Часть 15 Преображение и ядовитые комплименты

Утро началось с полного сбоя всех привычных алгоритмов восприятия. Я вышел на кухню, ожидая увидеть Сато в ее стандартном «тактическом» обмундировании — темных брюках, строгой блузке и волосах, собранных в практичный хвост. Вместо этого мой мозг, обычно безупречно быстрый, на несколько секунд полностью отказался обрабатывать визуальную информацию. Она стояла у плиты, наливая чай в две кружки. На ней была... юбка. Мягкая, струящаяся, цвета спелого каштана, слегка колышущаяся при движении. И блузка — глубокого синего оттенка, без рукавов, с изящными золотыми пуговицами. Но самое шокирующее было в деталях. Ее волосы, обычно собранные, были распущены мягкими волнами, обрамляя лицо. А само лицо... с легким, почти незаметным макияжем, лишь подчеркивающим глаза и делающим ресницы чуть темнее. И это лицо, лишенное привычной резкости, с его округлыми, почти детскими щеками и мягким овалом, смотрелось... иначе. Мягче. Уязвимее. Она... смягчилась. Это не просто смена костюма. Это смена... настроения? Или стратегии? Нет, в ее взгляде все та же сталь. Но упакованная теперь в совершенно иную оболочку. Это сбивает с толку. Сильно. — Что? — она обернулась и поймала мой ошеломленный взгляд. Ее глаза, подчеркнутые легкой подводкой, казались еще более пронзительными. — На мне пятно? Или ты пытаешься дедуктивным методом вычислить, где я купила эту юбку? — Ты... — я сглотнул, чувствуя, как глупо выгляжу. — Ты сделала что-то с... лицом. Она дотронулась до своей щеки, и на ее губах дрогнула улыбка. —Это называется «тоналка», Эдогава-сан. Иногда женщины ее используют. Не пугайся, это не ядовитое покрытие. — Я не пугаюсь, — поспешно парировал я, отводя взгляд. — Я констатирую факт. Изменение внешних данных. Резкое и... заметное. Заметное — это слабо сказано. Это... отвлекает. Ее округлое, почти кукольное лицо в обрамлении этих волос... Оно не вписывается в образ холодной, неуязвимой Сато. Оно выглядит... мило. Черт возьми. Дорога до агентства была испытанием на прочность. Я шел рядом и постоянно ловил себя на том, что краем глаза отмечаю, как ветер шевелит ее волосы, как золотые пуговицы на блузке поблескивают на утреннем солнце. Эта новая, мягкая версия Сато требовала пересмотра всех предыдущих логических построений о ней. Когда мы вошли в офис, эффект был сродни детонации. Ацуси, переставлявший файлы, так резко обернулся на наш вход, что чуть не уронил всю стопку. Кендзи, чинивший принтер, выронил отвертку, и та с грохотом покатилась под стол. Даже Куникида, углубившийся в свой Идеальный План, на мгновение оторвался от бумаг, и его знаменитые брови поползли вверх к линии волос. Но, разумеется, настоящий спектакль устроил Дазай. — О-хо-хо-хо! — он поднялся со своего стола с видом человека, наблюдающего за самым захватывающим событием века. — Что это за видение прекрасного явилось нашему скромному офису? Неужели это наша суровая Сато-чан? Или ее очаровательная сестра-близнец, пришедшая ее подменить? Он подошел ближе, делая вид, что изучает ее с ног до головы с театральным восхищением. —Боже мой! Этот наряд! Эта укладка! Этот едва уловимый шарм макияжа! Это гениальный тактический ход! Ослепить противника красотой, пока он не опомнился! Должен признать, стратегия блестяща! Я полностью обезоружен! Сато не смутилась. Она посмотрела на Дазая с тем же ледяным спокойствием, лишь один палец слегка постукивал по столешнице ее стола. — Дазай-сан, — ее голос был ровным и холодным, как полированная сталь. — Если вы не отойдете на безопасное расстояние в ближайшие три секунды, вашим следующим заданием будет поиск собственного вкуса к жизни на дне самой грязной реки в префектуре. И это будет не под прикрытием. Это будет суровая необходимость. Дазай рассмеялся, явно получая садистское удовольствие от ситуации. —О, как сурово! Но даже гнев выглядит на вас столь... изящно! Скажите, это преображение — часть плана по завоеванию сердца нашего дорогого Рампо? Потому что, должен заметить, он выглядит так, будто только что увидел, как два плюс два равно пяти. Все взгляды, включая ее, устремились на меня. Я почувствовал, как жар разливается по щекам. Проклятье. — Перестань нести ахинею, Дазай, — буркнул я, отворачиваясь к своему столу и делая вид, что с огромным интересом изучаю запыленную папку с делами десятилетней давности. — У меня есть дела поважнее, чем обсуждать чей-то... внезапный интерес к косметике. — Конечно, конечно, — Дазай подмигнул мне через все помещение. — Особенно когда этот «внезапный интерес» настолько... визуально впечатляющ. Не так ли, мой друг? Я придумаю для него такую ловушку... Использую ее муравьев. Нет, своих. Нет, лучше совмещу. Это будет шедевр мести. Сато, тем временем, прошла к своему столу и села, как ни в чем не бывало. Она включила компьютер, и ее пальцы привычно застучали по клавиатуре. Но я видел — видел тот едва уловимый огонек в ее глазах, легкую искорку торжества в уголках губ. Ей нравилось. Нравилось вызывать смятение. Нравилось, что все, включая меня, были сбиты с толку этим преображением из угрюмой совы в... в кого-то совсем другого. Весь остаток дня в агентстве витала странная, наэлектризованная атмосфера. Мужики украдкой поглядывали в ее сторону, Ацуси и Кендзи перешептывались за своим столом, а Дазай периодически отпускал комментарии, от которых у меня начинал дергаться глаз. А она... она работала. С ее обычной, убийственной эффективностью. Но теперь, в этом новом, мягком образе, с ее округлым, почти детским лицом, обрамленным волнами волос, она казалась еще более загадочной. Как будто она не просто сменила броню, а показала, что под ней скрывается нечто более сложное и многогранное. Не уязвимое, а... иное. И самое неуместное, самое иррациональное и самое непреодолимое было в том, что, несмотря на все отвлекающие факторы, на ядовитые уколы Дазая и на собственное замешательство, я не мог отрицать один простой, очевидный факт. Она была чертовски привлекательна. И этот новый образ не был маской. Он был новой главой в книге под названием «Сато Акасуки». И я, Эдогава Рампо, считавший себя знатоком человеческой природы, с досадой и любопытством осознавал, что горю желанием прочитать эту главу до конца.

***

Наступил полдень, и в воздухе повисло странное затишье, нарушаемое лишь мерным стуком клавиш под пальцами Сато и театральными вздохами Дазая у окна. Я пытался сосредоточиться на анализе вчерашних событий, но мой мозг, к моему величайшему раздражению, постоянно возвращался к тому, как утренний свет играет в распущенных волосах Сато и как неожиданно мягко выглядят очертания её щёк без привычной строгой укладки. Именно в этот момент дверь в офис с лёгким скрипом распахнулась, впустив Танидзаки и Ёсано. Их взоры, словно намагниченные, мгновенно нашли Сато, а лица озарились одинаковыми, подозрительно восторженными улыбками. Они шли с таким видом, будто несли не просто новость, а долгожданное спасение. — Сато-сан! — почти хором воскликнули они, приближаясь к её столу с решительными шагами. Она медленно подняла голову от монитора, и её холодный, пронзительный взгляд задал безмолвный, но совершенно однозначный вопрос. — Мы тут с Йосано-сэнсэй кое-что обсудили и придумали, — начал Танидзаки, потирая руки с неподдельным энтузиазмом. — Ты ведь так редко куда-то выбираешься, кроме работы и дома! А сегодня ты выглядишь просто... ну просто потрясающе! Такой образ нельзя прятать в четырёх стенах! Его обязательно нужно показать миру! Йосано энергично кивнула, её глаза блестели от неподдельного воодушевления. —Абсолютно верно! Мы познакомились с одним действительно замечательным человеком. Умным, статным, с безупречными манерами. И мы уже организовали для тебя свидание! Сегодня вечером! В офисе повисла гробовая, оглушительная тишина. Дазай, до этого момента изображавший томную меланхолию у окна, замер, и вся его поза выразила живейший, ненасытный интерес. Ацуси и Кендзи застыли на своих местах, полностью забыв о работе. Куникида поднял голову от своего Идеального Плана, и в его обычно строгих глазах мелькнуло редкое для него смятение. А я... я почувствовал, как в животе замирает тяжёлый, холодный ком, медленно подползающий к самому горлу. Свидание? Для неё? С каким-то... «замечательным» незнакомцем? Сейчас? Когда в воздухе витает реальная угроза, а мы все находимся на взводе? Это нелогично. Абсурдно. В высшей степени нерационально. У нас на повестке дня дело, связанное с опасным способным и таинственным покровителем! У нас есть нераскрытая тайна, уходящая корнями в её прошлое! Какое, чёрт возьми, свидание может быть важнее этого? Сато смотрела на Танидзаки и Йосано с абсолютно каменным, непроницаемым лицом. Лишь лёгкое движение её брови выдавало удивление. —Вы... устроили мне свидание вслепую, — произнесла она ровным, лишённым всяких эмоций тоном. — Не посчитав нужным сначала поинтересоваться моим мнением на этот счёт. — Но это же сюрприз! — воскликнул Танидзаки, не сдаваясь под давлением её ледяного спокойствия. — И поверь нам, он того однозначно стоит! Мы о нём всё разузнали, провели, можно сказать, настоящее частное расследование! — Его зовут Такахаси Кей, — подключилась Йосано, явно гордясь своей осведомлённостью. — Врач-хирург, тридцать лет от роду, владеет собственной квартирой в хорошем районе, увлекается альпинизмом и читает классическую литературу. Ни жены, ни детей. Идеальная, я бы сказала, партия! Я невольно стиснул зубы. Врач. Альпинист. Читает классику. Звучало как описание персонажа из заурядного романтического фильма. Совершенно не её тип. Совершенно. Она, с её стальными нервами, острым умом и способностью разговаривать с муравьями... и какой-то врач, покоряющий горные вершины и томно вздыхающий над старыми книгами. Нелепо. Сато медленно откинулась на спинку своего кресла, сложив руки на столе в чётком, собранном жесте. —Позвольте мне уточнить. Вы, основываясь исключительно на том факте, что я надела сегодня юбку, решили, что мне срочно требуется мужское общество, и, не спросив моего согласия, организовали встречу с неким человеком, чьи главные достоинства, по вашему мнению, заключаются в наличии собственной недвижимости и отсутствии официальной супруги. Йосано и Танидзаки переглянулись, их первоначальный энтузиазм начал заметно угасать, уступая место лёгкому замешательству и даже растерянности. — Мы просто хотели как лучше... — начал было Танидзаки, запинаясь. — Лучше для кого именно? — парировала Сато. Её голос оставался на удивление спокойным, но в нём появилась та самая, знакомая мне стальная, негнущаяся твердость. — Для меня? Или для вашего собственного чувства выполненного долга перед якобы одинокой и несчастной коллегой, которой непременно нужно «устроить личную жизнь»? В этот момент в разговор, конечно же, вмешался Дазай, не в силах удержаться от ядовитого комментария. Он оторвался от окна и сделал несколько театральных шагов вперёд. —О, как драматично разворачиваются события! — произнёс он с притворным восхищением. — Наша прекрасная и неприступная леди отказывается от руки и сердца достойного, по всем статьям, претендента! Может быть, ты предпочитаешь... других спутников? — он бросил намеренно многозначительный, провокационный взгляд прямо в мою сторону. Все взгляды в комнате, словно по мановению волшебной палочки, снова устремились на меня. Я почувствовал, как по шее и щекам разливается предательский, противный жар. Чёрт побери. — Это не имеет абсолютно никакого отношения к текущим рабочим вопросам, — прорычал я, вставая со своего места. Весь этот разговор был иррационален, непрофессионален и откровенно выводил меня из себя. — У нас на повестке дня реальные, серьёзные проблемы, требующие незамедлительного решения! Тараканий Призрак не дремлет, а вы тут разводите какие-то дурацкие брачные игры! — Ой, а мне кажется, или кто-то тут явно проявляет признаки самой настоящей, чистейшей ревности? — сладковато, с притворным сочувствием покачал головой Дазай. Ревную? Я? Это смешно до абсурда. Я просто... я просто указываю на вопиющую нецелесообразность траты времени и умственных ресурсов. Да. Именно так. Только и всего. Никакой личной подоплёки. Сато подняла руку, одним элегантным и властным жестом требуя тишины. Все разом замолчали, затаив дыхание. —Хорошо, — неожиданно, абсолютно спокойно произнесла она. В офисе воцарилась тишина, ещё более гробовая, чем прежде. Казалось, даже пылинки в воздухе замерли. — Хорошо? — недоверчиво переспросила Йосано, моргая. — Я пойду на это ваше свидание, — чётко и ясно подтвердила Сато, и на её губах появилась та самая, редкая, опасная и вызывающая улыбка. Она посмотрела прямо на меня, и в её взгляде читался немой, но оттого не менее мощный вызов. — А почему, собственно, и нет? Вечерок нужно как-то скрасить. Может, вправду найдётся что-нибудь интересное. Вдруг эта история окажется занятной. Она перевела свой холодный, испытующий взгляд на слегка опешивших Танидзаки и Йосано. —Так что передайте этому господину Такахаси время и место встречи. Я явлюсь. Радость на их лицах вспыхнула с новой, удвоенной силой. Они тут же засыпали её потоком благодарностей и немедленно ринулись к телефону, чтобы сообщить «счастливую новость» ничего не подозревающему хирургу. Я же остался стоять посреди офиса, чувствуя себя полнейшим и окончательным идиотом. Она согласилась. Согласилась пойти на свидание с каким-то врачом-альпинистом, читающим классику. После всего, что было между нами за последнее время... после нашей совместной работы в архиве, после тех ночных разговоров в мастерской, после её улыбок, после того, как она рассказала мне эту дурацкую историю о камнях... После чего именно, Рампо? Конкретизируй. После чего? Вы — коллеги. Временные, вынужденные сожители. Не более того. Её личная жизнь, её желания и её выбор спутников тебя абсолютно не касаются. Это логично. Абсолютно логично и рационально. Тогда откуда это противное, гнетущее ощущение в груди? Почему у меня такое чувство, будто я только что проглотил целый стакан разбавленной уксусной эссенции? Сато снова повернулась к монитору, её пальцы привычно застучали по клавиатуре. Но я видел — видел лёгкое напряжение в её плечах, едва заметную скованность в позе. Она делала вид, что всё под полным контролем, но это решение было явно принято на волне противостояния, импульсивно. Чтобы доказать что-то им. Или... чтобы доказать что-то мне? Дазай подошёл ко мне и театрально вздохнул, положив руку на моё плечо с фальшивым, преувеличенным сочувствием. —Не переживай так, мой друг. Вполне возможно, что этот господин окажется невыносимо скучным, и наша прекрасная коллега сбежит от него уже через полчаса. А пока... — он понизил голос до конспиративного шёпота, — ...пока она будет слушать рассказы о медицинских байках и горных вершинах, у нас с тобой будет прекрасная возможность... понаблюдать. Вдруг её таинственный поклонник окажется куда интереснее, чем кажется на первый взгляд? В нашей работе, как ты знаешь, совпадений не бывает. Он отошёл, оставив меня с этой новой, тревожной мыслью. А Сато, закончив печатать, подняла на меня взгляд, и в её глазах на мгновение мелькнуло что-то сложное — вызов, любопытство и, возможно, капля сомнения. Этот вечер, похоже, обещал быть куда более интересным, чем я мог предположить. И куда более невыносимым. Вечер наступил, принеся с собой невыносимое, тягучее ожидание. После ухода Сато в офисе воцарилась странная, гнетущая тишина. Я сидел за своим столом, бесцельно перебирая старые дела, но мысли упрямо возвращались к тому, как утренний свет играл в её распущенных волосах. Эта мысль раздражала своей навязчивостью и полной нелогичностью. Мои размышления прервало появление Дазая, Танидзаки и Йосано. Они подобрались к моему столу с видом заговорщиков, готовящих спецоперацию государственной важности. — Ну что, великий детектив, — начал Дазай, сияя как ребёнок, получивший новую игрушку. — Неужели тебе не любопытно, как проходит свидание нашей леди? Вдруг этот благообразный врач окажется агентом Портовой мафии? Или, того интереснее, тем самым Тараканьим Призраком, что водит нас за нос? — Это сугубо личное дело Сато-сан, — пробурчал я, намеренно отводя взгляд в сторону. — И устраивать слежку за коллегой — ниже нашего профессионального достоинства. — О, какая внезапная щепетильность! — фыркнула Йосано, с деловым видом доставая из сумки компактный, но мощный бинокль. — А я вот, как организатор и ответственное лицо, несу моральную ответственность за её благополучие. Вдруг этот господин окажется скрытым маньяком? Или, на худой конец, невыносимым занудой? — Мы уже предусмотрительно установили подслушивающее устройство в её сумочке, — с гордым видом доложил Танидзаки. — Самый современный диктофон с передачей сигнала на расстояние до пятисот метров. Ни одна деталь не ускользнёт от нашего внимания! Я уставился на них в немом возмущении, чувствуя, как нарастает волна гнева. —Вы... вы что, совсем с ума посходили? Это же откровенное, вопиющее вторжение в частную жизнь! Мы же не шпионы какие-то, в конце концов! — Это называется «товарищеская забота о коллеге», — невозмутимо поправил Дазай, уже натягивая своё неизменное пальто. — И, если разобраться, прекрасная возможность понаблюдать за человеческими отношениями в их естественной, неподдельной среде обитания. Настоящая полевая детективная работа! Разве не так? Мои дальнейшие возражения потонули в их общем, неудержимом энтузиазме. Через полчаса мы уже сидели в припаркованной в тени машине напротив уютного, неброского ресторана, где и должно было состояться злополучное свидание. Дазай устроился на заднем сиденье с биноклем, Йосано и Танидзаки заняли позиции у окон, а я... я чувствовал себя последним подлецом и лицемером, пытаясь убедить себя, что делаю это исключительно в рабочих целях. Это неправильно. Абсолютно, категорически неправильно. Но... чёрт возьми, мне в самом деле стало до жути интересно. Интересно, как она, всегда такая сдержанная и замкнутая, ведёт себя на свидании. Интересно, о чём они говорят. Интересно, улыбается ли она ему так же, как иногда, совсем редко, улыбается мне, когда думает, что я не вижу... Прекрати. Немедленно прекрати эту чепуху. — О, представление начинается! — прошептал Дазай, с азартом наводя бинокль на вход в ресторан. — Наш многообещающий врач уже на месте. Сидит за столиком у самого окна, нервно попивает воду. Выглядит... чертовски скучно и предсказуемо. Через несколько минут мы увидели Сато. Она вошла в ресторан с тем же спокойным, уверенным видом, что и всегда, будто шла не на романтическое свидание, а на важное деловое совещание. Её новая, необычная для неё юбка мягко колыхалась при ходьбе, а распущенные волосы отливали тёмным золотом в свете ресторанных огней. — Приём, приём, — тихо, по рации, сказал Танидзаки, включая устройство прослушки. — Связь хорошая, слышимость отличная. — Добрый вечер, вы, если не ошибаюсь, Такахаси-сан? — донёсся из динамика её ровный, узнаваемый голос, в котором не было ни капли волнения. — Да, это я. Очень приятно, Сато-сан. Вы... выглядите сегодня действительно прекрасно, — послышался в ответ мужской голос, звучавший немного нервно и подобострастно. — Спасибо, — сухо, без всяких эмоций, ответила она. Начался стандартный, предсказуемый обмен ничего не значащими любезностями. Он расспрашивал о её работе в «консалтинговом агентстве», она отвечала уклончиво и немногословно. Он пытался блеснуть познаниями в медицине, рассказывая о сложных операциях, она слушала молча, изредка вставляя односложные реплики. Атмосфера, судя по доносившимся голосам, была прохладной, почти ледяной. — Ну и смертная скучища, — с драматическим вздохом опустил бинокль Дазай. — Они обсуждают погоду. Т Е П Е Р Ь Н У Ю П О Г О Д У. Я буквально готов покончить с собой прямо здесь и сейчас от одного только звука их голосов. — Постой, — вдруг встрепенулась Йосано. — Кажется, наша тихоня решила взять инициативу в свои руки. Она что-то спрашивает. — Скажите, Такахаси-сан, — раздался голос Сато, и в нём появились едва уловимые, но безошибочно узнаваемые для меня нотки делового, почти научного любопытства. — Вы, как человек, сведущий в хирургии, наверняка досконально разбираетесь в анатомии. Как вы полагаете, сколько приблизительно времени потребуется взрослому человеку, чтобы полностью истечь кровью в случае ранения, нанесённого острым предметом прямо в область бедренной артерии? В машине воцарилась мёртвая, оглушительная тишина. Даже Дазай на мгновение лишился дара речи. — О-о-о, — медленно, с неподдельным восхищением выдохнул он, снова поднося бинокль к глазам. — Вот это я понимаю — неожиданный тактический манёвр! Прямо в лоб! Мы во всех подробностях видели, как врач замер с бокалом минеральной воды на полпути ко рту. Его прежде спокойное лицо исказила гримаса крайнего изумления и лёгкого шока. — Э-э... Ну, вообще-то, если рассуждать строго научно... — забормотал он, явно теряя почву под ногами. — При условии полного отсутствия своевременной и квалифицированной медицинской помощи... считанные минуты... — Весьма познавательно, — задумчиво, как бы про себя, произнесла Сато. — А если, предположим, ранение будет нанесено не стандартным ножом, а, скажем, отщепом вулканического стекла, того же обсидиана? Повлияет ли шероховатость и нестандартная геометрия режущей кромки на скорость и характер кровопотери? Танидзаки фыркнул, отчаянно пытаясь сдержать приступ смеха. Йосано прикрыла лицо ладонью, но её плечи предательски подрагивали. — Я... я, честно говоря, не совсем уверен, что подобная тема является уместной для столь приятного вечернего ужина, — проговорил врач, и в его голосе отчётливо слышалась растущая паника и растерянность. — С чего бы это? — парировала Сато своим ровным, бесстрастным тоном, словно обсуждала погоду. — Это же вполне естественно — проявлять профессиональный интерес к роду занятий своего собеседника. Вы же всего минуту назад столь красочно расписывали мне все тонкости лапароскопической хирургии. А это, согласитесь, зрелище куда менее... эстетичное для неподготовленного человека. Дазай беззвучно хохотал, держась за живот. —Господи, да она же его просто стирает в порошок! Я влюблён! Я безнадёжно влюблён в эту женщину! Я не мог оторвать взгляда от разворачивающейся в освещённом окне ресторана сцены. Она сидела с совершенно невозмутимым, почти отстранённым видом, в то время как бедный хирург явно чувствовал себя так, словно попал на допрос к следователю прокуратуры. — Может быть... может, нам лучше сменить тему? — со слабой надеждой в голосе предложил он. — Вы, например, чем увлекаетесь в свободное от работы время? — Я с недавних пор увлеклась энтомологией, — без малейшей паузы, как по нотам, ответила Сато. — Особенный, я бы сказала, профессиональный интерес у меня вызывают сложные социальные структуры и иерархии в муравьиных колониях. Знаете, на днях мне довелось наблюдать весьма занятную картину — как муравьи-листорезы совместными усилиями разделали довольно крупную гусеницу. Выстроились в чёткую рабочую цепочку, распределили обязанности... Действовали на удивление слаженно и эффективно. Врач что-то невнятно пробормотал про срочный неотложный звонок и поспешно ретировался в направлении туалетной комнаты. В машине воцарилась тишина, нарушаемая лишь сдавленным, довольным хихиканьем Дазая. — Ну что, — я с холодным презрением обвёл взглядом своих «напарников» по этой унизительной операции. — Довольны? Убедились воочию, что наша Сато-сан прекрасно, я бы даже сказал, блестяще справляется сама с любыми, даже самыми нелепыми жизненными ситуациями? — Справляется? — Дазай вытер выступившие на глазах слёзы восторга. — Она устроила ему настоящий допрос с пристрастием, да ещё и на профессиональные темы! Я не видел ничего более великолепного за всю свою жизнь! В этот момент из динамика снова донёсся голос Сато, на этот раз тихий, задумчивый, словно она говорила сама с собой, не ожидая, что её услышат: —И зачем я только, в самом деле, согласилась на всю эту дурацкую затею... Сидела бы сейчас дома, в своей мастерской, доделывала бы тот камушек с золотистыми прожилками... По крайней мере, было бы полезное, осмысленное занятие, а не это пустое, бессмысленное времяпрепровождение. Я лишь утвердительно кивнул про себя. Да. Даже здесь, в разгар абсолютно чуждого ей мероприятия, её мысли были там — в её мире, полном молчаливых камней и невидимых связей с маленькими существами, чей язык она однажды научилась понимать. В этом не было ничего удивительного. Такова была её природа. В этот момент врач вернулся к столу, что-то смущённо пробормотал про внезапный срочный вызов в больницу и, не дожидаясь возражений, поспешно ретировался, оставив за собой полный счёт и немалое удивление официанта. Мы видели, как Сато ещё несколько минут сидит за столом совершенно одна, и на её губах играет лёгкая, едва заметная, но безошибочно узнаваемая улыбка. Затем она подняла свою сумочку и... прямо глядя в нашу сторону, хотя чисто физически не могла нас видеть в тёмной тонированной машине, демонстративно, почти небрежно, вынула маленький чёрный диктофон и положила его прямо на белую скатерть. — Кажется, нас всё-таки раскрыли, — с лёгким вздохом констатировала Йосано. — Или она знала о нашей маленькой операции с самого начала, — медленно, с легким уважением проговорил я, наблюдая, как она грациозно поднимается и так же спокойно выходит из ресторана. Она шла по вечерней улице, и её походка была такой же прямой, уверенной и несуетливой, как всегда. Но в тот самый момент, когда она поравнялась с нашей затаившейся машиной, она на мгновение, почти незаметно, замедлила шаг и бросила в нашу сторону короткий, но невероятно выразительный взгляд. В нём читалось и лёгкое раздражение, и откровенная насмешка, и... что-то ещё, что заставило моё обычно холодное и расчётливое сердце сделать непроизвольный, глупый кульбит. Дазай рассмеялся, заводя двигатель. —Ну что ж, я бы назвал этот полевой эксперимент более чем успешным. Мы получили неопровержимые доказательства, что наша Сато-сан абсолютно не нуждается в услугах скучных, пусть и состоятельных, хирургов. И, что куда важнее, мы, кажется, получили весьма однозначный ответ на один давно назревший вопрос. Я молча смотрел в затемнённое стекло на её удаляющуюся в вечерних сумерках фигуру, с досадой понимая, что этот нелепый вечер принёс мне гораздо больше новых вопросов, чем вразумительных ответов. И самый главный, самый назойливый из них вертелся в голове: почему тот факт, что даже в самый неподходящий момент её мысли возвращаются к её камням и её муравьям, заставляет меня чувствовать странное, тёплое и совершенно нелогичное удовлетворение?