«Сражение на два фронта»

      Ос Керво.       Зоя неспешно наливала вино в кубок, его грани сверкали в свете каминного огня. Маркус сидел на стуле с прямой спиной, словно солдат на смотру, его пальцы сжались в замок на коленях. Николай и близнецы склонились над картой, разложенной на столе. Женя и Давид расположились на кожаном диване, расслабленные, но внимательные.       — У тебя довольный вид, — Женя приподняла бровь, наблюдая, как Зоя отхлебывает вино с явным удовольствием. — Редко тебя вижу в таком настроении.       — Да, я довольна. — Зоя усмехнулась, лениво вращая бокал в пальцах. — И вы все должны радоваться вместе со мной. Еще недавно эта страна разрывала себя на части. А теперь… теперь она словно заново родилась.       — Я буду радоваться, когда королева вернется, — Маркус произнес глухо, не поднимая глаз.       — Да, ты будешь… — Николай бросил на него насмешливый взгляд, уголки его губ дрогнули в едва уловимой ухмылке.       — Маркус Кейн, я ни разу не видела, чтобы ты пригубил хоть каплю вина, — Зоя резко перевела разговор, чувствуя, как напряжение между мужчинами нарастает. — Фьерданцем это запрещается?       — Дрюскелле не пьют, когда на них возложена важная миссия. Таков закон. Я дал клятву перед Джелом.       — И кто придумал этот закон? Твой бывший хозяин?       Маркус нахмурил брови и опустил взгляд в пол. — Конунг Брум не считал вас людьми. Как и гришей. — Зоя налила вина во второй бокал и подошла к нему вплотную. — Выпей со мной.       Она протянула кубок. Маркус медленно поднял глаза, встретив ее насмешливый, но приглашающий взгляд. Все замерли, следя за этой немой дуэлью.       Он взял бокал, поднес к губам… но в последний момент замер.       — За нашего короля и нашу королеву! — Зоя отступила на шаг, высоко подняв свой кубок. — Кто не выпьет — проявит неуважение.       Николай с интересом посмотрел на Маркуса. Тот словил его взгляд. Ему тоже пришлось поднять свой кубок. Женя и Давид подняли следом, как и близнецы.       — За короля и его несравненную королеву! — Зоя звонко чокнулась с Николаем, ее голос звучал почти вызывающе. — За пару, которая доводила нас до белого каления все это время! Пусть их правление будет долгим… и невыносимо счастливым!       Женя с упреком посмотрела на подругу.       — Пусть правят они долго, — повторили все остальные.       Все, кроме Зои, сделали по глотку, соблюдая условный тост. Она же опрокинула бокал одним движением, не оставив ни капли. Вино оставило на ее губах легкий багряный оттенок, который она лениво слизнула, насмешливо оглядывая компанию.       — Когда-нибудь, когда Элисса завоюет Фьерду, у меня будет свой виноградник.       Толя заговорил так, словно видел это перед собой: бескрайние ряды лоз, тяжелых от спелых гроздьев, солнце, отражающееся в бочках с выдержанным вином.       — Свое вино. И пить его будут только те, кого я сочту достойным.       Тамара удивленно подняла брови. Она никогда не слышала, чтобы брат говорил о чем-то подобном.       — И почему именно после победы Элиссы? — спросила она, прищурившись.       Толя задумался, будто сам не понимал, откуда взялась эта мысль.       — Не знаю.       Он пожал плечами и налил себе еще, отпивая с видом человека, который только что признался в чем-то сокровенном.       — Ох, понятно… Ты пьян, братец. — Тамара вздохнула, но в ее голосе прозвучала нежность. — Пойдем, дорогой.       Она встала, поставила свой бокал на стол и ловко выхватила кубок из его рук, прежде чем он успел сделать еще один глоток. Толя покорно позволил ей поднять себя с места, слегка пошатываясь, но не сопротивляясь.       — Своё вино… — пробормотал он уже на выходе, будто продолжая спор с самим собой.       — Ладненько… — Зоя протянула, томно облокотившись на спинку дивана. Вино разлилось по ее сосудам теплой волной, делая взгляд томным, а улыбку — чуть шире обычного. — Маркус, ну-ка, расскажи анекдот.       Кейн уставился на неё, искренне не понимая, чем он ей так насолил.       — Эм… Ладно.       Он явно не ожидал такого поворота, но отступать было некуда. Сделав паузу, он начал, будто читая доклад:       — Заходят в таверну три господина: Ланцов, Брум и Табан.       Уже по тому, как он говорил, было ясно — он сочиняет на ходу.       — Заказывают вина. Но когда хозяин приносит кружки, в каждой плавает муха.       Николай уже искренне посмеивается с разговорчивости Маркуса.       — Ланцов в гневе отшвыривает кружку и требует новую.       Тут Кейн даже оттолкнул воображаемый бокал, изображая сцену.       — Табан вылавливает муху и съедает её, запивая вином.       Женя скривилась.       — А Брум…       Он сделал театральную паузу, затем буквально сунул палец в воздух, будто вылавливая невидимую муху, и строго скомандовал:       — «А ну выплюнь, мелкая зараза! Выплюнь!»       Наступила тишина. Маркус опустил руку, разжал пальцы, посмотрел на ладонь — будто муха и правда должна была там быть. Потом медленно обвел взглядом комнату. Никто не смеялся.       — Во Фьерде над этим бы посмеялись, — пробормотал он, опуская глаза.       И тут…       Николай взорвался смехом. Не просто усмешкой — настоящим, громовым хохотом, от которого даже Женя вздрогнула.       — Ох, Кейн, да ты… — он еле дышал, — …ты неисправим!       Женя и Давид не выдержали и тоже рассмеялись — скорее над реакцией Николая, чем над анекдотом. Зоя цокнула языком, подняла бокал и отпила, но в этот момент раздался звон колоколов. Резкий, тревожный, разносящийся над городом.       Николай вскочил, как ошпаренный, и бросился к выходу. Остальные — следом.       Выбежав на террасу, они увидели море, черное от кораблей. Десятки, сотни судов под флагами Которы и Будвы двигались к берегу.

***

      Николай отдавал приказы. Флот Ос Кервы стоял наготове — мачты, как частокол, ощетинились против ветра, пушки заряжены, абордажные команды сжимали оружие. Но ни опыт, ни ярость не могли остановить первого залпа.       Грохот.       Ядра с вражеских кораблей врезались в причалы, вздымая фонтаны воды и щепы. Дым затянул горизонт.       Николай оскалился. В его глазах вспыхнуло то самое холодное бешенство, за которое его когда-то прозвали Штурмхондом.       — Лево руля! Батареи — огонь на опережение!       Но враг был готов. Их корабли шли клином, отрезая пути к отступлению. Они не просто атаковали — они заманивали.       Сражение продолжалось более двух часов. Но каким бы опытным ни был Николай, силы были на стороне противника. Они давно готовили эту ловушку.       Зоя стояла, вцепившись в перилла, когда земля содрогалась от очередного взрыва.       — Генерал!       Она даже не обернулась — просто взмахнула рукой.       Из переулков, как тени, вышли бойцы Второй армии. Их магия рвала в воздухе вражеские ядра, не давая им долететь до домов.       Но город уже горел.       Маркус замер у окна, его пальцы впились в подоконник. Женя и Давид, еще минуту назад полупьяные, теперь стояли как вкопанные — адреналин выжег хмель в одну секунду.       Дверь распахнулась.       Элисса вошла без предупреждения. Плащ покрывал ее плечи, как крылья, а в глазах горело то, что нельзя было назвать просто гневом.       — Моя королева, вы вернулись, — Маркус произнес это ровно за мгновение до того, как взрыв потряс стену.       Стекло посыпалось на пол. Но Элисса даже не моргнула.       — Может, нам стоит найти укрытие? — дрожащим голосом предложила Женя, в очередной раз вздрогнув от близкого разрыва. — Элисса, мы так рады твоему возвращению. Николай, конечно, справился бы... но ты нужна нам.       Королева не ответила. Её ледяной взгляд был направлен на Маркуса. Сафина, наблюдая со стороны, отметила про себя — после Фьерды Брум действительно изменилась. Стала жестче. Холоднее.       — Как вы могли допустить это, зная о вражеской угрозе? — голос Элиссы звучал опасно тихо.       — Мы заключили договор... — начал оправдываться десница.       Новый взрыв заставил Кейна инстинктивно пригнуться. Элисса же даже не дрогнула. Под её испепеляющим взглядом Маркус готов был провалиться сквозь землю.       — Договор оказался пустой бумажкой. Наше совместное правление с Николаем стало предлогом для вторжения. — Элисса внезапно замолчала, будто осознавая что-то важное. — Островитяне не могли этого допустить, — прошептала она, больше себе, чем окружающим.       Маркус сделал импульсивный шаг вперёд, но один лишь взгляд королевы заставил его отступить на прежнее место.       — Потому что ваше восхождение на трон означает угрозу для всего мира. Потому что вы действительно способны его завоевать.       Повисла тяжёлая пауза. Наконец Элисса разжала губы:       — Хорошо. Пора начинать?       — Каков твой план? — осторожно поинтересовалась Женя.       — Уничтожить их флот. Стереть с лица земли островитян. Вырезать каждого их воина до последнего. Сровнять их замки с землёй. — Каждое слово падало, как приговор. — Переговоры бесполезны — они уже доказали это. Ты не одобряешь? — Элисса заметила тень неодобрения в глазах Маркуса.       — Когда-то вы говорили, что знаете, каким человеком был ваш отец. Но знаете ли вы, что он планировал сделать с Фьердой, когда войска Равки стояли у Ледового дворца?       Элисса вопросительно подняла бровь.       — Вы не знаете. Естественно. Он рассказал об этом лишь своему советнику, а тот... поведал мне. — Маркус сделал паузу, давая словам проникнуть глубже. — Под священным Ясенем и всем Джерхольмом были заложены запасы дикого огня. Он готов был сжечь весь город. Верных и предателей. Мужчин, женщин, детей... всех.       — Сейчас ситуация иная, — холодно парировала Элисса, но в её глазах мелькнуло что-то... тревожное. Она действительно не знала этого.       — Вы предлагаете стереть их города с карты. Ситуация разная, но методы... удивительно похожи. — Маркус твёрдо посмотрел ей в глаза. — Я предлагаю альтернативу.       В этот момент ядро врезалось в стену рядом с окном. Дерево и стекло разлетелись на осколки. Все инстинктивно бросились на пол, кроме Элиссы — она лишь прикрыла лицо рукой от летящей пыли.       Когда дым рассеялся, королева медленно выпрямилась, отряхивая плащ.       — Пора поговорить? — её голос звучал уже иначе — без прежней железной уверенности.

***

      — Николай…       Элисса буквально рухнула в объятия мужа, забыв на мгновение о войне, о врагах, о долгом отсутствии. Его руки сомкнулись вокруг неё так крепко, будто он боялся, что она снова исчезнет.       — Я скучал, — прошептал он, притягивая её к себе, и его губы нашли её — жарко, стремительно, без слов.       — Я тоже.       — Можете поскучать потом, — Зоя скрестила руки, но в уголках её губ дрогнула улыбка. — Они ждут.       — И по тебе скучала, — добавила Элисса, бросая ей взгляд, полный тёплой иронии.       Они стояли лицом к лицу с правителями Которы и Будвы, окружённые их стражей. За спинами бушевала битва — грохот пушек, крики, звон стали.       — Наконец-то мы видим тебя воочию, — прозвучал голос одного из островитян, холодный и высокомерный.       — Мы предлагали вам мир, — Николай говорил спокойно, но в каждом слове чувствовалась жестокая желчь. — Вы отказались.       — Потому что эта ведьма всё ещё на троне!       — Не смей так говорить о моей жене! — яростно выкрикнул Ланцов. Островитяне заметно испугались.       — Она покинет эту страну, как и полагается беглянке, — бросил которянин, но в его голосе уже слышалась неуверенность.       — Мы здесь не для обмена оскорблениями, — Маркус шагнул между ними, его голос был ровен, но в глазах горел холодный огонь. — Мы здесь, чтобы обсудить условия капитуляции.       — Условия просты, — заявил будвиец. — Ты, твоя королева и все ваши протестанты покинете земли Равки. Навсегда.       Тишина.       — Кажется, вы не поняли, — Элисса наконец заговорила, и её голос прозвучал так тихо, что все невольно замерли. — Мы обсуждаем вашу капитуляцию. Не мою.       Островитяне переглянулись — и рассмеялись.       — Должно быть, тебе трудно смириться с новой реальностью.       Только иностранцы не замечали того, как облака начали сгущаться.       — Твоё правление окончено, — провозгласил будвиец.       — Ошибаетесь. Оно только начинается.       И тогда Элисса поднялась в воздух.       Её глаза вспыхнули алым, в руках закружились сгустки магии, сферы чистой энергии. Она не стала тратить силы на островитян перед ней — Николай разберётся с ними сам.       Её цель была флот.       Тучи сгустились в зловещую бурю, и из них прорвались багровые молнии.       — Хотели СкайГону? Получите.       Магия окутала её, превращая в живое оружие. Хаос вот-вот взорвётся.       Она ринулась вперёд — не просто полетела, а рассекла воздух, как стрела, выпущенная из тугого лука. Вражеский корабль, огромный, с развевающимися флагами Будвы, даже не успел развернуть орудия, когда её ноги коснулись палубы.       Тишина.       А потом — Волна.       Не просто вода, а живая стена разрушения, вздыбившаяся по мановению её руки. Соседний корабль разломился пополам, словно игрушка, люди с криками полетели в кипящую воду. Ни щитов, ни заклинаний — только красная магия, пожирающая всё на своём пути.       Элисса снова взмыла вверх, и теперь все видели — её лицо было испещрено алыми прожилками, глаза горели, как раскалённые угли.       Что, если весь мир окрасить в красный?       Она посылает сферы на вражеские корабли, не давая им шанса защититься. Те сразу уходили под воду.       Что плохого в небольшом хаосе?       Голос Багры звучал у неё в висках, знакомый, как собственное дыхание.       Элисса чувствует новую волну в своем сердце. Она вот-вот вырвется наружу.       Она встала в стойку, чувствуя это.       Волна пришла быстро. Она вырвалась из ее груди и уничтожила все на своем пути. Вражеский флот не имел ни единого шанса — корабли взрывались, мачты ломались, люди исчезали в вихре алого пламени.       — В последнюю нашу встречу мы заключили мир, — холодно произнес Николай, наблюдая, как магия Элиссы разрывает вражеские корабли. — Вы его нарушили.       Островитяне стояли, парализованные ужасом, глядя на разрушения, которые творила «ведьма» — их презрительное прозвище теперь звучало как признание силы.       — Вы объявили нам войну. И хотя королева, как и король, весьма великодушны, такое не прощают. Вы убили слишком много наших людей.       Николай обменялся с Зоей красноречивым взглядом. Она едва заметно кивнула.       — Вы навлечете на себя еще больше бед, — попытался угрожать представитель Будвы, но его голос дрожал.       Зоя начала неторопливо приближаться к группе островитян, ее шаги были мягкими, почти изящными.       — Прошу... — вдруг завопил которянин, падая на колени. — Прошу!       Назяленская подошла вплотную. На мгновение воцарилась тишина.       Потом ее руки взметнулись в резком жесте. Шеи предателей хрустнули почти одновременно, их головы неестественно вывернулись, а тела рухнули на землю. Все произошло быстро.

***

      Николай впился в её губы голодным поцелуем. Он атаковал. Брал, что хотел. Завоевывал как король. Элисса обвила его шею, упиваясь наслаждением.       Левой рукой он схватил ее за волосы, заставляя откинуть голову назад, другой провел по шее к груди. Ланцов скользнул пальцами по коже под вырезам, сжал ее груди, потирая большими пальцами твердые соски. Брум застонала.       Его руки потянулись к шнуровке, резко развязывая его, а после двумя руками раскрыл его и вонзился пальцами в разгоряченную кожу талии. Девушка прижалась к нему, ощущая своим голым телом его руки и ткань королевской одежды.       Николаю было мало этого. Он хотел соединиться с Элис в одно тело. Развернув ее к себе спиной, он рывком стянул одежду и отбросил ее в сторону, вонзаясь губами в ее шею. Элисса стонала, прижимаясь руками к стене. Она чувствовала его член через ткань его брюк.       Его рука обвила ее живот и опустилась к ее промежности. Его пальцы играли с клитором. Николай зажимал его, теребил, слушая стоны девушки. Он слегка оттягивал кожу и снова ласкал ее быстрыми круговыми движениями. Другая его рука схватила её за волосы на затылке и чуть откинула голову назад ему на плечо. Он целовал её плечи и шею. Его рука, ласкавшая её между ног, стала влажной от сока.       Еще пару движения, и Элисса кончила. Николай удержал ее, убирая руку оттуда. Вновь развернул к себе, прижал ее к стене и закинул ее правую ногу себе на бедро, чтобы она почувствовала его возбужденный член получше. Она застонала и отчаянно качнула бедрами в его направлении. Ее голова опрокинулась назад, предоставляя Николаю напряженную шею, глаза были закрыты. Она сгорала, как и он.       Брум открыла глаза и поцеловала Ланцова, двигая бедрами. Николай развернул их, и они направились к постели. Его руки подталкивали ее к кровати до тех пор, пока девушка, запнувшись о ее край, не потеряла равновесие и не упала на мягкую ткань. Ланцов навис над ней. Их языки снова сплелись в едином танце.       Они быстро расправились с одеждой Николая, которая вскоре уже лежала где-то на полу в комнате, а может и не на полу.       Его руки скользнули по ее телу: по груди, по животу, по бедрам, потом переместились на его член. Николай поудобнее устроился между ног девушки и направил возбужденный член прямо в лоно, а после резко вошел. Элисса издала громкий стон.       Не останавливаясь, Ланцов продолжил насаживать девушку на член, входя всё глубже и глубже. Их грязные стоны разносились на всю комнату, возможно и за ее пределы.       Движения короля набирали скорость. Он прижимал ее бедро к своему телу, чтобы движения были легкими. Элисса впивалась ногтями в ткань постели, выгибаясь в спине. Когда Николай снова вошел во всю длину, они оба кончила.       Не успев отойти от оргазма, Николай одним движением перевернул Брум на живот. Одной рукой он вновь начал ласкать ее клитор, а второй крепко прижимал к постели, удерживая на месте. Король вошел в нее одним толчком. Он знал, что ей это нравится.       Николай начал вдавливать Элиссу в кровать, а она продолжала кричать от наслаждения. Вскоре и второй оргазм накрыл обоих. Ланцов крепче прижал девушку к себе и снова погрузился в нее, толкаясь все глубже. Элисса снова застонала.       Не выходя из нее, Николай вновь перевернул Брум на спину. Казалось, что его контроль рухнул. Он закинул ее ноги себе на плечи и начал вбиваться в нее так сильно и быстро, что Элисса подумала, что сейчас сойдет с ума.       Ее тело начало снова дрожать, когда он проник в нее глубже и сильнее. Элис попыталась сдержать оргазм, но, когда Ланцов еще раз вошел в ее лоно во всю длину, она почувствовала третий оргазм. Николай застонал и опустился на девушку сверху, его тело на мгновение придавило ее, а затем он схватил ее за бедра и перевернул их обоих, ложась так, что их плечи соприкасались.

***

      Парень медленно открывает глаза, ощущая на себе чей-то пристальный взгляд.       — Ты так мирно спал... Не хотела будить, — раздается тихий, ласковый голос.       Перед ним лежит Элисса, облокотившись на локоть. Ее волосы растрепаны, а в глазах — смесь нежности и озорства.       — Я готов провести здесь с тобой весь день, — хрипловато отвечает Николай, еще не до конца проснувшись.       Она улыбается, проводя пальцем по его подбородку и щеке.       — Тебе не кажется, что это неправильно? — шепчет она, хотя в ее тоне нет и капли раскаяния.       — Ну, у нас немного времени... Так что давай наслаждаться.       И в следующий миг он уже сверху.       Его правая рука скользит по ее бедру, а левая нежно касается щеки. Элисса смеется — звонко, беззаботно.       — Наслаждаться, значит? — дразнит она, приподнимаясь для поцелуя.       — Наслаждаться, — повторяет он, теряя слова в ее губах.       Но тут дверь резко распахивается.       Николай мгновенно отстраняется с выражением «кто посмел?!», а Элисса торопливо прикрывается одеялом, хотя и не выглядит особо смущенной.       — Утречка доброе! — Зоя стоит на пороге с наглой ухмылкой, будто знала, на что нарвется.       — Год, Зоя. Год. А ты так и не научилась стучаться, — Николай падает обратно на подушку, закидывая руки за голову       — А вы не думали, что можете просто закрыть дверь? — Зоя парирует саркастичным тоном, будто это они должны извиняться за ее бесцеремонность.       — В чем дело, Зоя? — Элисса все же не может сдержать усмешку, несмотря на прерванный момент.       — Твой брат здесь.

***

      Элисса и Николай склонились над развернутой картой Джерхольма.       — Ледовый Двор — настоящий шедевр защитных механизмов, — Элисса провела пальцем по схеме, оставляя едва заметный след на пожелтевшей бумаге. — Двойные системы проверки, стеклянный мост... впечатляюще, но нам нужен запасной путь. — Ее ноготь остановился на Белом острове, но на случай экстренной ситуации непременно должен быть другой путь, чтобы прислать подкрепление на Белый остров и вывести Конунга.       — Они не знают наших планов, — Август выдвинулся вперед, указывая на три северных прохода. — Здесь всегда свободно. Конунг никогда не использует эти маршруты — слишком опасные.       — Но деревня, безусловно, будет защищена.       Сомерсейт — ближайший к Джерхольму город.       — Разумно было использовать кратчайший путь, но в этой местности постоянно бушуют метели, — вмешался Маркус.       — Бури нам не помеха. Наши шквальные позаботятся об этом, — ответила Зоя.       Элисса медленно обошла стол, ее пальцы скользили вдоль фьерданской границы, пока она не заняла позицию во главе стола.       — Что ж, — ее голос прозвучал твердо, — начнем.

***

      Уленск.       Ветер разбушевался так, что чуть бы не валит деревья.       Элисса стояла у окна, прижав ладонь к холодному стеклу. Её отражение мерцало в нём — бледное, почти призрачное.       — В такую же ночь родилась ты, — раздался спокойный голос Агнес. Мать подошла к дочери. — Я помню ту бурю. Наши волки выли до рассвета.       Губы Элиссы дрогнули в слабой улыбке.       — Хотелось бы мне тоже её помнить. — Она оторвала взгляд от метели и обернулась к комнате. — Я так часто представляла своё возвращение на родину...       За её спиной, в тёплом свете очага, стояли все, кто имел значение. Николай, прислонившийся к столу, его взгляд тёплый и неизменно прикованный к ней. Близнецы тихие, но готовые в любой миг ринуться в бой. Женя с Давидом, сидевшие рядом, их пальцы сплетены. Зоя, развалившаяся в кресле с видом вечного безразличия, которое всегда было ложью. Маркус, застывший у стены, как каменный страж. Агнесса — ее мама. И Август, который сейчас нарушил тишину:       — Скоро ты вернёшься.       Элисса медленно подошла к карте, её пальцы скользнули по деревянным фигуркам волков, расставленных по фьерданским землям.       — Волков не так уж и много, — заметила она, в голосе слышалось лёгкое удивление.       — Конунг контролирует меньше половины Фьерды, — пояснил Николай, переставляя одну из фигур. — После падения Хельмунда многие отвернулись от него, когда он не пришёл на помощь.       Агнес, стоявшая чуть поодаль, добавила:       — Многие строили заговоры против него ещё до революции. А сейчас... — Голос её дрогнул.       Элисса подняла глаза:       — Думаешь, они зовут меня? Тайком пьют за моё здоровье? — Она горько усмехнулась: — Сказки.       Затем резко повернулась к Августу:       — Скажи, будь у тебя сейчас армия, ты бы уже штурмовал Джерхольм?       — Тебе не составило бы труда заполучить Джерхольм, — произнес Николай, стоя за противоположным краем стола напротив Элиссы. — Но вряд ли ты захочешь править руинами.       — Конечно, не хочу.       — Мы можем взять Джерхольм без крови, — продолжил Николай. — Многие города уже за тебя. Ты уже победила.       Август кивнул:       — Эллинг наш. У Конунга остались только портовые города, но и там его уже ждут наши корабли и моросеи.       В этот момент Маркус почтительно склонил голову:       — Прошу прощения, моя королева. К вам прибыла... красная провидица.       Элисса нахмурилась, её брови сдвинулись. «Красная провидица?» — переспросила она, в голосе звучало недоумение. — «Что ещё за...»       Элисса, Николай, Агнес и Маркус вошли в главный зал дворца Уленска, их шаги гулко отдавались под сводами древних арок.       Первое, что бросилось в глаза Элиссе, — женщина в алом, стоящая посреди зала. Её платье цвета крови контрастировало с бледностью кожи, а медные волосы, собранные в строгую косу, казалось, горели в тусклом свете факелов. Она стояла неподвижно, пальцы сплетены перед собой, будто в молитве.       При виде королевской четы провидица склонилась в низком поклоне, её движения были отточены, почти церемониальны.       — Король Николай… и королева Элисса. — Её голос звучал глухо, но в нём не было страха. — Когда-то я была заложницей Конунга Брума.       Она подняла голову, и Элисса увидела в её глазах отблески пережитого ужаса.       — Он использовал меня, чтобы ковать оружие для своих врагов. — Её губы дрогнули. — Избивал. Потому что я, как и вы… ведьма.       На её запястье мелькнул шрам — клеймо, которое ставили на колдуний.       — Для меня честь стоять перед вами.       — Как вас зовут? — спросила она. Ещё одна «ведьма»?       — Мелисса.       Николай, стоявший чуть позади, слегка наклонился к Элиссе:       — Раньше она служила другому претенденту на фьерданский трон… твоему отцу. — Его голос стал тише, но от этого только острее. — Это плохо для него закончилось, не так ли?       Мелисса не опустила глаз:       — Вы правы.       Элисса скрестила руки:       — Во Фьерде у Мерлина не так много последователей, верно?       Николай уже рассказал ей всё.       — Пока нет. — Мелисса сделала паузу. — Но даже те, кто не поклоняется ему… могут служить его воле.       Тишина повисла в зале.       — Чего же Мерлин ждёт от меня?       — Решающая битва близка. — Голос провидицы приобрёл металлический оттенок. — Спаситель принесёт всем рассвет.       Элисса усмехнулась:       — «Спаситель принесёт всем рассвет». — Она повторила это, как будто пробуя на вкус. — Откуда вам знать, кто это?       Её взгляд скользнул к Николаю.       — В древних книгах говорилось о Ведьме Разума. — Маркус, до этого молчавший, неожиданно вступил в разговор. — Она была мифом… пока не появились вы.       Элисса нахмурилась:       — Ведьма Разума? — Она резко повернулась к Мелиссе. — Я прочла десятки книг, но ни в одной не было объяснений, кто я.       — Только в самых ранних хрониках… — начала провидица, но Элисса перебила:       — И откуда у вас эти хроники?       — Слугам Мерлина отведена особая роль.       И прежде чем кто-то успел что-то сказать, она снова поклонилась, на этот раз разведя руки в стороны — жест, полный странного символизма.       — Для меня величайшая честь служить вам, Элисса Брум.

***

      — Трон твой — возьми его, — горячо убеждал Август, его пальцы сжались в кулаки. — У нас есть всё: войско, флот, твоя сила. Мы должны ударить по Ледяному дворцу сейчас же — всей мощью! Город не устоит и дня.       Элисса задумчиво провела рукой по карте, её взгляд скользнул к Маркусу:       — Мы всё ещё не знаем, что приготовил Конунг.       Кейн мрачно кивнул:       — Что бы это ни было — он скрывает это тщательно.       Женя резко встряла в разговор:       — Мы не можем просто так пролить реки крови!       Август усмехнулся, но в его глазах не было веселья:       — В этом и есть война. Если страшно — уходи.       — Знаю я, как вы воюете. Велика доблесть — сделать невинного человека приманкой! — выплюнула в ответ Сафина.       Портная намекнула на то, как Август, без ведома Элиссы, взял Мельне.       — Та девушка была невинным человеком.       — Приемлемые потери, — холодно парировал Август.       — Хватит, — твердо сказала Элисса, прекращая эту шарманку. — Август — мой брат и капитан фьерданской армии, хоть я и не одобрила его методы и дела за моей спиной, — грозный взгляд сверкнул в сторону Брума-младшего. — А Женя — член Триумвирата и первая Портная. Мы на одной стороне. Относитесь друг к другу с уважением.       Оба опустили головы — Август сжал зубы, Женя сдержанно кивнула.       — Я не собираюсь править руинами, — продолжила Элисса, её голос стал тише, но твёрже. — Но иначе город не взять. Они не станут слушаться, если не будут бояться. Мы сделаем всё… аккуратно.       Зоя едва заметно улыбнулась:       — Отрадно слышать. Другого мы и не ожидали.       Элисса обвела взглядом всех — Николая, чья рука лежала на её плече, Маркуса, стоящего навытяжку, Женю и Давида, близнецов, Агнесс, Августа…       — Спасибо вам за всё. Правда. Мы через многое прошли вместе… и для меня это многое значит.       Тамара шагнула вперёд, её голос дрогнул:       — Мы все верим в вас. И последуем за вами… хоть на край света.

***

      Собрание закончилось, все начали расходиться. Остались только Зоя, которая продолжала сидеть на своем месте, и Элисса, которая попросила ее остаться.       Брум села напротив Назяленской, которая развалилась в кресле, сложив руки на животе, локти уверенно лежали на подлокотниках.       — Я знаю, ты здесь из-за преданности Николаю, а не мне, — начала Элисса, её голос был тихим, но не слабым. — Но, как я и обещала, Николай — истинный король Равки. Я сделаю всё, чтобы он остался на троне. И мы вернём стране мир.       — Мир? — Она рассмеялась, коротко и резко. — Думаешь, он был при отце Николая? Или при его деде? А может, при прадеде? Равка никогда не знала мира.       Она наклонилась вперёд, глаза сверкали.       — Хочешь совет от своей близкой подруги?       — Близкой? — Элисса улыбнулась и прищурилась. — Ну хорошо.       Зоя откинулась назад, её пальцы постукивали по подлокотнику.       — Дарклинг был умным. Как и твой отец. Николай… тоже. — Она пожала плечами. — Но все они приходят и уходят. А я всё ещё здесь. — Пауза. — Я не слушала их советов. — Зоя усмехнулась, но теперь в её улыбке было что-то почти… печальное. — Люди Равки и Фьерды — пешки. Но ты… — Она резко выпрямилась, её голос стал твёрдым. — Ты не пешка. Ты бежала из этой страны, потому что ты ведьма. Так покажи им настоящую ведьму.

***

      Агнесса стояла у высокого окна в своей комнате, пальцы судорожно сжимали бархатные занавески. За стеклом бушевала буря, но ее мысли были далеко — там, где ее дочь готовилась к невозможному.       Легкий стук в дверь. Николай вошел без лишних слов — он знал, зачем его позвали.       — Она собирается убить собственного отца, — прошептала Агнесса, не оборачиваясь. Голос ее звучал хрипло, будто она плакала всю ночь. — Моя девочка... Моя Элисса...       Николай медленно подошел ближе.       — Она делает то, что должна, — сказал он, но в его голосе не было уверенности.       Женщина резко повернулась. В глазах матери горел настоящий ужас.       — Ты видел, что с ней происходит? Эта магия... Она пожирает ее изнутри! Каждый день я вижу, как моя дочь становится все больше похожей на... на него.       Последнее слово сорвалось с губ шепотом.       Она схватила Николая за рукав.       — Я не могу потерять ее. Не так. Не ставшую тем самым монстром, от которого мы когда-то бежали.       Николай положил руку на ее дрожащие пальцы.       — Я не дам ей переступить эту грань.       — Ты должен поклясться! — голос Агнес сорвался на крик. — Если она убьет отца с помощью этой проклятой магии... Она никогда не оправится от этого. Часть его останется в ней навсегда.       За окном ударил гром. Оба вздрогнули.       — Я буду рядом, — тихо пообещал Николай. — Каждый шаг, каждый миг этой войны. Если понадобится — я сам стану ее щитом.       Агнесса закрыла глаза, и две слезы скатились по ее бледным щекам.       — Спаси ее душу, Николай. Потому что если она падет... ничто уже не будет иметь значения.       Они стояли в молчании, слушая, как воет ветер.

***

      Из Фьерды пришли очень плохие новости.       — Ты должен остаться, — сказала она, не поднимая глаз на Николая. Голос ее звучал странно глухо, будто через силу. — Это моя битва. Равка не должна вмешиваться.       Николай резко встал, стул с грохотом упал за его спиной.       — Равка уже вмешивалась, когда принимала тебя как свою королеву! — его голос гремел под сводами зала.       Элисса наконец подняла на него глаза.       — Мой отец атаковал Мельне и Эллинг одновременно. А эти... эти крылатые гриши... — Она содрогнулась. — Мы даже не знаем, что это за создания. Я не могу рисковать тобой. Не сейчас.       Внезапно Николай смягчился. Он шагнул вперед, бережно взял ее лицо в ладони.       — Элисса, — прошептал он, и в этом одном слове была вся их история — первые встречи, побеги, потери и победы. — Ты лучшее, что случилось со мной. В моей жизни. В этом королевстве. Я люблю тебя. — Его большие пальцы нежно провели по ее скулам. — Я хочу быть с тобой. Куда угодно.       Элисса закрыла глаза, слезы вырвались сквозь сомкнутые ресницы.       — Николай... — Ее губы дрожали, когда она нашла его губы в порывистом, отчаянном поцелуе. — Мы... мы больше чем правители. Больше чем союз. Я люблю тебя. Больше всего на свете. И это навсегда. — Она оторвалась, дыхание неровное. — Но сейчас... я должна сделать это одна.       — Нет! — Николай резко покачал головой, его руки сжали ее плечи. — Мы разгромим их вместе. Пусть весь мир увидит — никто не смеет поднимать руку на то, что нам дорого.       Николай прижал ее к груди, и в этот момент они оба знали — каким бы ни был исход, они уже проиграли самое важное сражение. Потому что война, в которую они шли, потребует от них той самой цены, которую ни один из них не был готов заплатить.

***

      Комната военного совета была наполнена тяжёлым молчанием. Элисса медленно обвела взглядом карту, её пальцы сжались в кулаки.       — У меня не осталось союзников, кроме Хельмунда, — её голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Я растеряла всех, прохлаждаясь здесь, в этих стенах!       Август сделал шаг вперёд, его лицо было бледным.       — У тебя всё ещё самая большая армия...       — Которую нечем кормить! — Элисса ударила кулаком по столу, заставив фигурки на карте подпрыгнуть. — Отец захватил все точки с провизией! Ты называешь это армией? Это голодные призраки!       — Отзовём войска от Эллинга к Джерхольму, — произнес Маркус. — У нас остаётся гарнизон в Хельмунде и у границы Снежных Лесов. Установите блокаду Джерхольму.       — Да, будем придерживаться плана, — поспешно согласился Август, бросая на сестру умоляющий взгляд. — Это хороший план.       — Хороший план?! — Элисса засмеялась, и в этом смехе не было ничего весёлого. — Благодаря твоей «стратегии» мы потеряли Мельне, Перс-фьорд и Эллинг! Может, ты просто не хотел вредить нашему отцу?       Август опустил голову, не находя слов в своё оправдание. Гнев Элиссы постепенно сменился горечью — она понимала, что её ярость вызвана не предательством брата, а страхом перед собственным отцом.       Её взгляд переметнулся к Николаю, стоявшему у окна с напряжённым лицом, затем к Зое.       — Довольно хитроумных планов, — заявила Элисса, выпрямляясь. — Я обладаю силой, какой ещё никто не видел. Мы идём прямо к Ледовому дворцу.       — Мы уже обсуждали это, — попытался возразить Маркус, но Элисса резко оборвала его:       — Конунг не остановится. Что я за королева, если не готова рискнуть жизнью, чтобы остановить его?       — Мудрая королева, — тихо ответил Маркус.       Элисса отвернулась, её взгляд упал на мать.       — Мама... что мне делать? — в её голосе впервые за весь разговор прозвучала неуверенность.       Агнесса долго смотрела на дочь, прежде чем ответить:       — До того, как твои силы проявились, я и не думала, что у кого-то может быть такое могущество, как у тебя. Никто не думал. Люди, что последовали за тобой, знают, что ты совершала невозможные вещи. Может, из-за этого они верят, что ты и дальше будешь вершить невозможное. Построить мир, отличающийся от того, к которому они привыкли. Но стоит твоему могуществу выйти наружу, как люди поймут, что ошиблись: гриши всё же монстры.       Элисса не рассердилась на эти слова — она знала, что мать права. В глубине души она понимала: Дарклинг был прав в одном. Тьма уже проникла в неё. Мысль о Джеле пронзила её болью — как же она хотела вернуться к той, какой была раньше. Но путь назад был отрезан. Оставалось только идти вперёд — к Ледовому дворцу, к отцу, к своей судьбе.