Алексей. Степан. Эпизод 3.

Ремнев приехал через неделю после разговора Степана и Михаила и сразу же отправился в свою квартиру. Они не пересекались и не разговаривали с лета. Коваленко эта ситуация абсолютно устраивала. Он совершенно не переживал по этому поводу. «Мы же взрослые люди», — рассуждал он, прислушиваясь через входную дверь, чтобы выйти в магазин. «Нам нечего шарахаться друг от друга», — уговаривал он себя, высматривая Лешкину машину на стоянке у гипермаркета. После того, как попросил Ирину сообщать, стоит ли фольксваген во дворе или нет, получил очень исчерпывающий ответ. «Пошел на хер!» — коротко ответила она и теперь ему приходилось быстро-быстро преодолевать расстояние через двор до квартиры, озираясь по сторонам. С работой пока ничего не получалось. Резюме были разосланы, знакомые задействованы, интернет сканировался каждый день. Но то, что предлагалось, его не устраивало. Сбережения заканчивались и мысль о том, чтобы пойти программистом в простую фирму, все чаще и чаще посещала Степана. Кто в шесть вечера не придет в кафе в гипермаркете, тот трусливая курица. Неожиданное смс-сообщение от Ремнева заставило подскочить давление. «И что это значит? Он хочет поговорить со мной? А почему в таком людном месте?» Вопросы озадачили его еще больше. В назначенное время Коваленко не торопясь, всеми силами стараясь скрыть внутренний тремор, поднялся на нужный этаж торгового центра. Он остановился, скрытый искусственными зарослями и оглядел площадку, на которой стояли столики. Ремнев сидел в дальнем углу около панорамного окна и со скучающим видом изучал что-то в телефоне. Высокий, худой, спокойный и все так же выглядевший моложе своих лет. Сердце у мужчины непроизвольно пропустило удар. «Как же я скучаю», — эта мысль заставила его еще несколько мгновений постоять в укрытии, чтобы собраться с духом и силами. Решительно подойдя, сел напротив. Засунул руки поглубже в карманы, чтобы не было видно, как они трясутся, и поднял взгляд, изо всех сил стараясь сохранить спокойное равнодушие. — Привет, — светло-серые глаза радостно вспыхнули, когда он подошел. — Добрый вечер, — решил подчеркнуть официальность визита Коваленко. — Чего скрывался от меня? Щеки у Степана слегка порозовели от того, что все его ухищрения не прошли незамеченными. — У нас с тобой разное время бодрствования. — Ну да, конечно, — кивнул, соглашаясь с ним Алексей. — Знаешь, я долго думал над нашим последним разговором и решил, что мне не обязательно разделять твою точку зрения. — На что конкретно? — На то, чтобы расстаться. — Боюсь, с этим уже ничего не поделать, — мужчина усмехнулся. — Как ты заставишь меня опять жить с тобой, если я этого не хочу? — Просто. Я опять влюблю тебя в себя. — Ого, заявочки! Ты не много на себя берешь, мальчишка? — - Немного, старая развалина. Ты же без понятия, сколько сил я потратил в этих командировках, чтобы зарекомендовать себя и завести нужные знакомства. А все для чего? Чтобы быть на одном профессиональном уровне с тобой. Чтобы ты не смотрел на меня, как на бестолковый придаток рядом с собой. Чтобы ты принял меня, как равного, полноценного партнера. — И что это значит? — Это значит, что мне предложили остаться в головном офисе, но я отказался, ссылаясь, что у меня здесь очень важные люди остаются. Они подумали-подумали и решили перевести меня сюда начальником моего же отдела. — А твоего начальника куда денут? — внутренне холодея, поинтересовался Коваленко. — А его в Питер забирают, как и планировалось несколько лет назад. — Пока я только усвоил, что ты неплохо устроился. Но с чего ты решил, будто знаешь, что мне надо? Чтобы ты был рядом со мной «в богатстве и бедности»? — Ты мне совсем не доверяешь, что ли? — возмутился Алексей. «Я себе-то не доверяю», — подумал Степан, но промолчал. — В принципе правильно делаешь. Я еще хотел тебя «порадовать». Я разговаривал с твоим отцом, предложил им переехать в мою квартиру, пока ситуация в стране не стабилизируется. Он с тобой на днях созвонится уточнить детали. Так что мне по любому придется жить с тобой, как и раньше. И я постараюсь, чтобы ты опять почувствовал то же, что и было между нами в самом начале. Помнишь? Тебе не отвертеться от меня так просто, Степан, — с улыбкой Алексей скользил взглядом по лицу Коваленко, ожидая ответную реакцию. Но тот был слишком ошарашен потоком информации, что не знал на какую новость и как реагировать. — Наглеешь, мальчишка. — Немного. Я устал играть в твою игру и соскучился. — Чьи проблемы? — Это не проблемы, а факты. И хочу заметить, что по твоим правилам действовать больше не хочу. Ты забыл спросить мое мнение по этому поводу. — Как бы оно меня не очень интересует. — Как бы я тоже хочу высказаться, — Алексей потянулся за телефоном и скользнул пальцем по экрану. — «Каждое мое утро начинается с осознания мысли, что тебя нет рядом, что ты далеко, что у тебя другие проблемы и другой путь отличный от меня. Каждый день я вижу твои черты и смех в прохожих. Каждый вечер я одергиваю себя, что мне не обсудить с тобой проблемы или происходящие события. Каждую ночь я ложусь в холодную постель и твоя половина кровати теперь всегда пуста. Считается, что кто больше любит тот и проигрывает. Хорошо, что ты не знаешь о моих чувствах, о счастье и благодарности, которые переполняют меня за то, что ты остановился в моей жизни, задержался в ней, принес мне столько радости и блаженства, иначе бы понял, как я проигрался с тобой в пух и прах! И пусть дороги наши разошлись, я всегда буду помнить о том времени, которое мы провели вместе. Спасибо тебе и прощай. Для моего Придурка от Зануды». Это мог написать только очень любящий человек. Не находишь? — Откуда… — с трудом выдавил из себя Степан. — Все просто. Даже если сообщения не зачитывают в эфире, они поступают на сайт радио и их всегда можно прочитать позже. Это самые страстные и желанные слова, сказанные для меня. Даже в пьяном угаре ты бы никогда не признался в своих чувствах. Так ведь? Коваленко резко захотелось провалиться сквозь землю, сбежать, сгореть от стыда, испепелиться и развеяться по ветру, лишь бы только не видеть эти серые, пристальные и ласковые глаза. — Млять. Ты не должен был увидеть это… — Но увидел, прочитал и моей радости нет предела, — Ремнев опустил руки под стол и ухватил Степана за коленку. — Спасибо тебе, ты не представляешь, что это для меня значит. — Это уже не имеет значения… — Имеет и очень большое. Прости, что я не доверял тебе, сомневался в твоих чувствах. — Леша, все прошло… — Я не принимаю твой ответ, Степа. Я буду с тобой, как и раньше. И даже если ты сейчас против, то я направлю все силы, чтобы вернуть тебя. Сделаю так, что ты опять полюбишь меня. — Пр… — начал было он. — Ну же скажи это, — взмолился парень. У Степана зазвонил телефон. От неожиданности мужчина встрепенулся. Воспользовавшись этим, он подскочил со стула. — Пр…прости, — выкрутился Коваленко. — Какой-то номер незнакомый. Я отойду, — стараясь сбежать от разговора, пробормотал мужчина. — Алло. — Даже по твоему «Алло» понятно, что ты не в духе, — услышал на том конце связи. — Кто это? — Твой спаситель и благодетель, — голос был смутно знакомый, но Степан не мог поверить, что этот человек позвонил бы ему в здравом уме и твердой памяти. — Если это какой-то розыгрыш, то я отключаюсь, — отрезал Коваленко. — Подожди-подожди. Ты совсем шуток не понимаешь? Да? Это я. Женя, лучший кореш Лешки. — Я-то надеялся, что мне померещилось. Что ты хочешь, «Женя-лучший-кореш-Лешки»? — Ты не поверишь, но я хочу предложить тебе работу. — Смешно. И ты прав, я тебе не верю. — Я серьезно. — С чего вдруг? — Не «вдруг». Мне нужен человек. Грамотный организатор и отличный технарь, с опытом работы и желанием работать. Я долго искал. Гору резюме пересмотрел, пока мне тебя не рекомендовали. Сначала даже не поверил, если честно, но видимо это судьба. — Что-то мне не верится в твои благие намерения. — Как хочешь. Я могу и через контору официально запрос сделать, чтобы тебе спокойней было, раз уж ты такой впечатлительный. — Я все равно не понимаю тебя. — Хоспоти, какой же ты упрямец! Просто можешь поверить, что твой парень мне не безразличен и мне не все равно, где он и с кем. Его жизнь мне важна и если я могу чем-то помочь, то всегда готов это сделать. А раз так уж сложилось, что ему от меня ничего не надо, но я все равно могу облегчить Ремневу жизнь, оказав тебе услугу. Он любит тебя, хоть и не понимаю за что. А ведь я честно пытался понять, что в тебе такого незаменимого. Правда-правда. — Ты же понимаешь, что я не буду чувствовать себя обязанным чем-то тебе? — Да и не надо. Мне действительно нужен человек. И мне действительно ты подходишь по всем параметрам. Ясно? Коваленко немного поколебался. — Что за работа? — Наконец-то здравая мысль! Имей в виду, будет еще собеседование и конкурс. Но не переживай, ты его пройдешь с моей подачи. А теперь слушай… Степан не перебивая слушал, что говорил Евгений. Удивление от этой новости переросло в сомнение, сомнение сменилось на радость и затем на ликование. Стараясь скрыть эмоции, он согласился. — В моем лице приобретаешь «большой геморрой»? В курсе? — на прощание предупредил его Степан. — Догадываюсь, но постараюсь смотреть на тебя, как на профессионала, а не как на Лешкиного партнера. Степан отключил телефон и осторожно посмотрел на Ремнева. Тот сидел и с волнением и тревогой ожидал своего вердикта. Их разделяло метров десять. Вокруг стояли столики, между ними ходили люди. Кто-то пришел на свидание, кто-то просто перекусить, кто-то громко разговаривал в компании, носились и смеялись дети. Но Степана не покидало ощущение, что они только одни в этот момент. Мужчина отвернулся и не торопясь пошел к лифтам. Возле хромированных дверей остановился и обернулся назад. Ремнев продолжал сидеть на том же месте, но только смотреть на него было больно. Казалось, что из парня выдернули стержень. Плечи опустились, лицо посерело, а глаза почернели от грусти. Он смотрел на Коваленко, закусив нижнюю губу, с немым укором и тоской. — Придурок! — громко на весь зал позвал Степан. Все присутствующие обернулись на окрик. — Ты домой идешь? В тот же момент, когда мужчина нажал на кнопку вызова, громкий скрежет стула по полу привлек внимание посетителей. Еще через мгновение его обняли за плечи и увлекли в кабину лифта. — К тебе или ко мне? — внезапно охрипшим голосом спросил Степан. — К нам, Степочка. К нам. Вопрос в другом. Там, где я сейчас живу или ты? — Где ты. Неизвестно когда еще выдастся возможность это делать у тебя. — Что-то хорошее случилось? — поинтересовался парень, видя, что настроение у Коваленко резко изменилось. — Похоже на то. Мне сейчас предложили работу. — Поздравляю. Какую? — Быть представителем одной IT- компании, — он назвал компанию и Алексей от удивления присвистнул. — Ничего себе! — Они собираются поставлять сюда оборудование и здесь требуется человек, который будет ездить по области, ставить подписи на договорах, заключать сделки и так далее. — Как же ты со своим «топографическим кретинизмом» справишься? — Значит, нужен хороший навигатор. — Могу с тобой поездить первое время. Потом придумаем что-нибудь. — Спасибо, конечно, за помощь, но я постараюсь сам эту проблему решить. Ты со своей работой сначала разобрался бы, «товарищ начальник». — Завидно? — Еще чего! — самодовольно усмехнулся Коваленко. — Как же я соскучился по твоим ямочкам на щеках, — тихо промолвил Алексей. Потом полночи Степан выслушивал, что он сволочной, невероятный, потрясающий эгоист, без которого жить невозможно. Он не спорил. Не мог. То рот был занят, то внятно сформулировать не получалось. Из него вырывались одни только «Еще!» и вздохи удовлетворения. А позже, когда был в очередной раз вылизан, вылюблен, вымыт и уложен на свежих простынях, его со спины крепко обняли. Ремнев уткнулся в его макушку, вдыхая знакомый запах. Мужчина на ощупь нашел его ладонь и двумя руками прижал ее к лицу. Алексей приподнялся на локте и поцеловал в висок, стирая влагу из глаз. — Больно? Степан отрицательно мотнул головой. Больно было внутри, где глупое сердце то сжималось тисками, то начинало вырываться из груди. И запоздалая мысль, что он мог по глупости потерять этого человека, вымораживала все внутренности. — Прости, я перестарался, но не могу обещать, что это не повторится. Они помолчали, наслаждаясь тишиной. — Инцидент исчерпан? — наконец спросил Ремнев. Коваленко кивнул и, помолчав, добавил: — Но не могу обещать, что не буду вести себя как эгоистичная задница. Парень хмыкнул и Коваленко почувствовал, как тот счастливо улыбается в темноте.