«Почему нет?»

      Иногда люди теряются. Что-то, что произошло в прошлом, отпечаток ложится на душу. Сергей пострадал от того, что произошло в туннелях при обрушении и в следующую ночь он улетел на «Ибисе». Николай нашел для него тихую гавань у Дувы, где бывший солдат теперь помогал контрабандистам и, возможно, по крупицам собирал себя заново.       На рассвете Элисса, Николай, Алина, Мал и близнецы собрались вокруг карт и дневников Морозова. Требовалось обсудить план действий по охоте на Жар-птицу на юге Сикурзоя.       — Дело не только в том, что журналы не окончены, — сказал Николай, стоя над записями Морозова, которые так усердно охранял Давил. — Кому-нибудь ещё показалось, что Морозов немного… эксцентричен?       — Если под «эксцентричен» ты подразумеваешь безумен, то да, — признала Алина.       — Надеюсь, он может быть одновременно безумен и прав.       Принц задумчиво посмотрел на карту на стене.       — И это по-прежнему наша единственная подсказка? — он постучал по невзрачной долине на южной границе. — Нас ждет неблизкая дорога ради каких-то двух каменных обломков.       Неприметная долина на южной границе — Два Столба. Родина Алины и Мала. Ключ к загадке.       — В Мурине есть заброшенная медная шахта, — предложил Николай. — «Выпь» может пришвартоваться там, а дальше — пешком.       — Почему бы не лететь прямо в Сикурзой? — нахмурился Мал.       Тамара покачала головой.       — Там будет сложно сманеврировать. Мало мест для посадки и рельеф более опасный.       — Хорошо, — согласился Мал. — Тогда приземляемся в Мурине и идем через перевал Жидкова.       — У нас будет хорошее прикрытие, — отозвался Толя. — Невский говорит, что множество людей идут через приграничные города, пытаясь покинуть Равку до наступления зимы, когда горы будет невозможно перейти.       — Сколько времени уйдет на поиски? — спросил Николай.       Все взгляды устремились к Малу.       — Месяц? День? — Он пожал плечами. — Оленя я искал полгода. Морского хлыста — неделю. Сикурзой — это дикая земля. Чем раньше выдвинемся, тем лучше.       — Экипаж для «Выпи» готов? — Николай перевел взгляд на Тамару.       Та едва не подпрыгнула от восторга — капитанство было её мечтой.       — Зоя плохо умеет работать в команде, — ответила Тамара, — но нам нужны шквальные, и они с Надей — наши лучшие кандидаты. Стигг неплохо справляется с тросами, да и нам не помешает хотя бы один инферн на борту. Завтра можем провести пробный полет. Я спрашивала у Элис, ведьма мне явно не помешает, но она… — Тамара взглянула на подругу.       — Я должна остаться здесь, на случай, если Дарклинг нас найдет. И к тому же, меня разыскивают все бандиты Равки и Фьерды.       Николай кивнул соглашаясь.       — Я добавила в список одного из твоих проливных и фабрикатора, — ответила Тамара. — Мне будет спокойней, если для всех остальных задач мы возьмем наших людей.       — Отшельники преданы мне.       — Может, и так. Но мы уже хорошо сработались.       Их маленькая группа разделялась.       — Если всё пойдет по плану, — сказала Тамара, — мы будем готовы к отлету к концу недели.       — Если всё пойдёт по плану, — Тамара встала, — через неделю мы вылетаем.

***

Элисса осторожно приоткрыла дверь в обсерваторию. Толстые стеклянные панели купола пропускали лунный свет, заливая комнату призрачным сиянием. Воздух здесь пахнул металлом, старыми книгами и чем-то неуловимо космическим — как будто сама вечность застыла в этих стенах.       Элисса стояла у массивного телескопа, ее пальцы скользили по холодной латуни, изучая замысловатые механизмы. Лунный свет, проникающий сквозь стеклянный купол, ложился синеватыми бликами на ее лицо. Она прильнула к окуляру, но звезды казались размытыми — она не знала, как правильно настроить прибор.       — Нужно сначала отрегулировать линзу, — раздался за ее спиной низкий голос.       Элисса не вздрогнула — она почувствовала его приближение еще до того, как он заговорил.       — Ты следишь за мной, Ланцов? — она не обернулась, но губы сами растянулись в улыбке.       — И в мыслях не было, — он подошел вплотную, его грудь почти касалась ее спины. — Дай-ка я покажу.       Его руки легли поверх ее пальцев, теплые и уверенные. Он повернул винт, подкрутил механизм, и вдруг — звезды вспыхнули в окуляре, четкие и ослепительные.       — Попробуй теперь, — он не отошел, его дыхание касалось ее шеи.       Элисса наклонилась, и все остальное перестало существовать. Галактика развернулась перед ней — миллиарды огней, туманности, словно размазанные по черному бархату космоса.       — Это... — она замерла.       — Красиво, да? — его голос звучал тихо, почти вкрадчиво. — Когда я был ребенком, я думал, что звезды — это глаза богов.       — А сейчас?       — Сейчас я знаю, что они просто ждут, когда мы до них доберемся.       Она снова посмотрела в телескоп, но теперь чувствовала его присутствие гораздо острее. Тепло его тела, тихое дыхание, запах металла и кожи.       — А вот эта, — он вдруг наклонился, его губы оказались совсем близко к ее уху, — называется Полярной. Она не двигается. Все остальные звезды вращаются вокруг нее.       Элисса замерла. Не из-за звезды. Из-за его голоса, который звучал слишком тихо, слишком близко.       — Как король среди придворных, — прошептала она.       — Или как принцесса среди подданных, — он отступил, но его взгляд все еще держал ее.       Тишина. Только звезды над головой и странное, новое чувство, которое Элисса не могла назвать.       — Спасибо, — наконец сказала она.       — Всегда к твоим услугам, ваше высочество, — он поклонился с преувеличенной театральностью, но в глазах все еще светилась искренность.       Элисса улыбнулась. Может быть, звезды были не так далеки, как ей казалось.

***

      Когда наконец закончились бесконечные споры о боеприпасах, непредсказуемых горных штормах и непромокаемой экипировке, солнце уже клонилось к закату, оставляя за собой лишь бледные отблески на каменных стенах Прялки. Усталость висела в воздухе густым маревом, и все мечтали хотя бы ненадолго вырваться из этого круга бесконечных приготовлений.       Большая часть отряда собралась в шумной импровизированной столовой на западной стороне крепости, где пахло жареным мясом и крепким кофе. Но Элиссе было не до шумного застолья — после очередного странного разговора с Багрой ей нужна была тишина. Захватив теплую булочку с корицей и дымящийся чашку сладкого чая, она выбралась на пустынную южную террасу, где ветер и холод могли остудить ее мысли.       Мороз впивался в кожу, но Брум даже обрадовалась этому — резкий холод был как глоток свежего воздуха после душных коридоров. Небо, чистое и бездонное, казалось слишком ярким для этого времени года, а солнце, низко висящее над горизонтом, бросало длинные синие тени на бескрайнее море облаков внизу. Она медленно отхлебывала чай, пока ветер играл с меховой опушкой ее капюшона, а вдалеке белел засыпанный снегом кратер — немой напоминатель ее силы.       Элисса вздохнула. Багра, конечно, могла бы рассказать ей больше о ее природе, но что из этого? Никто не смог бы ответить на главный вопрос: кто она на самом деле? Только она сама могла найти ответ.       Сколько жизней забрал Дарклинг? Сколько жизней он прожил за столетия своего существования? Может, после такого срока жизнь и смерть теряют смысл, становятся просто разными оттенками одного и того же холода. Брум боялась этого. Боялась стать такой же — забывшей, что значит быть человеком, а не орудием разрушения.       Она подняла руку, и магия ответила ей мгновенно, потянувшись вверх гибкой ледяной лентой, играя в последних лучах солнца. Так легко. Слишком легко.       Поставив чашку на каменный парапет, она прислонилась к стене, откуда открывался вид на древние ступени, врезанные в скалу. Тамара рассказывала, что когда-то паломники поднимались по ним на коленях, истязая плоть во имя веры. Ужас. Но разве ее собственный путь был чем-то легче?       Мысли о вчерашнем вечере не давали Элиссе покоя. Она сжимала чашку с чаем, ощущая, как тепло проникает в озябшие пальцы, но внутри все еще горело от того странного, тревожного тепла, что разлилось по телу в обсерватории.       Его руки на ее руках.       Дыхание на шее.       Голос, низкий и настойчивый, будто он говорил не о звездах, а о чем-то гораздо более личном.       Но когда он стоял так близко, она чувствовала не только напряжение, но и что-то еще.       Что-то опасное.       Что-то, от чего сердце билось чаще, а в груди сжималось странное, непонятное чувство.       Элисса резко вдохнула и впилась пальцами в каменный парапет. Нет. Она не позволит себе думать об этом. Не сейчас. Не когда впереди — охота на Жар-птицу, не когда Дарклинг где-то рядом, не когда…       Не когда она до сих пор не знает, кто она сама.       Но когда она снова подняла взгляд, кратер вдали напомнил ей о ее силе.       А звезды, уже зажигающиеся на вечернем небе, — о его словах.       — Если ты собираешься прыгать вниз, — раздался вдруг знакомый голос, — дай мне хотя бы пару часов сочинить достойную балладу в твою честь.       Элисса резко обернулась. Николай выходил на террасу, его светлые волосы искрились в последних лучах заходящего солнца. На плечи он небрежно накинул шинель с золотым шитьём, где двуглавый орёл казался живым на тёмной ткани.       — Что-нибудь трогательное, — продолжил он, притворно закатывая глаза к небу. — Со скрипками, слезами и обязательно про несчастную принцессу, что предпочла смерть неволе.       — Если я буду медлить, то успею услышать, как ты это поёшь, — парировала Элисса, но уголки её губ дрогнули.       — К счастью, у меня превосходный баритон, — он театрально приложил руку к груди. — Хочешь услышать прямо сейчас?       Элис сморщила нос.       — Нет, спасибо.       — Ты — моя повелительница, — Николай сделал преувеличенный поклон, едва не теряя равновесия. — Особенно после такого представления, — он кивнул в сторону кратера. — Прикажешь снимать шляпу при встрече? Или падать ниц?       — Впечатляет, не правда ли? — Девушка вздохнула. — Но Дарклинг учился всему у Багры. У него были сотни лет, чтобы совладать со своей силой. А мне понадобился только один разговор с этой женщиной.       — Она меня пугает.       — А мне она нравится.       Николай усмехнулся.       — Ей, кажется, я была даже интересна. Она сказала, что никогда не видела подобное. А она, как ты знаешь, прожила долгую жизнь.       Девушка вдруг наморщила лоб. Она о чем-то задумалась. О чем-то, что ей совсем не нравилось.       — В чем дело?       Элисса отмахнулась от навязчивых мыслей.       — Просто... На твоем дне рождения, когда все увидели мою истинную суть... — голос ее дрогнул. — Ты же видел их лица? Этот ужас?       — А что почувствовала ты? — мягко спросил Николай, делая шаг ближе.       — Грусть. И... понимание. — Она подняла глаза, встречая его взгляд. — Иногда мне кажется, Дарклинг в чем-то был прав.       Элисса ожидала, что Николай осудит ее, но он понимающе кивнул.        — Он хотел прекратить вековую охоту на гришей, — продолжила Элисса, слова теперь лились как вода из прорванной плотины. — И ради этого был готов на всё. Даже на Скверну. Его ошибка... — она сжала кулаки, — в нетерпении. В желании изменить всё одним махом. Будь он осторожнее... мудрее... возможно...       — Нет. — Николай резко перебил ее. — Ты... права. — Он провел рукой по лицу, внезапно выглядев усталым. — Я сам не раз ловил себя на этих мыслях. Но... — его голос окреп, — когда мы покончим с ним, я сделаю так, чтобы гришам больше не пришлось прятаться. Клянусь.       Элисса неожиданно рассмеялась — звонко, искренне, будто сбросив с плеч тяжелый груз. Губы растянулись в широкой улыбке, а в глазах вспыхнул озорной огонек.       — Что? — Николай поднял бровь, но уголки его губ тоже дрогнули. — Мое лицо сегодня особенно смешное?       — Просто... — она сделала паузу, собираясь с мыслями, — я вдруг осознала, как же мне повезло, что в тот день я запрыгнула именно на твой корабль.       Николай коротко рассмеялся. Тишина, наступившая между ними, была удивительно комфортной. Лишь ветер играл прядями их волос, пока принц не нарушил молчание неожиданным вопросом:       — Знаешь, кто такой Магнус Опьер?       — Конечно. Фьерданский посол, бывалый моряк, сделал состояние на судоходстве. Я как-то разговаривала с его отцом. Странный старик, конечно. Он однажды высказал мне, что девушкам не дозволено держать в руках оружие. Я смело поставила его на место. С Магнусом Опьером мы знакомы. Не близко, но так как я принцесса…       Николай усмехнулся, явно представляя эту сцену.       — Хотел бы я посмотреть на это. Кстати... — он сделал драматическую паузу, — Магнус Опьер — мой отец.       Элисса и не знала, что сказать. Такое заявление было слишком громким. Однако, Василий сам об этом не открыто объявлял всюду, где не положено об этом говорить. Николай с легкостью говорил об обстоятельствах своего появления на свет, но Брум знала, что это ранило его больше, чем он показывал.       — Было... странно узнать правду, — продолжил Николай, глядя куда-то вдаль. — В глубине души я всегда надеялся, что это всего лишь слухи.       — Значит... ты наполовину фьерданец, — медленно произнесла Элисса.       — Вижу, тебя это забавляет, — он бросил на нее насмешливый взгляд.       — Но ты всё равно станешь отличным королем Равки.       — Само собой, — Николай фыркнул, смахнув невидимую пылинку с рукава. — Я опечален, но не сломлен. Хотя... — его голос на мгновение дрогнул, — не знаю, простит ли меня когда-нибудь мать за это изгнание.       Что хуже: лишиться матери или не иметь возможность вновь обнять её? В любом случае Элисса сочувствовала ему. Он потерял всех своих родных одного за другим — сначала брата, теперь родителей. Брум вспомнила про свою семью и она прекрасно понимала его.       — Мне жаль, Николай.       — Чего тут жалеть? Я наконец добился того, чего хотел. Король отрекся, путь к трону свободен. Если бы нашего внимания не требовал всемогущий диктатор со своей ордой чудищ, я бы сейчас открывал бутылку шампанского.       Но Элисса видела сквозь этот фарс. Он не хотел получать корону ценой смерти брата и позора отца. Не таким должен был быть его путь к власти. И в этот момент она вдруг осознала — несмотря на все их разногласия, предательства и обиды, они понимали друг друга лучше, чем кто-либо еще в этом мире.       — Когда ты коронуешься? — спросила Элисса.       — Когда мы победим. Либо меня коронуют в Ос Альте, либо никак. И мой первый шаг — укрепление союза с Западной Равкой.       В голове Элиссы всплыли слова Багры о ее предназначении. Как она может помочь ему, когда сама не понимает, кто она? Но губы сами произнесли:       — Мы победим.       Голос звучал тверже, чем она ожидала.       — С твоих уст это звучит так легко. У тебя всё ещё есть надежда?       — Ну, мы всё ещё дышим, — Элисса пожала плечами.       Николай смотрел на неё так, словно если бы сейчас рухнул мир, он даже не моргнул бы.       — Знаешь, ты могла бы рассказать мне о Жене.       Брум кольнуло чувство вины.       — Мало кто пытался её защитить. Может, в какой-то мере, я почувствовала, что мы с ней чем-то похожи.       Николай кивнул, но его взгляд стал тяжелее:       — Я не хочу, чтобы между нами была ложь, Элисса.       — Я тоже. Но даже целой вечности не хватит, чтобы рассказать всю правду, — она горько усмехнулась.       Уголки его губ дрогнули:       — Тогда найдем кого-то, кто изготовит эликсир бессмертия. У нас есть ведьма, фабрикаторы и целая библиотека запретных знаний. Разве не в этом прелесть нашего союза?       Брум улыбнулась.       — Я слышала, что ведьмы хорошо варят зелья. Но, кажется, я не из тех.       Но Николай смотрел на нее так пристально, словно пытался прочитать тайные мысли, скрытые за ее улыбкой. Его взгляд был тяжелым, невыносимо обжигающим, и Элисса почувствовала, как тепло разливается по щекам. Еще мгновение — и она потеряет контроль над собой...       Внезапно движение внизу привлекло ее внимание. Она резко отвернулась, ухватившись за перила как за спасительную соломинку.       — Джель... Он что, бежит по обледенелым ступеням? — ее голос прозвучал неестественно высоко.       Ланцов встрепенулся.       Элисса посмотрела сквозь туман и все еще чувствовала на себе взгляд принца. По узким петляющим вдоль утеса ступеням взбирался Оретцев, выдыхая пар в морозный воздух. Голова пригнута, за плечами рюкзак.       — Вдохновляющее зрелище, — произнес Николай, и хотя голос его звучал по-прежнему беспечно, Элисса ощущала его взгляд на своей спине. — Если он продолжит в таком темпе, мне придется срочно заняться самосовершенствованием. Кстати, — он сделал паузу, — как ты себя чувствуешь после использования магии?       Элисса медленно обернулась, встречая его глаза.       — На самом деле, гораздо лучше, — призналась она. Ее пальцы невольно коснулись шрама на губе. — Моя сила... будто ожила. Даже шрамы начали заживать. Все, кроме этого.       — Знаешь, с этим шрамом ты выглядишь еще опаснее, — прошептал он, и вдруг громко, с театральным пафосом воскликнул: — Берегитесь, Северная Ведьма! Всех вас ждет неминуемая гибель!       Элисса фыркнула, закатив глаза, но не смогла сдержать улыбки. А он продолжал смотреть на нее — слишком пристально, слишком...       — Перестань, — бросила она, отворачиваясь.       — Перестать что?       — Смотреть на меня, будто я что-то тебе должна.       Николай замер. Затем медленно улыбнулся — той опасной улыбкой, от которой по спине пробегали мурашки.       — А разве не должна? — его голос стал тише, но каждое слово звучало четче в морозном воздухе. — Я бы предпочел вернуть свое сердце.       Мир остановился.       Ветер замер. Звуки исчезли. Даже холод, казалось, отступил перед внезапным жаром, разлившимся по ее телу.       Элисса не могла пошевелиться, не могла дышать. Ее сердце бешено колотилось, будто пыталось вырваться из груди — прямо к нему.       А он стоял, все так же улыбаясь, и ждал...       — Николай, я... мы не можем.       Голос её дрогнул, слова застряли в горле, будто колючий ком.       — Почему?       Брум заметила искреннее удивление на лице принца. Она и сама не знала, почему так поступает.       — Если бы ты не был будущим королем Равки, а я не была королевской особой, а просто девушкой. Ты бы хотел этого?       Николай резко шагнул вперёд, его пальцы крепко схватили её руки, не оставляя пути к отступлению. Глаза горели такой интенсивностью, что Элиссе показалось, будто он видит сквозь все её стены.       — Элисса, — его голос звучал низко, почти хрипло, — рядом с тобой я впервые чувствую себя собой. Не принцем. Не Ланцовым. Просто... человеком. И я не знал, что это вообще возможно, пока не встретил тебя.       — Не надо, Николай… — тихо, но уверенно произносила Элисса, делая шаг назад и высвобождая руки, прекрасно зная, что отступать некуда.       Она отступала, не разрывая с ним зрительный контакт. Следя за каждым его самым малейшим движением. Хотя прекрасно знала, что, если Николай захочет, то преодолеет в доли секунды разделяющее их расстояние и она даже не заметит этого.       — Что не надо, Элисса? — также тихо произнес принц.       Они были совершенно одни. Только ветер, звёзды и это невыносимое напряжение, витающее между ними.       — Ты знаешь, — прошептала девушка, делая ещё один шаг от него ближе к перилам. Она посмотрела вниз, на пол, который был покрыт слоем снега. Элисса больше не могла вынести этого пытливого, внимательного взгляда карих глаз, задевающего каждое нервное окончание и принуждающее её пылать жарким огнем. Никогда прежде она не чувствовала себя так.       Элис здесь с ним один на один. Сколько раз они оставались одни, но на этот раз это было сильнейшим испытанием. Для них обоих. Николай пошел в контрнаступление.       Если бы Брум сейчас посмотрела на него, то заметила бы, как подрагивают его уголки губ. Он всё прекрасно понимал, видел. Он знал, что её тянет к нему, как и его к ней. Только, в отличие от него, Элисса все еще сопротивлялась этому влечению и боролась с собой. А он — нет.       И в каком-то смысле Николай понимал её. Понимал, что возможно у них нет будущего из-за того, кем они являлись. Но ему так не хотелось об этом думать.       — Скажи мне уйти, потому что сам я не уйду.       Брум подняла глаза. Она взглянула на него и увидела, как он на неё смотрит, будто молит. Просит, чтобы она этого не говорила. И что-то в её сердце вспыхнула, что-то, что подсказывало, что она никогда не сможет сказать ему: «уйди».       Николай не успел просчитать тот момент, когда девушка быстро преодолела между ними расстояние и примкнула к его губам. Страстно и так желанно. Николай тут же углубил поцелуй, положил ладонь на ее левую щеку и зарылся пальцами в ее темные волосы. Элисса забыла обо всем, когда почувствовала, как другая его рука крепко обнимает ее талию. Она прижалась к нему всем телом и коснулась ладонью его подбородка, покрытого щетиной.       Только необходимость вздохнуть заставила их оторваться друг от друга.       Принцесса отчаянно глотала холодный воздух. Николай провел большим пальцем по шраму девушки. Она застонала от боли и наслаждения.       — У меня нет сил оторваться от тебя.       — И не надо…       Он снова поцеловал её. Снова ощущалась нехватка кислорода. Элисса хотела этого так сильно, что не могла ясно мыслить. Дикое желание забыть хотя бы на короткое время то, что их ожидает в ближайшие дни, полностью овладело девушкой.       Николай развернул их и прижал Брум к стене, переместив свои руки с ее спины на бедро.       Парень перешел от ее губ к ее шее, Элисса застонала от удовольствия. Её пальцы спрятались в его волосах. Николай издал тихий рык, когда понял, что дальше ему мешают меха и одежда. И он вновь вернулся к губам девушки.       Его руки блуждали по всему её телу, желая большего. Они оба желали большего.       — Николай… — прошептала Элисса, слегка отстраняясь от его губ. — Мы не можем здесь.       — Знаю.       Его губы широко улыбнулись, и Брум тоже улыбнулась. Они продолжали стоять в слишком неприличной позе, что, если бы кто сейчас решил сюда зайти, то неправильно бы все понял. Ну, или абсолютно правильно.       — Мне нужно найти Тамару, чтобы намазать раны.       — Я могу с этим помочь, — хищно улыбнулся будущий король.       Элисса цокнула и покачала головой.       — Я уже договорилась с Тамарой. Кроме того, она хочет рассказать мне о Наде как можно скорее.       Ее сердце все еще бешено колотилось. Николай снова прильнул к ее губам.       — Не хочу… — короткий поцелуй, — тебя… — ещё один, — отпускать. — И ещё один.       — Завтра у нас будет достаточно времени, — улыбаясь, сказал Брум.       — Я буду ждать.       Ланцов отступил назад, но через пару секунд вновь обхватил щеки девушки и поцеловал.

***

      Элисса сидела на краю кровати, приподняв майку, пока Тамара осторожными движениями наносила мазь на ее шрамы. Прохладное средство приятно холодило кожу, но мысли девушки были далеко — они возвращались к вчерашнему вечеру, к тому моменту, когда Николай... Губы сами растянулись в глупую улыбку при этом воспоминании.       — Ты прямо светишься изнутри, — прокомментировала Тамара, не отрываясь от работы. Ее пальцы аккуратно скользили по заживающим ранам. — Будто проглотила светлячка.       — Полная ерунда, — отмахнулась Элисса, но щеки предательски запылали.       — Очень даже правда, — Тамара переключилась на самую глубокую рану на животе, и ее прикосновение стало еще нежнее. — И сердце у тебя стучит, как бешеное. Признавайся уже.       — Я действительно не понимаю, о чем ты, — сделала вид, что обижается Элисса, но голос выдавал ее с головой.       Тамара резко щелкнула пальцами перед самым носом подруги:       — Не доводи меня до крайностей, ваше высочество. Я тебя хоть и люблю, но могу и допрос с пристрастием устроить.       Элисса закатила глаза и сдавленно простонала:       — Джель, я не могу об этом говорить... Это слишком...       — Ага, значит, все-таки что-то было! — Тамара торжествующе подняла палец вверх. — Дай-ка подумаю... Неужели наш любимый принц? — она игриво подняла брови, изображая театральное изумление.       Элисса не выдержала — широко улыбнулась и в смущении закрыла лицо руками.       — Неужели это так заметно? — проговорила она сквозь пальцы, затем опустила руки, обнажив раскрасневшееся лицо.       — О, да. Еще как. Что произошло?       Но в этот момент раздался резкий стук в дверь. Элисса мгновенно дернула майку вниз, как пойманная на месте преступления. В проеме показался Толя, его обычно невозмутимое лицо выражало беспокойство.       — Алина собирает всех. Что-то срочное.       Девушки переглянулись — все их веселые настроение мгновенно испарилось. Кивнув, они поспешили за Толей.       Комната Давида и Жени была наполнена напряженной тишиной, нарушаемой только тревожным дыханием собравшихся. В тесном пространстве столпились сами хозяева, Алина, Мал, близнецы и Элисса - их лица освещались колеблющимся светом масляной лампы, отбрасывающей причудливые тени на стены.       — Что случилось? — голос Давида дрогнул, его пальцы нервно перебирали складки на коленях.       Алина стояла посреди комнаты, ее осанка выдавала беспрецедентную серьезность:       — По моим сведениям, Дарклинг планирует использовать Каньон против Западной Равки.       — А Николай... — начала Тамара, но жест Заклинательницы, резко поднявшей руку, заставил ее замолчать. Элисса стиснула зубы - эта привычка Алины командовать начинала ее раздражать.       — Мне нужно знать, возможно ли это технически, — продолжила Алина, игнорируя недовольные взгляды.       Давид покачал головой, его волосы беспорядочно упали на лоб:       — Без тебя — нет. Ему потребуется войти в Неморе, чтобы расширить его.       — Он утверждает, что способен на это. И еще... — Алина сделала паузу, — что ты оставил какие-то разработки в Малом дворце.       Женя резко поднялась с кровати:       — Погоди минутку! Откуда у тебя такая информация?       — Из надежных источников, — холодно парировала Алина. — Давид, что он мог иметь в виду?       Фабрикатор побледнел. Его руки начали дрожать, бессознательно мявшие ткань брюк:       — Когда мы бежали... я оставил там свои старые записи. Но там ничего...       — Что именно там было? — не выдержала Тамара.       — Разные проекты... зеркальные отражатели, спектральные фильтры... Ничего, что могло бы помочь ему проникнуть в Каньон. Но... — он замолчал, губы его задрожали.       — Что еще? — голос Алины стал ледяным.       — Это была всего лишь теория...       — Давид!       — Чертежи стеклянного скифа! — выпалил он. — Те, что мы с Николаем разрабатывали в шутку.       В комнате повисло гнетущее молчание. Элисса перевела взгляд с одного растерянного лица на другое.       — Зачем ему стеклянный скиф? -— наконец спросила она.       — Его каркас... — Давид сглотнул, — может выдержать люмию.       Тамара резко вскочила:       — Что за люмия?!       — Разновидность жидкого огня, — прошептал Давид.       Ох, Джель…       Элисса почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Жидкий огонь Морозова... Самое опасное из его творений, настолько неконтролируемое, что изобретатель уничтожил все записи о нем в тот же день.       — Ты ведь не... — начала Женя, глаза ее расширились от ужаса.       — Нет! — Давид вскочил, его руки дрожали. — Это совершенно другая субстанция! Она производит только свет, без тепла. Я разрабатывал ее как усилитель для фотобомб против ничегоний. Теоретически...       — Огонь без жара? — перебила Алина.       — Это искусственный солнечный свет в жидкой форме, — объяснил Давид. — Но он бесполезен для Дарклинга! Для активации нужен солнечный свет, а в Каньоне...       Не закончив фразу, Алина резко подняла руки. Тени на стенах ожили, извиваясь как живые существа. Женя вскрикнула, Давид отпрянул на кровать. Близнецы синхронно схватились за оружие. Элисса почувствовала, как по ее коже побежали мурашки — эти тени напоминали те, что создавал сам Дарклинг.       Когда Алина опустила руки, тени вернулись в нормальное состояние. В комнате повисло ошеломленное молчание.       — Ты... у тебя его сила? — прошептала Женя.       — Отголоски, — ответила Алина. — Мал предполагал, что в Каньоне произошел обмен. Я взяла часть его силы, он — часть моей.       — Так вот как ты управляла тенями в котельной, — пробормотал Толя.       Алина кивнула.       Тамара резко повернулась к Малу:       — Ты скрывал это от нас!       — Я хранил ее тайну, — спокойно ответил Мал. — Как и ты поступила бы на моем месте.       Элисса и Тамара обменялись многозначительными взглядами — между ними висело невысказанное понимание, воспоминание о том, как Шуханка помогла скрыть убийство посла.       Тамара нервно скрестила руки на груди, ее пальцы впились в собственные плечи. Толя тяжелой ладонью придавил ее плечо — молчаливый знак поддержки. Элисса наблюдала за ними, вспоминая, как сама хранила их секреты. Лица всех собравшихся выражали тревогу, но не панику — они уже слишком много пережили, чтобы пугаться еще одной угрозы.       — Вы понимаете, что это значит, — голос Алины прозвучал ровно, но в нем чувствовалась стальная твердость. — Если у Дарклинга есть хотя бы часть моей силы...       — Достаточно ли этого, чтобы удержать волькр? — Женя сжала руки в кулаки, ее голос дрогнул.       — Нет, — Алина покачала головой, тени под ее глазами казались глубже при тусклом свете. — Не думаю.       Заклинательнице самой требовался усилитель, чтобы контролировать достаточное количество света для безопасного входа в Каньон. И все же... если Дарклинг действительно забрал больше, чем она предполагала... Но нет, если бы он мог использовать свет в полную силу, он бы уже давно это сделал.       — Это не имеет значения, — Давид сгорбился, его голос звучал приглушенно, будто он говорил сам с собой. — В Каньоне ему хватит даже слабого проблеска, чтобы активировать люмию.       — Значит, у него есть достаточно света для защиты, — Мал нахмурился, его взгляд скользнул по карте на столе. — Хорошо вооруженный скиф, гриши, солдаты...       — Это слишком рискованно, даже для Дарклинга, — Элисса резко покачала головой, но внутри ее грызло сомнение.       — Ты забываешь о ничегоях, — Толя скрестил руки, его массивная фигура отбрасывала тень на стену.       — Но не забывайте, что в нашем арсенале есть опасная ведьма, — Женя указала на Брум, и та непроизвольно выпрямилась.       — Заклинательница Солнца, — добавила Тамара, кивая в сторону Алины.       — Умный принц, — продолжил Толя, и в его голосе проглядывала гордость за Николая.       — Верные солдаты Первой и Второй армии, — заключил Мал, его взгляд стал тверже.       — Возможно, шанс у нас есть, — обнадеживающе произнесла Алина.       Наступила тишину, которую вскоре нарушила Элисса.       — Я расскажу вам одну легенду. Но, прошу вас, слушайте внимательно.       Взгляды всех присутствующих обратились к девушке.       Брум медленно обвела взглядом собравшихся, её голос приобрёл глубину древних сказителей.       — Давным-давно, когда ледники Фьерды были моложе, а звёзды — ближе, жила горстка изгоев, которых мир забыл.       Она сделала паузу, давая словам осесть в сознании слушателей.       — Трое. Никто не знал их имён. Первый — гриша-метаморф, способный принимать облик любого, кого касался, но потерявший свою истинную форму. Второй — женщина, чьи руки могли заживлять раны, но лишь перекладывая боль на себя. И третий — слепой стрелок, чьи стрелы никогда не пролетали мимо, но каждая выстреленная лишала его части души.       В комнате стало тихо. Алина слегка наклонилась вперёд.       — Они скрывались в развалинах древнего храма на краю пропасти, потому что ни королевства людей, ни земли гришей не принимали их. Но когда Тьма — не метафора, а сама сущность, рождённая из первородного хаоса, — поползла по земле, пожирая всё на своём пути, именно эти трое встали у неё на дороге.       Элисса подняла руку, и в свете лампы её пальцы отбросили на стену длинные алые тени.       — Метаморф прикоснулся к Тьме и стал ею — но лишь для того, чтобы заставить её усомниться в самой себе. Женщина приняла её яд в себя, терзаясь болью, но не сломавшись. А стрелок выпустил свою последнюю стрелу — ту, что должна была забрать его жизнь. Он выстрелил не в Тьму... а в небо.       — В небо? — не удержался Давид.       — Да. Чтобы разорвать облака.       Элисса улыбнулась, и в её глазах вспыхнуло что-то дикое, почти первобытное.       — Солнечный свет, пролившийся сквозь разрыв, стал их оружием. Тьма отступила — не потому, что была уничтожена, а потому что впервые за всё время... испугалась.       — Но что стало с ними? — тихо спросила Женя.       — Метаморф так и не обрёл свою форму обратно. Женщина умерла от ран, которые приняла на себя. А стрелок ослеп полностью, ибо отдал последнее, что у него оставалось.       — То есть они погибли? — нахмурился Толя.       — Нет, — Элисса покачала головой. — Они исчезли. Но легенда гласит, что где-то в горах до сих пор стоит храм, а на его стенах — три силуэта. И если тьма снова поползёт по земле... они вернутся.       Тишина.       Потом Мал хмыкнул:       — Значит, нам нужно найти храм?       — Нет, — Брум улыбнулась. — Нам нужно стать теми, кому некуда отступать.       И в этот момент где-то далеко, за стенами Прялки, завыл ветер — будто сама древняя Фьерда услышала её слова... и одобрила.