Тени прошлого

- Я еще чай выпить не успел, а у нас уже новые новости? В отделении полиции его никогда не прогоняют - после раскрытия двух нашумевших дел, кажется, не решаются. И ему нравится здесь, в особенности офисная кофемашина. Джек вздыхает, трет лоб и хмурится, глядя на внезапно влетевшего Стива. Конец смены, но у вечера, кажется, другие планы на их обоих... и не только. - Компьютер! Срочно! Есть координаты, - без объяснений тот бросается к ближайшему девайсу. Как лишняя капля азотной кислоты, последнее слово взрывает весь кабинет. - Что ты говоришь, Стиви-кун?! Глаза прилипают к экрану. - Марко Блэк, восемнадцать лет, сирота, - спешно объясняет Стив. - Последний раз видели два дня назад. Сегодня он скинул одному из своих знакомых сообщение "SOS" вместе с геолокацией. Ты просто взгляни, все сходится! Эти слова обращены к нему одному - он видит это, не отрывая глаз от электронной карты. В мыслях путаются какие-то догадки... - Ты думаешь, эти случаи связаны? - вопрос Джека кажется бесцельным - от того, с какой интонацией тот спрашивает, почти ломая в руке карандаш. - Я уверен. Экран дрожит, блестит и мерцает... вскоре они видят. - Вот это место... по координатам здесь. Джек щурит глаза, что-то ищет в телефоне. - Тридцать семь километров от города. Почти в лесу. Здесь когда-то была лесопилка. Сейчас уже семь лет как заброшена. В почерневших глазах скачут отблески экрана. Он видит карту - но объемной, уже ясно представляя каждый холм, каждый изгиб дороги. - Идеально. Слово, такое тихое, едва касается губ, и те медленно сковывает улыбка. Пальцы дергают кончики волос, и от зрачков по всей радужке носится ужас. - Это идеальное место для подпольной организации... Гений говорил, что мы имеем дело с группировкой, - вдруг упавший голос дрожит, слова слетают с холодных губ как будто невпопад. - Закрытый клуб для садистов, какие угодно нелегалы... лучшего места и искать не надо. Он бледнеет еще сильнее, слова падают в шепот и только улыбка изредка звенит в них. За спиной начинается какая-то суматоха, его кричащий взгляд не замечают... или не обращают внимания. - Стив, объяви боевую готовность. Выезжаем через пять минут. Глаза отрываются от экрана. - Мы с вами!.. - губы произносят эту фразу сами. Глаза молчат, еще видя мрачные бетонные стены. Лишь переглядываются, спешно кивают... - Хорошо. Ты можешь нам пригодиться. Под свою ответственность. Руки дрожат. Легкий бронежилет всегда под халатом. К чему он его постоянно носит - лишняя тройка кило, от выстрела защитит едва ли... В машине темно. Серый дождь шумит над головой, скользя по брезентовой накидке, и в просвете теряются силуэты города. Колеса ломают мокрую дорогу. Они едут медленно - впрочем, так только кажется, наверное... Трясет... - Слушай, Гений, - голос толкает в бок, на миг разорвав бессмысленные мысли. - Почему ты в полицию не пойдешь работать? С твоим талантом ты бы сразу до погон взлетел... Кристиан никогда не перестанет ему удивляться, да... как и все. - Нет, серьезно! Мы за тем психом год гонялись, а ты его в неделю за ушко да на солнышко. И в прошлый раз... Сумасшедшие к тебе сами липнут, преступники в тобой поговорят и сами сдаться готовы, а ты... - Подобное притягивает подобное, - хихикает Феликс. - У ненормальных свои причуды. Его многие считают сумасшедшим. Он и сам себя называет безумцем. Где то острие горы, когда на вершине гениальности срываешься в пропасть сумасшедствия, он не знает. Мозг пугает его самого, за миг анализируя и выдавая факты, которым, казалось, неоткуда взяться и которые потом подтверждаются. Улыбка сковывает губы, но всего на секунду. - Я и так могу раскрывать дела, - он говорит это в обычном беззаботном тоне, прищурив глаза. - И ездить с вами на задания. - Но работа... - Нет! Придется делать то, что скажут, и большую часть времени заниматься бумажной волокитой. Это будет уже не так весело! Он смеется - быстро, внезапно - и высокий всплеск оседает в следующую же секунду. Полумрак смотрят на него несколькими взглядами, и кажется, что все они - настоящие. - Весело? Совсем поехавший, - ворчит Джастин. - Это не смешно. Вновь щурить глаза, улыбаться, раня обкусанные губы. - Ну вот!.. Я так же скажу, если в полиции работать буду! Слова, такие бессмысленные... Кто что сказал, что сказал он - важно ли? Нет?.. Рука сжимает пистолет на поясе. Как эти координаты удалось достать? Мальчик пропал два дня назад? Отправил сигнал... Как изловчился-то? Телефон бы забрали. Смарт-часы? Почему не сняли?.. В кармане? Может, да. Но... - Тогда он еще в порядке, - шепчут губы едва слышно. Колеса давят избитую дорогу, шумят всплесками воды, мешая их с дробью дождя. Черные глаза не видят ничего. - Что? Вскинуть голову, отрываясь от течения мыслей... Улыбка бьет по губам. - А-а?.. Ничего, - слова быстрые, дрожащие и вынуждены улыбаться. Пойти работать в полицию... Нет, ни за что. Странно... он делает то хочет, то, что другие делают за деньги, и ничего от этого не получает. Ему это нравится. Это как игра. Скоро она закончится, очень скоро. Кем он из нее выйдет?.. Кажется, в такой игре нет победивших. Тогда в чем смысл накопления бонусов за каждый раунд? Ведь правда, это игра?.. Он всегда любил играть. *** Прожектор мерцает сине-красным, и воздух вздрагивает от аплодисментов. Углы пялятся одноглазыми камерами, полумрак зрительного зала смотрит со всех сторон... Их только двое, дошедших до финала, и осталось лишь несколько минут. - Итак... Какой химический элемент получил свое название в честь злого подземного гнома? Он стоит не шелохнувшись. Дергает себя за край губы, глаза с запалом водят по краю сцены. Нет, надо же подержать напряжение. Даже на таком легком вопросе. Да, легком. На призовую сумму в целое состояние. Его сверлят сотни взглядов, будто от того, что он скажет, зависит судьба мира. Руки подрагивают, но волнения нет. Первый всплеск адреналина улегся еще после отборочного тура. Он щурит глаза, беззаботно улыбается, чуть склоняет голову к плечу. - Кобальт. В переводе с немецкого - гном. Зал взрывается спустя секунду. Восторг сотрясает воздух, сцена переливается всеми цветами радуги, музыка гремит где-то по бокам... Из сотен восхищеных он ловит лишь один взгляд - полный отчаяния. Всего один. Он выбегает в коридор, виснет на шее отца и смеется. - Последний вопрос был совсем легким!.. в третьем раунде было всего два, над которым надо было подумать, - спешно рассказывает он. - Тебе понравилось? - Да безумие! Хоть Гений и сказал, что снова скучно... Я с этими двумя чуть с ума не сошел! А он специально не отвечал, говорит, держал интригу... проказник! - Как потратишь? Сколько там?.. В пересчете на суши - на год хватит. - Купи мне ореховое пирожное и одну филадельку. Этого хватит... - дешевая бумажка хрустит в руке, и взгляд сразу уносится прочь. - А остальные... Он видит его. Парнишку, который играл вместе с ним в финале - джинсовка, белая на локтях, потертый кусок пластика в руке... Звонить, кажется, не решается, в напряженном раздумьи жмется к стене и опускает телефон в карман. Уходит. - Риджей! - ноги несут к выходу, прежде чем парень успевает открыть дверь. - Риджей-кун, подожди! Когда они вместе остались в финале, серые глаза искрились как серебро... а теперь вдруг кажутся засыпанными пеплом. - Ты звони, - голос едва подрагивает, и вспотевшая под тканью перчатки рука впивается в край рубашки. - Звони своим и скажи, что ты выиграл главный приз. Слова как ветер - и на миг под пеплом вздрагивают еще горячие угли. - Не смешно. Пальцы ловят его ладонь на полпути к дверной ручке. В разноцветных глазах блестит свет ламп. - Нет!.. Я... я не шучу. Я правда хочу отдать их тебе. Что происходит дальше, он помнит очень отчетливо и до сих пор ему кажется, что тогда случилось землетрясение. Стены перешептываются, потолок хочет дотронуться, воздух дрожит от пораженных возгласов... Кто не видел - тот, наверное, не поверит. Обычное ли дело - выиграть состояние и просто так отдать его сопернику?.. для него - нет. Не удивлен только один человек, и это его отец. Он уже привык к этому и никак не возражает. Они никогда не нуждались в деньгах. Его посчитают странным... глупым - не решатся, в тринадцать лет участвовать в международных играх и на раз выигрывать глупый не сможет. В мире, где все построено на деньгах, его никогда не поймут. Но ему не нужны деньги. Уж точно не ради них он участвует во всем этом. Пытается поймать адреналин, найти что-то, на что не будет знать ответ... Фотографическая память работает как проклятие и никогда не подводит. Если все знаешь, то не волнуешься. А если не волнуешься, весь смысл теряется. Деньги ему ненавистны. Он отдает их и чувствует спокойствие. Пусть будут у того, кому они действительно нужны. - Ведь каждый должен быть там, где ему рады, да, Гений?.. Он шепчет это почти неслышно - кажется, своему отражению в горячем напитке. Карамельный аромат заставляет улыбаться, белая миндальная стружка сливается с кремом, и листик мяты блестит на сливочном облаке. - Я ничего вкусней не пробовал! В теплом кафе светло и где-то играет пианино. Ступни утопают в мягких подушках на стульях... Декабрь смотрит в окна черными глазами, дышит холодом в стекло и бросает в воздух крупные хлопья снега. - Ты знаешь, Риджей был так рад... я очень хочу, чтобы с его сестричкой все было хорошо. Заберем ее в наш центр?.. Пусть поправляется. *** Телефон звонит внезапно. Лишь стоит открыть дверь и ступить на порог. Пространство ломается от звонка, он вздрагивает, но тут же хватается за дрожащий пластик. - Поверить не могу!.. Но этот номер... это правда ты, Риджи-кун? Проходит много времени с тех пор, как они встречались в последний раз. Выбрался... из трущоб, переехал в Канаду и вовсю управляется с бизнесом. На горнодобывающей промышленности неплохо раскрутился, один из самых богатых теперь, вот как все повернулось... это ведь хорошо? - Твоя память все так же поразительна, справочник ходячий!.. Как ты? Он секунду молчит. Рука теребит волосы - мокрые пряди липнут к щекам... Взгляд дрожит на заплаканном окне, улица кажется серой от дождя. - Многое произошло... - голос вдруг надламывается. Совладать со странными чувствами - ты должен, так нужно - и улыбка как всегда касается губ. - Что у вас? как мама? Никки-тян, как ее здоровье? Никогда голос Риджея не казался ему таким счастливым. - Пять лет ремиссии, бро... Ты представляешь?! Моей малышке Николь будет семнадцать! Слова дрожат. Руки трясутся, все тело бьет эта вечная лихорадка - когда просто так вдруг хочется сжаться в комок, а потом разлететься на осколки сотнями эмоций. Он привык к ней. За столько лет она стала обычной частью его состояния. - А... Я... я так рад!.. Риджи, не представляешь, как это здорово!.. Тридцатого апреля, ведь так? Внезапная дата вылетает откуда-то из подсознания. - Нет, ты и правда Сумасшедший Гений! Только смотри, чтоб голова не лопнула... Послушай, дружище, я не просто так к тебе пристаю. В потухших глазах скользит отражение слез на стекле. Он слушает каждую фразу, не слыша ни единого слова. - Пожалуйста, повтори... - едва слышно шепчут губы. - Что-то со связью... Рука дергает прядь волос. Так, что возвращает в реальность. - Говорю, приезжай кататься на сноубордах! У нас начинается лыжный сезон. И... Николь хочет с тобой встретиться. На день рождения приглашает... Ты бы хотел к нам? Так сильно начинает стучать у висков, что он на миг прислоняется к стене. - Я?.. да, пожалуй... - он не говорит - спрашивает, глядя в глубину своих мыслей. - В таком случае, я пришлю за тобой самолет. Сквозь шум дождя смысл сказанного доходит не сразу. - Чт... Риджи, ну зачем! - Успокойся. Братан, после всего, что ты для нас сделал... Даже не думай. Если бы я захотел подарить тебе билет, ты бы точно устроил скандал. К тому же, сейчас они разобраны на месяц вперед... Помнишь, я рассказывал тебе про своего "Сокола"? Посмотришь, как это - летать на сверхзвуковой скорости! Правильно ли... Можно ли так? Мысли разные, серые... И колкие, как иглы. Сталь. Игры не приносят денег... деньги не приносят счастья? Разве?.. он так и не понял этого. Все, что ему оставалось после них - десятки новых номеров, разговоров и событий. Но разве все игры одинаковы?.. Наверное, нет. *** - Заснул? Голос заставляет дернуться, резко вскинуть голову и схватиться за пояс. - А? - Доброе утро. Мы на месте. Больше не трясет - шума колес тоже нет. Приехали, значит... - Дальше пешком. Они идут медленно, ноги засасывает грязь. Отсутствие дороги разбивают коричневые лужи. Глаза заливает вода, но за серой стене дождя они скоро замечают силуэт заброшенного здания. - Это там, да? - слова теряются в шуме. Ему никто не отвечает. Впрочем, ошибки быть не может. ...Они оцепляют его по периметру. Если смотреть из-за кустов, то хорошо видно все здание... Стив молчит. - Ну что - на штурм? Темные глаза вглядываются в дождь. - Ты тоже видишь, Стиви-кун?.. Они смотрят в одно и то же место, где в серости стен мерцает красная точка. - Камеры... - Камеры со всех сторон. Он несколько секунд стоит молча, и пальцы дрожат между влажными прядями. - Они мониторят каждый квадрат, - тихо, но очень быстро произносит он. - Если бы... Подумай сам, там творится кошмар, который им выгоден. Ты бы оставил такое место без охраны? Никогда в жизни. Здесь наверняка всюду засады. Стоит нам только сунуться, как нас тут же засекут и обрушат на нас все свои силы, я уверен. И пока мы будем прорываться, основатели всего этого унесут ноги. Мы многих потеряем... а основную цель не достигнем. В этот раз каждое его слово слушают затаив дыхание. - Что ты предлагаешь? Дождь бьет по плечам, прижимается к шее и скользит по лицу. Улыбка искрится беззаботностью, и в прищуренных глазах нет никаких эмоций. - Я спрашиваю, что ты задумал? Темные глаза сверлят его взглядом. В них дрожит тревога. - Надо разобраться с камерами... Предоставь это нам, Стиви-кун! Раньше, чем успевают сообразить, он выбегает из-за кустов. - Ты куда, сумасшедший?! - Жди сигнала! Все-таки, за ним пойти не решаются. Люди в форме на камерах не пообещают ничего хорошего... в отличие от него. Он замедляет шаг, несколько раз оглядывается, проходит возле кровавого огонька словно невзначай. Железная дверь смотрит на него сверху вниз с презрительным недоумением. Раньше, чем он успевает постучать, щелкает замок. Колкий взгляд проходится по лицу как шерстяная ткань. Он опережает вопросы, едва слышно говоря: - Добрый вечер... Глаза заискивающе смотрят куда-то вниз, губы дрожат, и капли дождя стекают по бледным щекам. Вот уж чего не ожидали увидеть... Настороженность сменяется удивлением. Мужчина вскидывает брови, усмехаясь едва заметно. - Ты, красавишна, откуда? Рука сжимается в кулак, сминая край халата. - Не подскажете, где здесь дорога? Это, кажется, был не тот поворот... Наивный взгляд... Смотреть, не поднимая головы. В колких глазах вдруг вспыхивает бешеный проблеск, но гаснет в ту же секунду. - Какая тебе дорога... Проходи, обсохни, - он отходит с порога, придерживая дверь. Вода дрожит на ресницах, сбегает по щекам. - Правда?.. Знаете, на улице так холодно... Можно мне у вас переночевать?.. Такой простодушности явно не ждут. Дверь хлопает за спиной. С двух сторон жмет узкий коридор. - Ладно уж, пошли, - спрятанная ухмылка, блеск в глазах... Блеск. Он его знает. Ничего хорошего ждать не приходится. Они идут, и каждый шаг мерит секунды. - Как тебя занесло в такую глухомань? Есть хоть кому позвонить? Спрашивает... Отвлекает. Или нет, даже не это. Пытается узнать. - Я... прогуляться... захотела, - каждое слово произносит с осторожностью, держит паузы. - Телефон сел, да и все равно звонить некому... Камера под потолком пристально пялится на него. Всего два шага оставляют ее позади. Следующая только на углу, в мыслях проносится что-то про слепое пятно. Пальцы каменеют, сжимая кусок пластика в кармане. - Что ты говоришь? И в такую глушь забрела? Движение стен замирает, стынет от холода слов и резко прячет протянутую руку. Взгляд как шершавая наждачка царапает по лицу. Тысячи взглядов... как и раньше. Они отовсюду смотрят, пронзают насквозь. Мрак тянет когтистые пальцы, обвивает белые ступни. - Не мешай мне, - шепчет холод, стекая по щекам, и в этот момент сознание рушится. * ... - Где ты, черт тебя дери?! Вскинуть голову, возвращаясь в реальность... Разноцветными глазами словить сломанный свет фонарей - где мы, сколько прошло времени? Он не знает, но это уже привычно. Это неважно. Выстрел разбивает напряжение, кулаки разжимаются сами собой. Он отбегает в сторону. Тьма дрожит, пугливо озираясь. - Цел? Стив подбегает с автоматом на перевес, тяжело дыша, и трогает за плечо. - Ты просто конченый. Мрак падает в глаза и теряется в крошечных точках зрачков. Улыбка дрожит на губах. - Все же хорошо, Стиви-кун! Вы смогли зайти безопасно и застать их врасплох. Вот только... интересно, как ему это удалось. Он говорит последнюю фразу тише, и Стив не обращает внимания на нее. Горячее дыхание рвется, бронежилет жмет грудь и давит на плечи. Впрочем, этот псих прав в одном - черт знает, что он устроил, но пробраться сюда они смогли. И не об этом сейчас надо думать. Тяжелый топот и крики сдаваться слышатся отовсюду. Несколько выстрелов мешаются с уже бессмысленными угрозами. Сопротивлялись... и до сих пор пытаются. Твари. Передушил бы лично каждого из этих ублюдков. Привкус металла, губы прикусил еще как вломились... И этого придурка могли ушатать на раз-два. Тфу. Гнать нервные мысли прочь, еще раз смотреть на беззаботную улыбку. Улыбается?.. В черных глазах, как капли росы, дрожит панический ужас, но в полумраке это почти незаметно. - Мы нашли их, Гений. Это кошмар, - он переводит дыхание, пальцы сами тянутся за сигаретой - сжимает кулак, гасит невыносимое желание чем-то занять руки. Жуткие картины стоят перед глазами. - Ты был прав про садистов. Эти мрази устроили здесь подпольный бордель. Почему-то слова даются тяжело. Всего на миг он жмется затылком к стене и ощущает дыхание сырости у самой шеи. - Если бы только это... Десять лет работаю, но такого... не видел. Я боялся, что тебя уже не найду, и... - дыхание сбивается внезапно, он молчит лишь секунду и говорит уже громче: - Наши зачищают подвал. Пошли отсюда. - Я к ним, Стиви-кун! - он сбегает по лестнице раньше, чем его успевают остановить. Влетает в дверной проем - выбитую дверь глаза видят, но не замечают. Вокруг грохочет хаос. Скрежет наручников, тяжелое дыхание и яростные проклятия... такие запоздалые. Воздух дрогнет через мгновение и рассыпется осколками, совсем скоро... нет, все еще молчит, затаив дыхание, боясь даже шевельнуться. Склоняется над поверженными демонами. Отрешенно давит на головы, прижимает к полу вместе с дулами автоматов, пока их руки заковывает металл. Сбежать не успел никто. - Ты отлично справился, - он шепчет это неслышно, самому себе, и в следующий миг слова тонут в шуме вокруг. Их выводят. Толкая вперед, осыпая проклятиями и отборной руганью. Да... - Не так интересно?.. Нет, совсем неинтересно. Что за место... закрытый клуб для садистов, - он проходит мимо каких-то столов из металла, почти ничего не подмечая. - Они похищали тех, кого с меньшей вероятностью будут искать, а богатые извращенцы отдавали за это целые состояния, - голос будто севший. Обычно звенящий от эмоций, вдруг совершенно сырой и холодный... как бетонные своды. - Что, Гений, больше не весело? - хрипло бросает Джастин на ходу. - Иди, тварь, кому сказал! Глаза ловят очередного из преступников, и в зрачках мутнеет... разочарование. - Нет. Слова стынут, леденея, и царапают горло. Вечная беззаботность исчезает, хоть в полумраке этого никто не видит. Полушепот касается сухих холодных губ почти неощутимо. - Это скорее... противно. Гению нравятся серийники и сумасшедшие. Их мозг действительно представляет интерес, в отличие от этих существ, которые такими отвратительными методами просто хотят достать денег, - его почти никто не слышит, но он слушает себя сам. - В этом маньяки-убийцы... гораздо лучше. У них есть своя философия и свой взгляд на мир. Пусть и извращенный и заставляющий убивать. Они делают это бескорыстно. Без очевидной выгоды для себя. Этим они интересны. Коридор, узкий и длинный... Рука сама тянется к одной из дверей. Комнаты... Много. Не комнаты даже, а почти камеры. Стены кричат, зовя на помощь, грохочут стуком со всех сторон. Двери ломают, сносят с петель, открывая выход находящимся по ту сторону. Сыро... Влажная прохлада хватает за ноги, мешает идти. Потолок смотрит молча, тараща серые глаза. - Гений, - шепчет он едва слышно. - Пожалуйста, давай остюда уйдем. Я не хочу, мне страшно, он снова может проснуться. Он поднимается по лестнице, проходит по коридору. На улицу, в объятия дождя и вечера - такие же сырые и холодные. - Идем, уже все хорошо. Откуда-то из глубин подвала появляется Крис, приобнимая дрожащую девушку. - Я говорила ему, я знала, что нас найдут! - нервы скачут, разрывая дыхание, и по лицу текут слезы. Он проводит их взглядом. Повезло... идти может. Сильно покалечить не успели? Что с остальными?.. Вечер взвывает сиренами, воздух дрожит и рвется от синих мигалок. Скорая уже здесь... он отрешенно смотрит, как заложников выносят из обители монстров. Глаза водят по суматохе, но не видят почти ничего. Он лишь неосознанно отмечает - три, четыре, семь... Сколько их там еще? - Мы поздно нашли их. С теми, кого они поймали вначале, все очень плохо, наверное... - кто-то говорит за него, озвучивая совершенно бессмысленные фразы. Под левую лопатку вдруг бьют острые мысли о том, что происходило здесь все последние недели. - Ты в порядке? - Джек проходит мимо, но все же останавливается, заглядывает в потемневшие глаза. - Может, посмотришь на тех бедолаг? Вдруг вспомнишь кого-нибудь, нам проще будет установить их личности... Он не отвечает и никак не реагирует, в полутрансе глядя перед собой. - Не нужно было тебе с нами сюда волочься... Такое увидишь, так... Ветер плюет в лицо мелким дождем, выводя из задумчивости. - Что? Джеки-кун, я здесь. Что ты сказал?.. Качает головой, но все же говорит снова. В мерцании мигалок белое лицо кажется мраморным. Капли дождя текут по щекам. - Да... да, конечно... С Гением все в порядке, ты не думай... Он идет медленно, узнает некоторых, увиденных когда-то, персонажей, шепчет их имена и называет номера телефонов. Карандаш в руке Джека повторяет за ним, наклоняясь к блокноту. - ...двадцать семь, ноль, три. Больше никого не знаешь? Он стоит молча, качает головой. - Ладно. Тут и так... - Джек кивает на блокнот. - Большая часть. Его вновь оставляют. В пустых черных глазах колышется ветер. - Нет. Мы зря ушли. Давай вернемся. Он подрывается с места. Ветер несет его к черной дыре. Дверной проем в темноту. Раскрытая пасть мрака, дышащая болью. Он снова спускается в подвал, проходит по коридору. Недавно бушевавшие костры ярости угасают. Камеры открыли, и постепенно жуткое место теряет своих монстров и рабов. Воздух кажется грязным от запаха насилия, и застывшее в стенах эхо криков бьет по ушам. Стив появляется откуда-то из-за угла. - Все комнаты проверили? - спрашивает Джастин у него. Качает головой, отчего-то морщит лоб. - Последний квадрат остался. Самый дальний от выхода. Ублюдки, - вдруг бросает он. - Я их прикончу. Джастин подходит к нему, трогает за плечо и кивает едва заметно. - Я помогу тебе их закопать. Сам еле сдержался, чтоб не головой об пол... Слишком легкая смерть для таких мразей, как они. Пошли, проверим оставшиеся комнаты. Двери выбивают, пространство рвется от выстрелов. Ноги сами подносят ко входу в одну из камер. Спертый воздух тянет руки наружу. Полумрак жмется в углы, закрываясь от блеска фонарей. Он заходит в камеру, смотрит по сторонам. В дрожащем пространстве внезапно рвутся нити напряжения. Колени ломаются, ужас давит на плечи, опуская на пол. Искалеченное тело молодого парня лежит перед ним, и его отражение ломается в глубине почерневших глаз. Сырость опускает холодные ладони на плечи, клонится к уху. - Не может быть... Сумрак туманит глаза. Он смотрит в упор, память лихорадочно шарит по запыленным архивам. Где-то было. Где?.. Взгляд скользит по мертвенно-бледной коже, цепляется за корки ссадин и темные пятна синяков, дрожащие руки спешно скидывают халат с плеч. Где? Где они виделись?.. Он видел его, он его помнит, это точно... Светлая ткань нежно-ласково прячет багровые пятна на ребрах, укрывает окровавленный обрубок левой руки и едва касается расцарапанных ключиц. Воспоминания шепчут что-то невнятное, путают мысли. Нет, не может быть такого, чтоб это был он. Прошло столько времени... он все еще не может вспомнить, когда они встречались. Может, просто совпадение?.. Взгляд притрагивается к бледным до синевы скулам. Пол-лица залила кровь из разбитого лба. Рука сама убирает слипшуюся прядь волос, пальцы касаются шеи... в этот момент сознание содрогается. Замереть, забыть, как дышать, вглядываться в сумрак - глаза не обманывают. На обнаженной груди вздрагивает белый кулончик в виде знака Ян. Это совпадение, дробит мысль, простое совпаде... пальцы трясутся, нервно переворачивая его, и глаза чернеют окончательно. На потертой белой глазури все так же виднеется выцарапанная буква "C". - Неужели... ты сохранил... Голоса дрожат все ближе. Отблески света скользят по стенам, тишина тонет в близком шуме... Он не двигается. Под пальцами вдруг дергается тонкая нитка. Робко, почти неощутимо - но от этого его словно пронзает током. - Послушай меня... не здесь и не сейчас. Сердце бьет в голову, разбивая дрожащее сознание. Пространство гасит мрак. - Я побуду за тебя. Еще немного.