Часть 1

Забегаю в комнату, бросаю быстро портфель куда-то в угол и буквально плюхаюсь в свое кресло. Черт возьми, вчера я разбила один из стаканов отца и он этого до сих пор не заметил? Хотя конечно хотелось бы, чтобы этот факт остался вне поля зрения его внимания. Он очень много времени уделяет работе и на вряд ли так скоро будет кричать в гневе на меня за это. Очень надеюсь, что мою смертную казнь можно хотя бы отсрочить. У нас с ним сложные отношения, если можно так выразиться. Я бы не сказала, что мы достаточно хорошо общаемся, чтобы говорить о том, что они вообще есть. До 5 лет все было прекрасно - подарки, объятия и сказки на ночь. Хотя бы это дает мне право его не ненавидеть. Но потом его как подменили - он стал грубым, нетерпимым и когда-то большой и добрый папа превратился для меня в каменное изваяние, которое безразлично взирает на меня своими холодными неживыми глазами. Но несмотря на его тяжелый характер я всё же люблю его. Он заботится обо мне, хоть и косвенно. Покупает одежду, кормит и дает кров. Учитывая то, что я его очень раздражаю, удивительно, что он до сих пор не отвез меня в детский дом. Так и живем - как вовремя холодной войны между США и СССР. Кстати, интересно чем он сейчас занимается. Мы не поздоровались, у меня есть ключи, но я знаю, в такое время он дома. Скорее всего уныло сидит, уткнувшись в свой ноутбук по уши в делах, связанных с работой. Скукота. Переодеваюсь, надеваю свой любимый короткий темно-синий топ а-ля футболка из 80-х и темно-коричневые штаны. Люблю приглушенные оттенки. Прохожу в коридоре мимо двери отца, откуда доносится его слегка грубоватый, но для политиков вполне себе свойственный, голос. Да, даже от него у меня мурашки по коже. До жути. Достаю из холодильника заботливо приготовленный обед нашей служанкой и приступаю к трапезе. Едва слышно поскрипывает дверь, оповещая меня о том, что хозяин квартиры покинул свою берлогу. Шаги приближаются к кухне отчего мне становится немного не по себе. — День добрый. — Спокойно и лаконично замечает он, наливая себе воды из кувшина. — Привет! — Будничным тоном вторю ему я. Он делает глоток, я вижу как дергается его кадык от этого незатейливого движения и мой взгляд встречается с его, наполненным холодным безразличием какого-нибудь мертвого моря на Севере нашей необъятной страны. Он обычно одет. Белая футболка, темно-синие штаны и черные резиновые тапки. Батя одним словом. Из формальной вежливости отводя свой взор он спрашивает: — Как твои дела в школе? Как герой в пьесе также понимаю, что нужно отыграть свою роль. — Замечательно, получила сегодня пятерку по математике. А как у тебя дела на работе? Он уже присел на стул рядом, но напротив меня. Легкими движениями руки намазал масло на батон. — Да как обычно. — Произносит он даже не поднимая на меня своих глаз. Дальше мы едим в тишине, каждый думая о своем. Я периодически поглядываю на него из праздного интереса, а он на меня нет, целиком и полностью погруженный в свои мысли. Выглядит он конечно уставшим. Такого его, с мешками под уставшими глазами, бледного от недосыпа и тяжелой выматывающей работы, хочется подойти и просто обнять. Но я понимаю, что между нами есть дистанция. И дело даже не в метре, который разделяет нас, а в целой пропасти между нами. Я не знаю любит ли он меня. Скорее всего просто терпит до тех пор пока мне не исполнится 18 лет. Затем он скорее всего предложит мне съехать в квартиру, купленную им на моё совершеннолетие. Мне уже давно не обидно, что он так холоден. Кажется, что мы никогда с ним не были по-настоящему близки. И едва ли будем. Я убираю в посудомоечную машину свою тарелку с кружкой, а он наклоняется для того, чтобы положить туда блюдце. Затем также бесшумно уходит, оставляя за собой мой любимый шлейф дорогого парфюма. Незримое присутствие отца в квартире.