Начало конца

За окном медленно падал снег. Как когда-то давно. Снег... Белый и холодный. Кружится, липнет к ресницам и щекам. Беззвучно целует в замерзшее лицо. Блеск сотен огней, город не спит... ночь, такая шумная и яркая. Даже дома искрятся, как новогодние игрушки. - Эй, Гений! Лица знакомых, покрасневшие от холода, он видит почти с умилением и улыбается. Они... веселые, приобняв друг друга за плечи, в расстегнутых дубленках и съехавших набекрень шапках дышат счастьем и праздником. Кажется, даже снег тает вокруг них. - Ты чего тут один в Рождество? Погнали с нами в бар! Щеки покалывает мороз, и улыбаться больно - но он лишь беззаботно щурит глаза. - Оригато, Уилли-кун! Не в этот раз! Да и вы, похоже, уже из бара. На шее Уилла блестит тонкий зеленый дождик. Уже порядком потрепанный... - Сегодня мы планируем обойти все! Их слова, их дыхание дрожат в замерзшем воздухе, застывают и бьются о тротуар... Как стекло. Крупные хлопья снега кружатся так медленно... Ветра нет совсем. - Вот как... Что же, без меня, ребята! Меня сегодня уже ждут! Беззаботная улыбка ранит замерзшие губы. Закрыть глаза всего на миг - так больно, нет... просто снег дрожит на ресницах. Удивление, всеобщее и такое... какое оно? Может, искреннее. - Ты что говоришь! Да неужели?! Наконец-то нашел себе невесту? - На свадьбу позовешь? - весело вторит Джим. Он улыбается вновь, беззаботно качнув головой. Так весело... Уходят. Что они говорят? Да, пойти в бар. Что еще делать в такую ночь?.. Дома не спят, смеются песнями с балконов, перемигиваются мерцанием окон. Небо, такое темное. Ни единой звезды. Черно-синее. Молчаливое. Холодное. *** День не начинается - врывается резким вихрем без предупреждения, растрепав занавески. Вскинуть голову, нервно озирнуться. Всего пять часов. И зачем кровать, если можно спать на столе? - Доброе утро... - шепчет он. Рука поднимает упавший атлас по химии, отбрасывает штору - розоватый свет стекает к горизонту, и лучи пронизывают пушистые облака. - Доброе утро, Хим! - голос вновь загорается беззаботностью, пока взгляд скачет по обложке атласа. - Ты уж прости, я снова тебя уронил! Кладет книгу на стол - прикинув, как бы уместить ее среди разных предметов - между химической посудой и тремя чашками в коричневых разводах. Секунду рука тянется к ним, но берет только одну. - Да оставь! Вы же не обидитесь, правда?.. Нет, посуда не может ответить. Но если приглядеться, можно заметить, как она смотрит. - Обещаю, вечером уберу! - заискивающе улыбнуться, на миг закрыть глаза... Рука дрожит у скулы, пальцы, закованные в синюю ткань перчаток, теребят край белой пряди. Он уходит. Дверь хлопает от сквозняка. Ванная дышит сыростью, шипит будто недовольно, лишь стоит открыть кран. Зеркало ничего не говорит, молча глядя разноцветными глазами. Зачем пришел? Что здесь забыл? Тебя не было тут никогда, так что ты здесь делаешь?.. это говорят сами стены, пропитанные плесенью за столько лет, и синие дельфины на голубой плитке готовы сорваться с нее и наброситься на непрошенного гостя. - Я знаю... - голос ломается о шипение воды. - Знаю, что вы не меня ждали, но теперь только мы есть друг у друга. Может, мы еще подружимся с вами. Заляпанные временем стенки душевой хмурятся. И в самом деле, зачем ему быть здесь, если можно уехать за город?.. Он не отвечает на этот вопрос. Наверное, потому, что сам не знает ответ. Кухня молчаливая, но в секунду загорается светом. Что-то бормочет спросонья электрочайник. Рука тянется к дверце шкафчика, достает упаковку кофе. Кипяток растворяет три ложки темного порошка и окрашивается в черный. Запах молотых зерен, такой сильный и бодрящий... Прогоняет остатки тумана после сна, обжигает губы и обдает странной, приторной горечью. - А... какой ты классный... - тихо шепчет он, в наслаждении закрыв глаза. - Я могу пить тебя вечно. Чашка давно уже потемнела, не оставив и намека на когда-то белый фарфор. Вода споласкивает ее, безучасно скользнув по коричневым стенкам. Куда он так спешит, что нет времени вымыть посуду?.. Свет гаснет, ключи встречают руку с усталым "дзынь", и входная дверь закрывается. Он уходит - в белом халате и красных тапочках, удивляясь самому себе. Спускается по лестнице, перепрыгнув через последнюю ступеньку. Острое чувство недосказанности колет под лопатки. - Я забыл про тебя... Он смотрит на ступеньку и почти чувствует ее взгляд. Да, у всего есть глаза. Ноги сами возвращают на пару шагов назад, и он наступает на нее. - Никого нельзя обижать... даже ступеньки. Мы уйдем, а ты разве не будешь грустить, что на тебя не наступили? Ведь зачем ты, в таком случае, вообще существуешь?.. Дом все-таки еще спит. Тихо, спокойно. Кое-где загорается свет, но так рано мало кто встает. На улице светло. Рассветы в сентябре еще такие ранние... Солнце гладит по шраму на лице, ветер ерошит лохматые волосы, игриво пихает в бок, трепет края халата. Он идет быстро - даже слишком - и подошва красных тапок с шорохом скользит по тротуару. - Птички! - время превращается в километры, стелется позади, и куда-то за угол уносится почти час. На площади возле ратуши полно голубей. Ноги несут к ним - легко, словно не было этих шести километров - и солнце бросает в глаза сотни искр. Вечно белые скулы на миг вспыхивают румянцем. - Прив-вет!! - он врывается в самый центр стаи, но привыкшие к шуму птицы не улетают. - Привет, мои маленькие!.. Руки дрожат от возбуждения, достают из карманов куски батона и крошат их, разбрасывают по плиткам площади. Шелест фонтана смешивается с шелестом крыльев, и разбитый струями воды воздух пахнет свежестью. - Только не деритесь! Хватит на всех! Сидеть на краю фонтана, бросая куски мягкого хлеба, пока птицы все больше заполоняют площадь... Время уносится незаметно, и часы на ратуше бьют шесть раз. Он спрыгивает на землю, махает рукой и щурит глаза, улыбаясь. - Пока, малыши! Ждите меня вечером, а сейчас мне пора! Птицы даже не замечают его ухода. Вскоре город начинает оживать. По дороге все чаще проносятся машины. - Приветик, Майки-кун! Завидев на остановке одного из знакомых, он машет ему обеими руками. В такое раннее утро дорога на любимую работу, наверное, очень эмоциональная - поэтому тот такой хмурый... Но, заметив его, улыбается. - Здоров, Гений!.. Куда так рано? Пальцы теребят кончик зеленой пряди, и улыбка не сходит с лица. - Гуляю! Как ваша малышка? Ей сегодня полтора месяца? Да, удивляет он до испуга, когда выдает нечто подобное. Майкл пораженно улыбается, кивает головой. - Растет, дай бог здоровья... Ты-то как это помнишь? Беззаботные улыбки вместо ответов. Как? Да никак. Где-то за чертогами разума хранится все, когда-то услышанное, увиденное. Порой он и сам не понимает, откуда взял какой-нибудь факт. - Передавай Мери привет, и удачного тебе дня! - мимолетное "спасибо", улыбка для знакомых... Такая спокойная, почти без эмоций. Стоит и того?.. Нет, это просто нужно. Очень. Ему встречаются знакомые, и со всеми он здоровается, что-то спрашивает... Хоть полслова, полвзгляда. А зачем? Они улыбаются в ответ, желая хорошего дня. Спасибо... Спасибо. Так ли важны слова, что за них он так цепляется? Дорога делает поворот. Мелькает уличный телефон. Время проходит, традиции сохраняются. В этом туманный Альбион чем-то похож на страну восхода. И все-таки, современность меняет все. - Привет, Телли, - он говорит это тихо и почти с нежностью. А когда-то здесь стояла красная телефонная будка. Сколько раз он видел ее в детстве? Почти каждый день. За семь лет не забыл алый силуэт вечного стража города. Он помнил каждую плитку на мостовой, каждую улочку и каждый фонарь. Он вернулся. Но здесь его больше не помнил никто. Все давно поменяли на новое. - Осовременился, Телл... Будкой тебя уже не назовешь. Кнопок-то сколько... Даже интернет есть. Монетка блестит в руке, прежде чем навеки исчезнуть в бездне. - Но я все равно не забуду, каким ты был раньше. Пальцы носятся по клавишам, набирая номер. Долгие гудки. Тонкие и грустные, словно о чем-то вопрошающие, внезапно рвутся резким ответом. - Привет, Стиви-кун! С днем рождения! На другом конце провода слышится удивление. - Да ладно, Гений! Спасибо! Чудо с тобой, как ты угадал, что я только вернулся... Как... он и сам вряд ли знает. Просто в памяти точно стоит график занятого приятеля. - Никакого чуда, Стив! Сегодня суббота, ты дежуришь ночью и заканчиваешь в шесть. От отделения до твоего дома шестьсот сорок шагов, которые ты проходишь за пять минут. Потом еще двадцать ступенек - и ты на пороге своей квартиры. Я бы мог думать, что у тебя выходной, но ты никогда не возьмешь отгул даже в свой день рождения! Тишина висит несколько секунд. - Не пугай ты меня так, - смеется, в голосе шутливый испуг... - Я еще не отошел от того, что ты вообще помнишь про мой дэрэ. Спасибо, Гений. Ты и вправду гений. Рука нервно дергает пряди волос. - Ничего гениального не надо, чтобы помнить про друзей! Ты сейчас спать? - Пожалуй... - Тогда спокойного дня! Он сбрасывает. Губы дрожат в улыбке. - Стиви... Да, ни за что не возьмет отгул, что бы ни случилось. В этом вы похожи с ним, Ямато-сан, - он говорит это, и голос срывается в ласково-нежный шепот. Отражение солнца падает в глаза и тут же гаснет. Он снова достает монетку, снова набирает номер. Джейн, Салли и Трою звонить еще рано. А вот Уилл только вернулся с из бара и точно спать еще не лег... Да, седьмого сентября день рождения всего лишь у пятерых в этом городе. Гудки прерываются ответом. Никого не ждут услышать в такое время. Он дергает себя за волосы, наматывая пряди на пальцы. Тень падает в глаза, и улыбка застывает на губах. - Привет, Уилл... С днем рождения. Он лишь начинает негромко - и словно что-то вспомнив, бросает в голос осколки эмоций. Солнце клонится за облако. День, наверное, будет пасмурным. Утро проносится бесконечной прогулкой по городу - он успевает обойти несколько кварталов. Где-то остаются суши-бар, кофейня и бесчисленные парки. Он сидит на корточках, забравшись на скамейку, и кормит ворон. Свешивается с ограждения невысокого мостика, бросая батон уткам. Заходит в магазины, только чтобы поздороваться со знакомыми. И везде, всюду видит тех, кого помнит не осознавая этого. Он возвращается к двум, снова варит лапшу и, пожалуй, с излишним фанатизмом заливает ее соевым соусом. Бамбуковые палочки кажутся собственными пальцами, телевизор говорит с ним по-японски, и все заставляет на миг поверить, что ничего не произошло. И он почти верит, про себя повторяя фразы героев давно знакомого аниме. Он готов в это верить. Только в окно смотрит серый туман. Сотни капель воды. Сотни слез. Город по вечерам шумный и яркий - и он опять бродит по знакомым улочкам, кормит голубей. В баре встречает многих своих знакомых и снова берет обычный кофе. Дом не встречает, но все же открывает дверь в девять, и ноги устало плетутся в комнату. В вечный беспорядок и теплый запах кофейных зерен, в химические опыты. В который раз читать, пытаться получить нитроглицерин и случайно перебавить азотной кислоты - стекло в руках взрывается сотней осколков, разлетаясь по стенам... Разве не странно, что дом его никогда не полюбит? Нет, наверное. Это же так очевидно. Мысли приходят разные, пока кровавый осадок меди оседает на дно пробирки. Словно попав в день сурка, он засыпает на столе к трем ночи, чтобы снова проснуться через пару часов и встретится с одним и тем же. Дни тянутся медленно, недели проносятся быстро - пока небо не начинает рушиться чудовищными событиями.

***

- Лейси Джексон, двадцать три года. Двадцатого октября пошла в клуб и не вернулась... - "К поискам подключились волонтеры..." - Ричард Браун, девятнадцать лет... - "...обладающих какой-либо информацией..." - Опросить знакомых, проверить все камеры... - "...обращаться в полицию". - Две недели, черт подери! Я должен это распутать! - стол взвывает от резкого удара и стекло звенит возмущенно. Нежный свет льется от желтых ламп и дрожит. В темной жидкости в стакане, на темном стекле бутылки и в темных глазах Стива. Слушать подробности нового дела и пить кофе, сидя на корточках, скинув тапки и примостившись на диване - ступни утопают в его мягкости, локти упираются в колени... Глаза забыли, как моргать. Он слушает, и нервная улыбка охватывает дрожащие губы. - А как распутать... Никаких зацепок, черт бы их подрал. Стив прячет покрасневшие щеки за стакан с пивом, в котором уже почти не осталось пузырьков. Разноцветные глаза кажутся черными в полумраке, и отблески света тонут в них. Как в бездне. - Гений ставит свой мозг, что это похищения. У тебя с собой?.. Папка со шлепком падает на стол. Нет, рука у Стива тяжелая... Особенно, когда он сердится. Пальцы в перчатках быстро перебирают фотографии, глаза скользят по записям. Бледные губы застывают в восторженной улыбке, пока в зрачках дрожит ужас. - Да понятно, что не групповой поход, - ворчит, залпом выпивает весь стакан... - Как думаешь, у нас в городе маньяк? Он смотрит. Мысли рвутся, сматываются в клубок и леской режут мозг. - Что скажешь, Гений?... - он бормочет это к самому себе, почти неслышно, и продолжает уже громче: - Пропавших всего двое... Девушка и мальчик, оба студенты. Исчезли предположительно вечером. Никак не связаны. Факультет права... нет, это ни к чему. Особых примет нет... - глаза цепляются за одно из слов. - Разве что... Браун из приюта, у Лей недавно погибли родители... Знакомых опрашивали? Пустая бутылка почти падает на стол, и Стив лениво кивает на папку. - Протоколы допросов там же, - встает, машинально сунув руку в карман за кошельком. - Пойду возьму еще. Информации от них совсем мало, эти двое были теми еще... интровертусами. Свет вспыхивает с новой силой, разливаясь по черным глазам. - Подождите, - руки быстро перебирают скрепленные листы в тысячах значков. - Ребята, это зацепка. Он читает бегло, но толку от этого действительно мало - информации почти нет. Она появляется сама, подсказанная кем-то. - У них никого не было, - живо подмечает он. - О пропаже Лей сообщила одна из ее знакомых, хоть близко они не общались... Спустя только неделю. Брауна хватились в колледже, и то через четыре дня из-за больших выходных... Внешность... Нет, ничего особенного. Не складывается. На карте должен был быть еще один материк, и в этом деле тоже есть какая-то огромная невидимая часть. - Словно что-то еще происходило... Интервал между... Неделя. Пальцы теребят нижнюю губу, то и дело оттягивая ее в сторону. - Ну так что? Маньяк? - безнадежный вздох, откидывается на спинку кресла и вновь прячет лицо за темным стаканом. Он молчит несколько секунд. Никого не было. Никого, кто забеспокоился бы сразу. Ничем не примечательные. Не те, чье исчезновение вызовет ажиотаж. Выходные... - Если это маньяк, то мы... имеем дело с истинным гением. Точно должны быть еще пропавшие. Те, о которых не заявили. Потому что они специально выбирали тех, кого не будут искать. Темные глаза ловят этот взгляд - почти черных, с пылающими отблесками. - Что ты имеешь в виду? - Невозможно. Руки бросают папку на стол. - Невозможно обычному человеку за такой промежуток времени выведать всю информацию про совершенно разных людей, понять, что их не будут искать сразу, и сцапать даже не ночью в центре города! Судя по записи с камер, Лей выходила из бара с какой-то девушкой. На последней камере они тоже вместе. Они шли с ним сами?.. Или он очень хорошо знал своих жертв, умел быстро втираться в доверие, или... Внезапный взгляд Стива пронзает насквозь. И в самом деле. Словно не заметив, он договаривает: - Или мы имеем дело с целой организованной группировкой. Эти два случая - не единственные. Наверняка пропавших куда больше, просто только про них двоих заявили. И все ведет не к маньяку, а к продуманным похищениям, жертвами которых становились те, о ком некому было беспокоиться. В серой стене дождя теряются огни города. Он идет неспеша, халат промок насквозь и с волос капает вода, но мысли не видят этого. Они смотрят куда-то на пылающие плакаты реклам, на дрожащий свет фонарей... В глазах молчит пустота. В отражении темноты магазина его с грустью разглядывает белый призрак. Обычно взъерошенные, волосы струятся по влажной шее, липнут к лицу. - Он мог быть похож на нас, - говорит он ему. - Но только попробуй, слышишь?.. Гений не станет тебе помогать. Призрак молчит, печально качает головой. В безмолвных глазах дрожат отблески кровавых огней города.