Часть 2

Еще со времени следствия, было решено держать Андревски в одиночной камере, следствию было очевидно, что в общих камерах он не жилец, слишком уж серьезные у него были статьи, да и проблем с деньгами его семья не имела, вполне возможно что с него "стрясут" все деньги что можно было взять, а потом, как только они закончатся, его найдут повешенным на простыне в самом дальнем углу. "Такую рыбку в пруд пускать нельзя"-чесал затылок следователь Рассоха-Съедят его как икринку. Так уж и повелось, что до этапирования он коротал свои рассветы и закаты в одиночестве, редкими его посетителями были надзиратели что иногда открывали створку дверей. Андревски, если честно (хотя он сам себе в этом не признавался) поначалу было сложно привыкнуть к полному одиночеству, а что еще сложнее к тишине. Последние пару лет до своего заключения у него было очень много дел. Он помогал своему отцу в торговле, организовал новое движение MAD CROWD REBORN, точнее реорганизовал на основе собственного опыта и опыта прочих подобных шаек. Ну вот теперь, он один. Полностью один. Ни родителей, ни соратников, ни связи с миром. Только едва слышимые звуки из прочих "хат" и бродящий туда-обратно надзиратель порой будто отрезвляли от какого-то неясного наваждения. Но как там говорилось? "Человек привыкает ко всему"? И действительно. достаточно быстро Станислав освоился в новых условиях. Тишина стала благодатью, которая отлично подходила для медитаций. Отсутствие окружающих позволяло ему делать всё что угодно, поэтому он начал заниматься упражнениями, чтобы просто поддерживать себя в форме. В его комнате не было зеркал, а мешковатая тюремная роба не позволяла рассмотреть собственное тело, но его ощущения невозможно было обмануть. Скудная, низкосортная пища оттянула его брюхо, отсутствие достаточного кол-ва солнца заставило и без того бледную кожу посереть, да и двигаться он стал хуже, ощущения скованности в теле не проходило практически никогда, сначала господин Андревски думал что это из-за стресса, но нет, он буквально стал засыхать от малоподвижного образа жизни. Именно благодаря физическим упражнениям он смог сохранить достойный вид в суде, не быть грязным беззубым зеком, красноглазым торчком или жалким, тонким как жердь домушником. Он был практически таким же как и в день задержания: Уверенным, немногословным, погруженным в себя, только вот волнистые волосы стали кучерявыми, а жидкая бородёнка постоянно зудила. Но он по прежнему был самим собой.