«Хаос в метеоритном дожде»

      Кухня погрузилась в тишину, нарушаемую лишь шелестом бумаг. Все сидели за столом, окружив его плотным кольцом, перед каждым — пустые чашки с остатками остывшего чая. Женя вскоре удалилась, а Давид остался, склонившись над чертежами. Его пальцы водили по бумаге, восстанавливая по памяти схемы стеклянного скифа и загадочную формулу люмии.       Остальные части Прялки пустовали, погруженные в тишину. Несмотря на то что Николая вытащили из кровати посреди ночи, он выглядел собранным и опрятным даже в накинутом поверх ночной рубашки и штанов зеленом мундире. Ему быстро объяснили ситуацию, передав все, что успела выяснить Алина.       Тамара заметила, как Элисса и Ланцов обменялись быстрыми взглядами. Ее губы растянулись в хищной ухмылке, за что она тут же получила предупредительный толчок локтем.       — Как давно ты знаешь об этом? — голос Николая был резким, но сдержанным. — Почему молчала?       — Не больше часа. — Заклинательница слегка наклонила голову. — Я задержалась лишь для того, чтобы удостовериться, поговорив с Давидом.       — Это невозможно…       — Маловероятно, — мягко поправила она. — Николай… Я узнала об этом лично от Дарклинга. Он сам мне сказал.       — Прошу прощения?       Такой вопрос был у Элиссы.       — Я могу посещать его в качестве видения. Я… сама нашла его.       Последовала долгая пауза.       — Ты можешь шпионить за ним? — наконец спросил Николай.       — Не совсем. — Она покачала головой. — Я не вижу и не слышу других, если они не рядом с ним или не взаимодействуют с ним. В этих видениях только он реален, остальное — словно тени.       Николай забарабанил пальцами по столу.       — Но мы могли бы попробовать выведать у него информацию, — восхищенно сказал он, — может, даже скормить ему ложные сведения. — Вот так моментально Николай начинал придумывать стратегию. — А с другими гришами так получится? Проникнуть в их сознание?       — Вряд ли. — Она сжала губы. — Между мной и Дарклингом… есть связь. Видимо, это навсегда.       — Надо предупредить Западную Равку, — Николай провел ладонью по лицу, и в его обычно непробиваемой уверенности впервые появилась трещина. — Им нужно срочно эвакуировать людей из прибрежных районов Каньона.       — Они разорвут союз, да? — Мал скрестил руки на груди, его голос звучал скорее как констатация факта, чем вопрос.       — Скорее всего. — Николай вздохнул. — Западная Равка согласилась на блокаду, только пока считала, что Дарклинг не ответит. Теперь всё изменится.       — А если они откажутся от союза... — Тамара прикусила губу. — Дарклинг нападёт на них?       — Дело не только в блокаде, — Элисса почувствовала, как в груди закипает знакомая горечь. — Он хочет отрезать нас от всех возможных союзников. Оставить в изоляции. И... Каньон. Он всегда хотел его контролировать. Это не просто стратегия — это одержимость.       — Сколько людей ты можешь привлечь? — спросил Мал у Николая.       — В общей сложности? Полагаю, мы могли бы собрать армию из пяти тысяч человек. Они раскиданы по гарнизонам на северо-западе, так что мобилизовать их будет непросто, но, думаю, это возможно. Ещё у нас есть причины подозревать, что некоторые из ополченцев на нашей стороне. Мне доложили о массовом дезертирстве с базы в Полизной, а также с северного и южного фронтов.       — Что насчет солнечных солдат? — поинтересовался Толя. — Они будут сражаться. Я знаю, что они готовы отдать жизнь за Алину. И уже делали это прежде.       Николай нахмурился.       — Но можем ли мы положиться на Апрата? Чего конкретно он хочет?       — Думаю, он хочет выжить, — сказала Алина. — Сомневаюсь, что он рискнет напрямую противостоять Дарклингу, если не будет уверен в исходе.       — Нам бы не помешали дополнительные войска, — признал Николай.       — Мне это не нравится. Старкова резко встряхнула головой. — Ты говоришь о том, чтобы бросить тысячи людей в мясорубку. Потери будут чудовищными.       — Если Дарклинг использует Каньон, чтобы лишить нас любых возможных союзников, Равка достанется ему. Он станет только сильнее, укрепит своё положение.       — Ты видел, что сотворили его чудища в Малом дворце…       В это время Элисса сидела, склонив голову.       — Алина… — Голос её прозвучал неожиданно чётко в напряжённой тишине. — Я буду там. Сделаю всё, что в моих силах. Если потребуется, то я…       — Ты не можешь так рисковать собой, — слишком резко перебил её Николай.       Элисса медленно подняла на него взгляд. И вдруг — будто удар — осознание. Слова мисы, Багры… её судьба. Она действительно готова на всё. Даже на это.       — Он не остановится, — её голос стал твёрже, холоднее. — Ему нужно использовать свою силу, и с каждым разом жажда власти только растёт. Это наш последний шанс. Я не могу вечно прятаться. — Пауза. — И он знает это. Он ждёт меня.       Взгляд Николай говорил: «Я не могу тебя потерять». Брум ему улыбнулась, говоря тем, что она готова, что она справится.       — Но это ведь не твоя страна, — тихо сказала Старкова.       Элисса повернулась к ней.       — Нет. Не моя. — Глаза её вспыхнули. — Но если Дарклинг победит — её не станет. И моей — тоже. Так что выбор у меня только один.

***

      Когда последние детали плана были согласованы, за окнами уже брезжил рассвет. «Зимородок», едва успевший вернуться, тут же получил новое задание — срочно доставить предупреждение торговому совету Западной Равки о готовящемся нападении Дарклинга. На борту также находилось приглашение на встречу в нейтральной Керчии с Николаем и Заклинательницей Солнца. Посещать территории, которые в любой момент могли превратиться во вражеские, было слишком опасно. «Пеликан», тем временем, вернулся в ангар — через пару дней ему предстояло отправиться в Керамзин уже без них. Завтра Мал с командой вылетали в Сикурзой на «Выпи», а Заклинательница должна была присоединиться к ним неделей позже. Оставалось только придерживаться плана и надеяться, что Дарклинг не опередит их.       Тем временем в своем мрачном логове, где даже растопленный очаг не мог разогнать сырой холод, Багра принимала завтрак. Миша только что принес поднос, когда в дверях появилась Элисса. Она молча наблюдала, как старуха неторопливо доедает гречневую кашу и допивает чай.       Когда Багра закончила завтракать, Миша открыл книгу, чтобы начать читать, но она быстро его перебила:       — Унеси поднос. Юная ведьма что-то хочет. Если заставим её ждать еще дольше, она может заколдовать нас. Мы же этого не хотим?       Брум улыбнулась.       Миша взял поднос и замешкался, переминаясь с ноги на ногу.       — Мне обязательно сразу возвращаться?       — Прекрати извиваться как личинка! — рявкнула Багра, и Миша застыл. Она взмахнула рукой. — Иди, бестолковое создание, но не опаздывай с моим обедом.       Мальчишка выскочил за дверь, громко звякая посудой, и захлопнул её ногой.       — Это всё твоих рук дело, — проворчала Багра, косясь на Элиссу. — Слишком уж ты его впечатлила.       — Он еще ребенок, он многого не видел. Даже взрослые были впечатлены тем, что я сделала.       Багра нахмурилась и плотнее закуталась в меха, придвигаясь ближе к огню. Элисса молча опустилась в кресло напротив, и на мгновение в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в очаге.       — Что ж, теперь мы одни. Что ты хочешь знать?       Элисса сделала глубокий вдох, ощущая, как холодное беспокойство сжимает её грудь.       — Вы говорили... что моя магия — это хаос. Что именно это значит?       Багра издала короткий, похожий на карканье, смешок.       — Разве ты сама не видела? Не чувствовала? — Она наклонилась вперёд, и тени от огня заплясали на её морщинистом лице. — Это не просто стихия, которую можно приручить и направить. Не огонь, не вода, не земля. Это нечто... иное. Ты — аномалия, Элисса. Живое нарушение всех законов. Твоя сила — это хаос в чистом виде. Такой же, каким когда-то были сами гриши, ворвавшиеся в наш упорядоченный мир.       — Но что значит «хаос»?       Багра усмехнулась.       — Вспомни. Вспомни тот момент, когда ты выпустила свою силу против горы. Разве ты читала заклинания? Следовала ритуалам? Нет. Это было... импульсивно. Чисто. Настояще.       — Нет, только…       — Из тебя вырвалась частица хаоса. Это и есть хаос, дитя моё, — прошептала Багра, и её голос внезапно стал мягким, почти материнским. — Частица первозданного хаоса, живущая в тебе. Она не подчиняется правилам, не признаёт ограничений. Она — это ты в самые тёмные, самые искренние моменты. Твоя боль. Твой гнев. Твоя страсть. Всё, что делает тебя живой.       Она сделала паузу, давая словам проникнуть глубже.       — И именно поэтому ты так опасна. Потому что хаос... он непредсказуем. Он разрушает старые порядки, — Багра жестом обозначила нечто невидимое в воздухе, — чтобы создать место для чего-то нового. Осознаёшь ли ты эту силу? Готово ли твоё сердце нести её?       Элисса резко подняла глаза, в её взгляде читалось что-то между ужасом и озарением.       — Значит... я не принадлежу себе? — её голос дрогнул, став чуть выше обычного. — Мной управляет не ведьма... а сам хаос? Пальцы непроизвольно впились в подлокотники кресла, суставы побелели от напряжения.       Багра медленно покачала головой, тень улыбки скользнула по её морщинистому лицу.       — Не переиначивай мои слова, девочка. — Она сделал паузу, собираясь с мыслями. — Ты — сосуд. Но сосуд может стать рукой, которая направляет. Просто... этому нужно научиться.       — Я уже потратила годы на обучение! — вырвалось у Элиссы, и тут же она сжала губы, будто испугавшись собственной вспышки.       Старуха хрипло рассмеялась:       — А на это может уйти и вся жизнь. Но теперь — она многозначительно подняла палец, — тебе будет легче. Понимаешь почему?       — Почему?       — Во-первых, теперь ты знаешь о хаосе. Если начнёшь применять магию, сможешь остановиться и подумать. До этого ты не понимала, что с тобой происходит, но теперь… Во-вторых, ты его по-настоящему почувствовала. И теперь сможешь почувствовать его снова. Разузнать его. Магия появляется вокруг тебя. Из тебя просачивалась на свободу. Клубиться вокруг красными частицами.       Элисса вспомнила, как уничтожила ничегоев на корабле, как восстала против Дарклинга один на один. И это всё был хаос. Все эмоции, все, что она когда-либо чувствовала, все, что скрывала внутри себя.       — Всё это время... — голос её сорвался, — это был он? Вся моя боль, вся ярость...       — Посмотри на меня.       Девушка взглянула на женщину. Даже сквозь эти серые, слепые глаза она, казалось, видела.       — А теперь закрой глаза и слушай всё, что я тебе говорю.       Элисса повиновалась. Темнота сомкнулась перед ней, но странным образом мир не исчез — он стал глубже, будто отодвинулся на шаг назад, освобождая место для чего-то иного.       — Ощути магию. Проследи, как она течёт в тебе.       Это было легко. Магия всегда пульсировала в её жилах — тёплая, живая, беспокойная. Она чувствовала её, даже когда не думала об этом.       — А теперь... направь её не наружу, а внутрь.       Элисса нахмурилась. Как? Магия всегда рвалась из неё — взрывалась, сжигала, разрушала. Повернуть этот поток вспять казалось невозможным.       Элисса попробовала, хотя понимала, что это невозможно, как вдруг она ощутила уже знакомый разряд. Вот только хаос теперь бушевал внутри неё. Сгустки магии. Их так много. Она будто оказалась внутри самой себя. Их так много, что они не помещаются в одном пространстве. Где-то эти сгустки расходятся, где-то пересекаются. Элисса видит множество людей, и она поняла, что это им принадлежит эта энергия. В этом «горном замке», за его пределами. В мире. На мир целиком Брум смотрела всего несколько секунд, а потом обзор сместился. И среди этого всего — она. Элисса парила в пустоте, окружённая алыми вихрями. Её магия не вплеталась в общий узор — она колыхалась вокруг, как пламя, как шторм, как нечто, что не должно было существовать в этом упорядоченном мире.       Девушка моргнула, фокусируя уже собственный взгляд. Но несколько секунд ей ещё чудились сгустки.       — Со временем ты научишься видеть яснее, — её голос звучал как эхо из глубины веков. — То, что ты узрела — не просто нити. Это сама ткань бытия, где каждая жизнь — узор в бесконечном полотне. Все они — люди, гриши, даже древние существа — пляшут под музыку судьбы, не ведая, что связаны её путами.       Она резко хлопнула костлявыми ладонями.       — Но не ты. Твой узор не вплетён в этот ковёр. Ты свободна в своем выборе. Благодаря магии хаоса. Потому что ты создаешь ее.       — Я не понимаю, — покачала головой Элисса. — Все эти люди послушны чужой воле?       — Не совсем. Но их судьба предопределена. И что бы они ни делали, с момента рождения они следуют по заранее определенному пути. Несмотря на сложнейшие переплетения, несмотря на все повороты, никто из них не может сойти с этой дороги. Ты же где-то за пределами. И если ты овладеешь своей магией, то сможешь влиять на судьбы других людей. Ты сможешь изменить их судьбу по своему желанию.       — Нет. Этого не может быть, — Брум покачала головой. — Это слишком невероятно. Такого не бывает…       — Бывает, Элисса.       Внезапно воспоминания начали наплывать на ее разум. Одно за другим они накладывались друг на друга. Она всегда чувствовала людей вокруг себя и уже заранее знала, что происходит где-то за тысячи километров от нее. Она не осознавала этого, но всегда находило это странным.       — Я не могу управлять судьбами. Это неправильно.       Слишком неправильно.       — Я понимаю, — Багра с сочувствием посмотрела на Брум. — Слишком сложно в такое поверить. Тебе нужно время, чтобы свыкнуться с этим.       — Но времени слишком мало. Но что делать мне, если судьбы у меня нет?       — Ты в праве сама её выбирать. Такая уж ты родилась. Но ты не можешь отрицать того, что сама встала на эту дорожку в тот момент, когда связалась с Николаем Ланцовым.       Элисса опустила голову и потерла переносицу.       — Я столько времени верила, что наконец поняла свои силы. Не сдавалась, продолжала бороться. Но то, что вы мне сказали… — Брум вновь взглянула на Багру. — Откуда вам всё это известно?       — Я слишком долго живу на этом свете, дитя. Слишком долго, чтобы знать многое.       Теперь многое становится ясным. Ещё тогда на шхуне, когда Алина вдруг потеряла себя, она залезла в её подсознание. Изменило порядок ее восприятия. Что же теперь она может сделать с этим знанием?       Элисса вышла, но ощущение не прошло.       Она чувствовала.       Чувствовала всё.       Миллионы нитей.       Миллионы судеб.       И свою руку, уже сжатую в кулак вокруг них.

***

      Голова пульсировала от переполняющих мыслей. Хаос. Хаос. Хаос. Это слово стучало в висках, как навязчивый ритм, смешиваясь с биением сердца. Элисса машинально прижала пальцы к переносице — казалось, если она разожмёт челюсти, это проклятое слово вырвется наружу вместе с клубами алой магии.       Мысли прервали чёткие шаги в коридоре. Она узнала эту походку ещё до того, как подняла глаза.       — Я искал тебя, — его лицо озарилось яркой улыбкой.       Брум подошла ближе и тоже улыбнулась, скрываясь за маской. Пока никто не должен знать о том, что только что рассказала ей Багра. Даже Николай.       — И зачем?       Николай в два шага сократил расстояние между ними.       — Возможно, достаточно одного поцелуя, чтобы все рассказать, — его пальцы осторожно прикоснулись к её подбородку.       И прежде чем она успела что-то ответить, его губы нашли её. Горячо, безрассудно, будто они не виделись годами, а не часами. Элисса отвечала с той же страстью, впиваясь пальцами в его мундир, прижимаясь так близко, что через ткань чувствовала биение его сердца. Это было так нелепо — после всего, что она только что узнала, после осознания своей чудовищной силы... И в то же время — единственное, что казалось настоящим.       — Тебе нужно кое-что увидеть, — Николай нехотя оторвался, дыхание его было сбившимся.       Элисса прикусила губу. Отвлечься. Хотя бы ненадолго.       — Всё в порядке? — она всё ещё не отпускала складки его одежды.       — Лучше некуда, — он пристально всмотрелся в её лицо, и улыбка вдруг сошла с его губ. — Ты была у Багры? Пальцы Ланцова коснулись её виска. — Ты бледная, как привидение. Что эта карга с тобой сделала?       — Ничего. Просто в её логове нечем дышать. Но сейчас... Она глубоко вдохнула, будто подтверждая свои слова. — Сейчас всё прекрасно.       Николай изучающе смотрел на неё ещё мгновение, затем протянул руку:       — Там, наверху, происходит нечто... волшебное. И это не будет ждать.       Элисса взяла его под руку. Загадочно.       — Ты же не из тех, кто любит приукрашать, ваше высочество? — в её голосе снова зазвучали знакомые игривые нотки.       Николай усмехнулся, ведя её по коридору:       — Это не приукрашивание, если оно соответствует действительности, принцесса.       Они начали подниматься по ступенькам.       Когда они достигли вершины лестницы, Элисса замерла на пороге, пальцы непроизвольно впились в дверной косяк. Прялка преобразилась до неузнаваемости — все лампы погашены, лишь бесчисленные искры падали с неба, отражаясь в стеклянных панелях. Казалось, сам космос разверзся над ними, рассыпая огненные росчерки за горизонт.       Обсерватория. Его теплые руки на ее руках. Шепот названий созвездий, смешивающийся с дыханием...       — Метеоритный дождь, — сказал Николай, осторожно ведя Брум по помещению.       Элисса ощутила странное сжатие в груди. Он помнил. Помнил ее восхищение звездами в той обсерватории.       Вокруг на разложенных пледах полулежали люди. Кто-то шептался, кто-то смеялся, поднимая к небу бокалы с искрящимся вином.       И тогда тяжесть в груди Элис усилилась до такой степени, что она чуть не согнулась пополам. Потому что именно это и спешил показать ей Николай. Потому что она была первым человеком, к которому он побежал, и Элисса поступила бы так же. Принцесса или самая могущественная ведьма в мире — она всегда буду бежать к нему, потому что она сама избрала эту дорожку.       — Как красиво... — вырвалось у неё шёпотом, голос дрогнул, выдавая переполнявшие чувства.       Николай усмехнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок, которые она так любила:       — Я же тебе говорил, что у меня полно денег.       — Неужто теперь в твоих обязанностях и небесные явления устраивать?       — В качестве подработки.       Его пальцы тёплой спиралью обвили её запястье.       Они замерли под куполом, где звёзды казались ближе, чем когда-либо. В этом мгновении не было ни войн, ни предопределённых судеб — только они двое и бесконечное небо.       Сейчас, под куполом Прялки, Элисса непроизвольно прикоснулась к своей шее — туда, где тогда ощущала его дыхание. Николай заметил этот жест и поднял бровь, но ничего не сказал. Он просто стоял рядом, освещённый падающими звёздами, и в его взгляде читалось то же самое воспоминание.       Под этими звездами есть парень, и он с девушкой, которая каждый день дарит ему надежду. И он думает, что всё время в мире — их, и он прав.       Николай ловко провёл её сквозь шумную толпу к уединённой западной террасе, где свет падающих звёзд отражался в стеклянных панелях.       — Но в мире есть вещи важнее богатства.       Элисса приподняла бровь, игнорируя любопытные взгляды придворных:       — И что же важнее, ваше высочество?       Он повернулся к ней, и в его глазах вспыхнуло что-то тёплое и неуловимое:       — Ты.       Элисса уставилась на него, не в силах отвести взгляд. На небе было полно звезд, но он смотрел именно на нее. Николай даже не задумывался, что о них будут говорить. Теперь, когда он истинный наследник равкианского престола, а она — бывшая наследница фьерданского, все казалось, что так и должно быть.       Принц прочистил горло.       — Элисса... Если нам удастся пережить следующие недели... — его голос внезапно стал тише, — я хочу, чтобы ты знала: мне плевать на условности. На разные судьбы. На целые королевства между нами. Ты... — он сделал шаг вперёд, — ты мне нужна. Просто ты.       Элисса почувствовала, как язык прилип к нёбу. Куда он ведёт? Что задумал?       — Это всегда была только ты.       «Пожелай мне спокойной ночи. Вели мне уйти, Элисса».       — Я хочу, чтобы после того, как всё закончится, ты осталась со мной. Ты нужна мне. Я знаю, что твоя судьба во Фьерде, но ты нужна мне. Больше, чем чертов воздух.       Он взял онемевшую руку девушки и обхватил пальцами ее запястье. Кожа Николая была теплой, его хватка — нежной. Сердце девушки продолжала бить бешеную дробь.       — Скажи что-нибудь, — попросил он, мягко убирая прядь волос с её лица. Его пальцы слегка дрожали — королевское спокойствие дало трещину.       Он поднял ладонь к её щеке.       — Будь я только собой, — Николай начал повторять её слова, — Николаем, а не будущим королем. А ты только собой, Элиссой. Я бы сказал, что твой и только твой.       Она сделала глубокий вдох, ощущая, как что-то тёплое и светлое разливается по всему телу:       — А я... твоя.       Николай не стал сдерживаться — его губы нашли её в полумраке, мягкие и настойчивые одновременно. Это был не поцелуй наследника престола и не поцелуй воина — это был поцелуй человека, который наконец-то нашёл свой дом.       А после они продолжили вместе наблюдать за звездным ливнем, пронзающим небеса.       Элисса запрокинула голову. Звезды казались такими близкими друг к другу, но на самом деле между ними пролегали миллионы миль. Возможно, в конечном счете любовь — это просто стремление к чему-то невероятно яркому и бесконечно недостижимому. Когда они впервые встретились, Элисса и представить себе не могла, что Николай станет для нее так важен. Она и подумать не могла, что этот хитрый и надменный лис станет для нее целым миром.