её тëмные глаза, отливающие красным в свету свеч, неуверенно уточнил её министр.       —Нет, Мистиус, мой самый близкий человек, тебе был оказан знак внимания.       Парень продолжительное время молчал, опустив голову в стол. Девушка с усмешкой продолжала свою трапезу, уже не ожидая получить от него хоть какого-то ответа.       —Мне приятно Ваше внимание. Делайте подобное чаще, пожалуйста.       Это было началом их отношений, о которых никто не должен был знать.       Каждый раз, когда удавалось, они хватались друг за друга так, словно от этого зависела их жизнь. Легонько соприкасались тыльной стороной рук, гуляя в толпе чиновников, сплетались мизинцами, сидя достаточно близко друг к другу, держались за руки, будучи уверенными, что их никто не увидит. И быстро обменивались объятиями, прячась за дверьми закрытых комнат.       Им не хотелось прятаться. Хотелось показать всему миру их любовь и быть вместе так долго, как захотят они, а не когда громкий голос слуги будет кричать о том, что у неё скоро встреча и пора к ней готовиться. Юные сердца требовали больше времени влюбляться и быть любимыми.       —Мисти, —Совсем тихо, еле слышно говорила Корнелия, присев у кровати своего подчинëнного. Она прижалась губами к его лбу, сложив свои ладони на его голой груди в глубоком разрезе льняной рубашки.       Тот осторожно сложил свои руки на её плечах, прижав руками к себе так близко, что та не могла вырваться, негромко смеясь. Открыв свои сонные глаза и присев на край кровати, юноша ухмыльнулся, увидев стоящую перед собой королеву в одной сорочке, и спросил, —Что послужило причиной нашей встречи в столь поздний час?       —Ночь — единственное время суток, когда я могу быть свободной от государственных дел. Только глубокой ночью я могу заниматься тем, чем хочу, —Встав перед ним, она потянула его за кончики пальцев к себе, заставив встать с мягкой и нагретой собственным телом кровати.       Они шли босыми ногами по ковру в длинном коридоре. Старались передвигаться так тихо, как только могли, не желая разбудить спящих за стенкой слуг. Мистиус любовался её потрëпанными волосами и складками на одежде, держа её за руку. Такой она ему нравилась больше всего.       Дойдя до украшенной красивыми вырезками толстой двери, девушка потянула её на себя, пропустив министра вперёд. А затем тихо закрыла за ними дверь. Парень остался стоять в стороне, рассматривая комнату, где ему ещё не представлялось возможности побывать. Здесь было много шкафов с книгами, по стенам были развешаны разноцветные камни, на одном крючке возле кровати были собраны различные амулеты, а на кровати возле тумбочки лежала корона с двумя противоположными по цвету камнями: красный и синий.       Только после того, как дама подошла к одному из шкафов, вытащив все лежащие в ящике книги, оставив их на полу, и достала одну, выделяющуюся ото всех: она выглядела очень дорогой и древней, он понял, что находится в спальне их предводительницы.       А когда она подошла ближе, даже смог разглядеть обложку книги, удивлëнно произнеся, —Книга древних знаний, передающаяся из поколения в поколение в королевской семье... Единственная в своём экземпляре. Корнелия кивнула, —Мисти, ты мой самый дорогой человек на земле. Не будешь ли ты против, если я дарую тебе часть той силы, которой владею сама?       —Как я могу отказаться? Это будет чистым неуважением, —Улыбнулся парень, —Командуйте, что мне делать.       Королева улыбнулась и убрала ковёр с пола, попросив его сесть на пол. Тот послушно опустился на колени.       Она начертила возле него круг, нарисовав вне него различные символы, одним из которых было Солнце, а второе, перед его ногами, Луной. Расставила свечи по периметру круга, разложила пару веточек разных растений. И дала ему в руки книгу, —Выбери своего духа, который объединиться с тобой.       Только получив книгу на руки, он увидел, как та отбежала к тумбочке, вытащив из неё небольшой мешочек. Вернувшись обратно, она раскрыла ткань и высыпала перед ним камни, —И камни тоже выбери самостоятельно.       Мистиус ткнул на голубую пару, взглянув хитрыми глазами ей в глаза, —Я хочу эти. Они напоминают мне Вас.       Та подняла одну бровь, помотав головой в стороны. Удивилась, что молодой человек в такой ответственный момент умудрился успеть сделать ей комплимент.       А пролистав пару страниц, особо в них не вчитываясь, лишь быстрым взглядом окидывая каждую из них, тот остановился на одной из последних, выбрав ту, что показалась ему наиболее интересной, отдав её обратно в женские руки. Корнелия встала, зажгла свечи одним движением руки, открыла окна взмахом свободной ладони и начала кружиться вокруг него, поднимая из маленьких огней настоящий столб огня, создавая между ними горящую стену.       Парень внимательно следил за ней, но не решался поворачивать голову в стороны, боясь, что лишними движениями испортит что-то.       —Возьми камни.       Мистиус просунул руку через стену, на секунду остановившись, удивляясь, что не обжëгся, и быстро подхватил камни в свои руки, сложив их на коленях. И почти тут же заметил, что они начали светиться.       Ещё немного позже он начал следить за тем, как из камней начал выходить пар. Сначала небольшой тонкой линией, которая обрывалась почти тут же, как только выходила за рамки граней. Дальше он начал растягиваться и собираться в некую фигуру, очертания которой становились отчëтливее с каждой секундой.       Перед ним встал дух в полный рост, сверху вниз оглядывая сидящего. Удивлению Мистиуса не было предела. На него смотрело безглазое белое существо, ничего не делая. Но стоило министру протянуть руку, желая до него дотронуться, как тот тут же присел, накинувшись на парня с такой силой, что смог вытолкнуть того из огненного поля, уложив на пол спиной.       Свечи вокруг него тут же погасли. Корнелия подошла к нему, опустившись рядом, и спросила, —Всё хорошо?       Мистиус чувствовал, как горят его щëки. Как била кровь по венам, чуть ли не выпрыгивая из него и срывая кожу с рук. Чувствовал горение своих плеч, мелкую дрожь в самых кончиках пальцев. Как его начало душить что-то на шее, ближе к районам сонных артерий, и как в комнате резко стало душно. Или эта слабость была только у него? У него из дрожащих рук упали сияющие во тьме камни.       Он потянулся ладонью к щеке своей повелительницы, кончиками пальцев проведя от её висков до контура подбородка, бесцеремонно притягивая ближе к себе, —Поцелуйте меня, моя Королева, мне так жарко.       —Хочешь добить себя?, —Спросила девушка, но послушно наклонилась, накрыв его губы своими.       Они томно и жадно целовались, прижимаясь друг к другу так тесно, как только могли. Аккуратно сжимали ладони на спинах, расцеловывая лица перед собой. Тяжело дышали и припадали губами повсюду, куда только могли достать.       Мистиус проводил ладонями по женской спине. Неспешно перевернувшись, сложил её на голом и холодном полу, при соприкосновении с которым та выгнулась в спине. Опустил одну руку ниже, сжав ею чужое бедро, а второй подцепил ворот сорочки, оголив себе королевское плечо. И уткнулся в него носом, тяжело выдыхая от огня, что пылал внутри него. Ему было больно и приятно одновременно. Он терялся в ощущениях, не зная, что ему делать. Хотелось прижаться к ней всем телом и в то же время убежать подальше, ища источник прохлады. Да хотя бы в пол вжаться. Но он не хотел отпускать её из своих рук, недовольно мыча от появившейся дилеммы.       —Может, сделаем из зачарованных камней тебе серьги? Или, может, ты хочешь себе медальон?       —Серьги. Я хочу получить от Вас серьги. Я Вас так люблю, Ваше Сиятельство. Корнелия мягко улыбалась. Это было так давно. Словно в прошлой жизни.       —Королева Корнелия, —Щëлкнул пальцами прямо перед лицом Королевы Фрестмон, приводя её в чувства.       Та подпрыгнула на своём месте, уронив ладонь на стол. И тут же взглянула на карту перед собой, пытаясь заставить себя настроиться на важную и ответственную работу. У неё щёки начали краснеть, только она поняла, что прямо во время переговоров засела в своих мыслях. Ей было очень стыдно. Хотелось закрыть лицо руками, встать со своего стула, и покинуть помещение. Такой позор она запомнит навсегда.       —С Вами всё хорошо? Вы не выспались?, —Беспокойно расспрашивал мужчина, разглядывая её покрасневшее лицо.       —Есть такое. Много волнуюсь в последнее время. Столько мыслей в голове, —Она встряхнулась, выпрямив плечи, и, извинившись, попросила повторить что сейчас они обсуждают.       —Мы обсуждали план нападения на случай, если на кого-то из нас будет совершена неожиданная атака.       —Точно. Фрестомон, пожалуйста, я прошу вас взять на себя ответственность за изготовление тëплой одежды. В вашей стране есть заводское производство, у нас же ценится ручной труд. У вас одежда будет приготовлена за более короткий срок. Как у людей дела с оружием? Всё ещё крадут?       —Мы нашли продавцов, они уже отбывают своё наказание.       —Мне доложили, что у них крутая и горная поверхность на территориях. Как ваши бойцы справляются с переправой через большие вертикальные преграды? Ведьмы в теории могут перенести на себе пару человек, но и вы рассчитывайте сами на себя.       —Выпускники нашей Академии и не такое умеют, вы же знаете, Королева Корнелия, —Усмехнулся мужчина.       —Знаю. Решила уточнить, —Задумчиво произнесла она, —На плечах людей будет лежать большая ответственность в этой битве. Вы должны будете отстаивать себя и помогать ведьмам вырывать артефакты. Ведьмы будут защищать людей при неожиданных атаках, но, получается, главный удар будут наносить Ваши люди.       Через пару десятков лет, как Корнелия поделилась невиданными миру силами с Мистиусом, тот начал меняться. Не столько внешне, сколько внутреннее. Менялись его методы ведения переговоров, изменился его тембр голоса, он начал применять нелицеприятные выражения в сторону иностранных представителей и в открытую показывать своё недовольство, чего никогда не позволял себе раньше.       Корнелию это сильно беспокоило. Ей это совсем не нравилось.       —И ещё, я бы попросила Вас подписать со мной пакт о ненападении на некоторое время. Чтобы документально закрепить наши общие права и обязанности. Мистиус менялся незаметно, но было сложно не увидеть, как тот начинал злиться и нервно себя вести. Он всё чаще пользовался своими силами, или, правильнее говоря, они всегда невовремя из него выливались, образуя вокруг сидящих тучу, разрушая стену появившейся грозой или ломая стол, на который только успел положить руки. Он не мог себя контролировать.       —Я не понимаю, что происходит. Он стал нервным, его никак не остановить. Он пытается достигнуть власти, которую ему никогда не получить, он начинает командовать теми, с кем должен разговаривать на равных. Может, пора сократить его власть, пока у него не появилась мания подчинения? Может, почувствовав власть, он стал таким.       —Вы уверены, что это сделала с ним власть?       —Что же ещё?       Матриель подняла одну бровь, —Он не контролирует свои силы. Они его переполняют. Не власть сделала его таким жадным, а переполняющие его силы. Проходя рядом, ощущается его холодная аура, которая проходит колким ощущением по кончикам пальцев. Он не контролирует себя, потому что его контролирует магия, которой он не в силах противостоять.       —Я с радостью подпишу его. Какие у вас условия?, —Кивнул мужчина.       —Как обычно: не нападать нас и делать всё с документального разрешения. Ваши люди могут появляться на наших землях, но если они сделают что-то противозаконное, то мы отправляем их на Родину и навсегда запрещаем вам вход к нам. Может, объявим войну.       —Мне всегда нравилось то, что Вы прямолинейны. Никто не знал, как справляться с избытком сил. Никогда ни у кого не было таких проблем в Дитфиале. Мистиус был первым. Поэтому все методы лечения пробовали прямо на нём. Его положили в больницу на долгое время. И порой сковывали цепями в моменты, когда он становился злее, чем обычно, желая разрушить всё, что его окружает.       —Что вы хотите взамен?       —Того же. Я просто хочу уважения к людям. Чтобы их перестали ненавидеть. Наш договор станет маленьким, но очень важным шагом для улучшения наших отношений. Надеюсь, в один день мы перестанем так обращаться друг с другом.       Единственным способом, который помогал, но в то же время ослаблял и вредил здоровью Мистиуса, было сливание крови. Магия сочится по венам ведьм. А сливая кровь, теряются и силы.       Он становился слабым. Корнелии было тяжело на него смотреть. Она каждый день навещала его и просто была рядом, не в силах что-либо сделать.       —Как ты себя чувствуешь?       —Мне кажется, что я умираю, —Хрипел Мистиус лёжа на своей одноместной кровати.       —Ну что за глупости ты говоришь, —Проводя ладонью по его лбу, собирая волосы и откинув их на подушку, усмехалась сквозь страх женщина, —Ты не умираешь. Это просто головокружение от потери крови.       —Лучше не стало.       Радовало в этой ситуации только то, что он не забывал её и всё ещё не пересекал границу дозволенного, вежливо относясь к ней. Значит, ещё была возможность вытащить его из этого состояния.       Он был таким беспомощным, бледным и холодным. Корнелия приходила каждый вечер и согревала его своим огнём и своими руками. Он обнимал её в ответ, хватался за неё так, словно она могла бы его спасти от всей сложившейся ситуации. А она лишь переживала, боялась и чувствовала себя никчёмной, не в силах помочь своему гражданину.       Понимая, что вечно держать мужчину в кровати нельзя, его решили отпустить и дать свободу, наблюдая, что он будет делать теперь. Но после больницы он стал лишь кровожаднее и холоднее к остальным. Его больше никто не интересовал так, как Корнелия. Или то, что она могла ему дать. Королеве не нравился его вид, поведение и намерения, и в один день она пригласила его к себе на личный разговор под покровом ночи, чему тот был только рад.       Опять как влюблëнный юноша министр пробирался в чужую комнату так бесшумно, как умел только он, вошёл в нужное помещение и тут же накинулся на свою королеву с объятиями, совсем не противясь своему желанию её расцеловать.       Но та оттолкнула его, заставив сесть на пол. А сама села на край кровати, свесив ноги к нему, —Мистиус, нам нужно поговорить.       —Что угодно, —Проведя ладонями по её икрам, кивнул мужчина.       —Я думаю, что нам пора прекратить наши отношения.       Мистиус тут же отстранился от неё, убрав руки на свои колени. И смотрел на неё так, словно увидел конец света. Или разрыв земли со всеми её обитателями. Может, даже взрыв Вселенной. В его глазах отражалась такая боль и горечь, словно случилось что-то непоправимое. Что-то поистине ужасное, отчего нужно было кричать в агонии и рыдать навзрыд. В его глазах не отражалось ничего, кроме разочарования. В самом себе, —Почему? Что я Вам плохого сделал, Королева Корнелия? Вы же прекрасно осведомлены о том, как сильно я вас люблю. Знаете, насколько я вам верен.       —Знаю. И очень благодарна тебе за это.       Он становился животным, за которым нужно было наблюдать. У неё не было времени и терпения быть постоянно рядом с ним. А других он просто-напросто не то, что не любил, даже не уважал. Да и никто уже не соглашался следить за ним после приступов агрессии, при которых могли пострадать люди. Только с ней он был мирным и послушным. Только рядом с ней его силы держались под контролем и давали волю разуму, если тот вообще остался в небольших частицах.       —Пойми, это не значит, что случилось что-то плохое: я не выгоню тебя из страны, никто не умирает, мы просто должны перестать встречаться. Я этого не хочу. Я не могу обнимать и целовать человека, которого вижу перед собой. Ты уже не тот, в кого я когда-то влюбилась. Ты изменился. И это меня пугает. Можешь сохранить свою должность. Но только до первой оплошности. Ты становишься опасен для общества. Пожалуйста, попробуй держать себя в руках. И, —Она ненадолго замолчала, —Мне очень жаль, что всё так произошло. Я всё ещё люблю тебя.       Наверное, самое тяжëлое в жизни испытание, — это смотреть на то, как твой человек, которого ты до беспамятства любил, превращается в человека, которым ты никогда не хотел его видеть. И ты не в силах ничего с этим сделать, молча принимая поражение и наблюдая за его деградацией, как личности.       —Как насчёт союза, Корнелия?, —Предложил Фрестмон, пододвинувшись к ней ближе.       Та отстранилась от него, сведя брови вместе, —Я уже сказала: никакого союза.       —Мы можем попробовать ещё раз. Сейчас я постараюсь сделать всё, чтобы не потерять наше государство.       —Нет, Фрестмон. Я обожглась об эту идею. И больше не хочу повторять таких ошибок, —Она откинулась на спинку кресла, сложив руки на груди, нервно теребя ткань пиджака и опустив одну ногу с колена, вытянув стопы под столом, —Пойми, наш союз был неудачным решением, который я сделала под влиянием эмоций. Извини меня за это. Я такая глупая.       После разрыва отношений со своим любимым министром, первый, кто пришёл её утешать, был молодой король людей, который навестил королеву в её замке. Он пришёл поддержать её, видя, что та в последнее время темнее тучи, и в итоге слушал весь вечер длинную и долгую историю о том, что, оказывается, она всё это время крутила роман со своим министром.       Она лила горькие слëзы из-за решения, которое приняла, с болью говорила о том, как раздосадовано на неё в ту ночь глядел Мистиус, и пыталась выровнять голос, каждый раз, как её охватывал приступ нового отчаяния.       Фрестмон с её разрешения прижал женщину к себе и неловко гладил по волосам, говоря самые очевидные вещи, которые только можно было сказать в сложившейся ситуации. И, чтобы поднять ей настроение, добавил, —Знаете, Вы ещё найдëте себе хорошего мужа. Вы же такая удивительная дама, совмещаете в себе всё, что только можно: ум, решительность, храбрость, ловкость. Да на Вас каждый хочет жениться. Я, например, уже в детстве полюбил Вас. И хотел вырасти как можно скорее, чтобы я мог разговаривать с Вами по душам, как мой отец.       Корнелия подняла на него свой заплаканный взгляд, вглядываясь в его сияющее лицо и вслушиваясь в искренний смех. И влюбилась.       Но, как оказалось после двадцати лет совместной жизни их народов и их двоих, как супружеской пары, им не суждено было быть вместе. Корнелия медленно, но верно понимала, что они не пара. Что она его не любит. Что она лишь.. пыталась заменить им Мистиуса, по которому так сильно скучала. А основным толчком, сподвигнувшим её разорвать с ним отношения, стал неожиданный переворот власти в государстве.       —Но ты была со мной по-настоящему счастлива.       —Была. Первые пару лет была. Было так здорово перестать переживать за любимого человека. Ты давал мне всю любовь и заботу, которой мне не хватало последние пару лет. И мне очень стыдно перед тобой за это. Но после пары лет совместной жизни, когда у меня всё наладилось и появилось свободное время, я начала думать обо всём, о чём можно. О прошлом, настоящем, будущем. И поняла, что всё ещё не отпустила Мистиуса. Мне жаль, что тебе досталась такая жена. Извини за то, что потратил столько лет своей жизни на меня.       —Мне понравилось быть твоим мужем. Не извиняйся ни за что.       —Пожалуйста, больше не говори ничего про наш союз. Его никогда не будет. Но я с радостью буду подписывать продление договоров о дружеских отношениях. Ты в моих глазах не муж, которого я хочу видеть рядом с собой. Но настоящий друг, которого я не хочу потерять.       Фрестмон кивнул, опустив взгляд на карту между ними, —Прости меня за то, что произошло десять лет назад.       —Ты тоже меня прости. Сейчас нужно оставить всё позади и объединиться на случай атаки общего врага.       —Наверное, тяжело видеть, во что он превратился.       Корнелия молчала.       —Мне тоже не приятно видеть его таким. Может, проиграв, в нём что-то поменяется, и он станет прежним? Ему не было равных в его деле. Я жду его скорейшего возвращения и выздоровления от... магических проблем, в которых всё ещё не разбираюсь.       Королева улыбнулась уголками губ, —Да, я тоже.