Часть 24 Призраки, приходящие по звонку

Тишина в коридоре повисла густая, тяжёлая, как похоронный саван. Я сжимала в руке фотографию, и края бумаги впивались в ладонь. Слово «АКТИВИРОВАНА», выведенное красным, пылало у меня перед глазами, смешиваясь с воспоминаниями о пожаре, о криках, о лице матери в последний миг. — Интересно, — нарушил молчание Дазай, его голос прозвучал неприлично громко в гробовой тишине. — Они что, решили, что рассылка старых фотографий — это теперь новый вид угроз? Довольно ностальгично. Хотя цветовую гамму выбрали удачно. Красный — цвет тревоги. И крови. Рампо, не отрываясь, смотрел на фотографию в моих руках. Его взгляд был острым, сканирующим, будто он пытался увидеть не просто изображение, а каждый микрон бумаги, каждую молекулу чернил. — Фотография сделана с помощью скрытой камеры, — констатировал он. — Угол съёмки указывает на расположение в верхнем углу комнаты. Возможно, замаскирована под деталь вентиляции или осветительный прибор. — Он перевёл взгляд на меня. — Твоя комната в родительском доме? Я кивнула, не в силах вымолвить слово. Да. Это была моя комната. Полка с книгами, заваленная чертежами и механизмами. Солнечный свет из окна. И этот чёртов камень, который мама дала мне в ту последнюю ночь. Они следили за нами. Уже тогда. Возможно, годами. — Значит, «Сияние» наблюдало за твоей семьёй задолго до инцидента, — Рампо говорил спокойно, но каждое его слово било точно в цель. — Они знали о работе твоей матери. Они знали о твоих способностях. Пожар не был случайностью. Это был акт целенаправленного уничтожения и... извлечения актива. Тебя. От этих слов по коже побежали ледяные мурашки. Я всегда чувствовала это на каком-то подсознательном уровне, но слышать это вслух, выложенное в виде бесстрастной логической цепочки, было в тысячу раз страшнее. — Но зачем тогда убивать Омори сейчас? — вмешался Дазай, прислонившись к стене. — Если они всё это время держали её на коротком поводке, зачем обрезать этот поводок? И зачем посылать такое... театральное предупреждение? — Два варианта, — парировал Рампо, не отрывая взгляда от фотографии. — Первый: Омори перестал их устраивать. Возможно, он стал слишком мягок. Или слишком жаден. Или просто знал слишком много. Его устранили как отработанный материал. А её... — он кивнул в мою сторону, — ...решили перевести на новый уровень контроля. Запугать. Напомнить, что они всё ещё держат все ниточки. — А второй вариант? — спросила я, и голос мой прозвучал чужим, низким. — Второй... интереснее, — лёгкая, почти хищная улыбка тронула губы Рампо. — Омори убили не они. Его убили их враги. Конкуренты. Те, кто тоже охотится за «Ожерельем». А это письмо... — он указал на конверт в моей руке, — ...не угроза. Это приглашение. Другая сторона выходит на связь. Они «активируют» тебя, потому что ты нужна им для их собственной игры. Мы стояли втроём в пустом коридоре, и воздух буквально трещал от напряжения. Две теории. Два возможных врага. И я — разменная монета, ключ, оружие — в центре этого нарастающего шторма. — В любом случае, — Дазай выпрямился, и в его глазах внезапно вспыхнул знакомый, опасный огонёк, — сидеть сложа руки не выйдет. Если на нас вышли, значит, мы уже в игре. Осталось только понять правила. И, — он многозначительно посмотрел на меня, — решить, по каким из них мы будем играть. В этот момент из-за угла показался Куникида. Его лицо было мрачнее тучи. — Рампо, Сато, — он бросил на нас суровый взгляд, явно не одобряя нашего собрания в коридоре. — В кабинете директора. Сейчас же. И ты, Дазай, — добавил он, заметив попытку того незаметно улизнуть. — Это касается всех. Обменявшись красноречивыми взглядами, мы проследовали за ним. Кабинет Фукудзавы был таким же, как всегда: строгим, аскетичным, наполненным ощущением незыблемого порядка. Но сегодня в воздухе витало нечто новое — острое, колючее предчувствие беды. Фукудзава сидел за своим столом, его поза была, как всегда, безупречно прямой, но в глазах читалась несвойственная ему озабоченность. — Мне только что поступил звонок, — начал он без предисловий, его низкий, властный голос заполнил комнату. — От человека, представившегося сотрудником службы безопасности «Сияния». Он сообщил, что в связи со смертью Омори Кадзуторы и... возросшей активностью вокруг некоторых старых проектов, компания официально отзывает все претензии к Сато Акасуки и снимает с неё все ранее выдвинутые обвинения. В кабинете воцарилась оглушительная тишина. Я почувствовала, как у меня подкашиваются ноги. Снимают все обвинения? После всех этих лет? После того как они сломали мне жизнь? — Это ловушка, — тут же выдохнул я. — Возможно, — согласился Фукудзава. — Но юридически это безупречно. Все документы уже оформлены. Ты больше не скрываешься, Сато. По крайней мере, не от «Сияния». — Они хотят выманить её на открытое пространство, — сказал Рампо, его глаза сузились. — Снять с защиты Агентства. Сделать лёгкой мишенью. — Или, — парировал Дазай, — они хотят, чтобы мы думали, что это ловушка. На самом деле, им нужно, чтобы мы засели здесь и ничего не делали, пока они осуществляют свой настоящий план. Фукудзава внимательно посмотрел на каждого из нас. — Какой бы ни была их цель, факт остаётся фактом: ситуация изменилась. «Сияние» официально вышло из тени. И они явно затеяли большую игру. — Он перевёл тяжёлый взгляд на меня. — Сато, отныне ты остаёшься под защитой Агентства круглосуточно. Никаких самостоятельных выходов. Рампо, Дазай, вы занимаетесь этим делом. Подключите всех, кого сочтёте нужным. Я хочу знать, что происходит. Мы вышли из кабинета директора, и тяжесть возложенной задачи легла на плечи почти осязаемым грузом. Я шла по коридору, сжимая в кармане тот самый кусок обсидиана. Он был холодным и шершавым, единственной твёрдой точкой в мире, который внезапно снова начал рушиться. — Ну что ж, — Дазай хлопнул меня по плечу с притворной бодростью, но его пальцы были напряжёнными. — Похоже, наша скучная жизнь закончилась, соседка. Приготовься. Призраки из твоего прошлого только что получили официальное приглашение на танец. И, судя по всему, они настроены танцевать до последнего. Рампо шёл чуть впереди, его руки были засунуты в карманы, а взгляд устремлён в пустоту, но я знала — его разум работает с бешеной скоростью, раскладывая по полочкам все данные, все возможности, все ходы. И я понимала, что он прав. Танец только начинался. И на этот раз я должна была танцевать не как марионетка, а как равноправная участница. Или погибнуть, пытаясь. План был, на первый взгляд, безупречен. Согласно информации, полученной из сомнительных, но обычно надёжных источников Дазая, следующая цель «Сияния» — или тех, кто за ними охотится — должно было стать подпольное казино «Золотой Дракон», притаившееся в недрах фешенебельного отеля. Место, куда не пускали с улицы. Нужен был либо внушительный счёт в банке, либо приглашение. — Значит, нам нужно попасть внутрь, — подытожил Куникида, с неодобрением разглядывая схему вентиляции отеля. — Двумя группами. Первая — приманка. Вторая — наблюдатели. Так и решили. Первоначальный план предполагал, что я и Кёка выступим в роли «важных гостей», а Рампо и Дазай внедрятся в качестве обслуживающего персонала. Остальные должны были обеспечить наружное наблюдение и поддержку. — Ты уверена, что справишься с ролью? — Рампо, изучая меня с головы до ног, задал вопрос, от которого у меня задергался глаз. Он, как всегда, смотрел на меня слегка свысока, хотя я была выше него на пару сантиметров даже без каблуков. — Всё-таки азартные игры требуют не только хладнокровия, но и определённого... опыта. Или ты собираешься просто стоять и красиво улыбаться, надеясь, что нужная информация сама упадёт к твоим ногам? Я медленно повернулась к нему, чувствуя, как по лицу расплывается самая ядовитая и сладкая улыбка. — Дорогой Рампо, — начала я с преувеличенной нежностью. — Пока ты разгадывал свои головоломки по учебникам, я отбивала у шулеров их же деньги в подпольных игорных клубах Йокогамы. Это называлось «внеурочная практика по теории вероятностей и психологии манипуляции». Так что не волнуйся за мой опыт. Лучше позаботься о своей чашечке для чаевых. Судя по твоей позе, ты с трудом удерживаешь пустой поднос. Не уронишь бы. Он фыркнул, но в его глазах мелькнуло неподдельное удивление и... что-то похожее на уважение. Похоже, он не ожидал такого развёрнутого ответа. Час спустя, когда мы с Кёкой уже были в наших вечерних платьях (я — в том самом, тёмно-бордовом, купленном с Ёсано, Кёка — в элегантном тёмно-синем кимоно), нам принесли униформу для «обслуживающего персонала». Я не смогла сдержать смех. Девушки-официантки были одеты в откровенные купальники с чулками в сеточку и заячьими ушками на ободках. Парни же щеголяли в безупречных брюках, строгих рубашках и жилетах. — Ну что, великие детективы, — я, ухмыляясь, обвела взглядом Рампо и Дазая, — готовы покорять сердца посетителей в таком... утончённом образе? Особенно тебе, Рампо, этот фасон должен прийтись по душе. Такой минималистичный. Ничего лишнего, чтобы не отвлекать от работы серых клеточек. Рампо, примеряя свой жилет, скривился, будто от зубной боли. — Это не утончённо, это примитивно, — проворчал он. — Они пытались компенсировать отсутствие креативности в дизайне женской униформы избыточной строгостью мужской. Дисбаланс. Раздражает. Выглядит так, будто мы здесь по совершенно разным причинам. — А я не против, — беззаботно заметил Дазай, поправляя галстук-бабочку. — Главное, чтобы карманы были вместительными. Для... рабочих материалов. Однако судьба, как это часто бывает, решила пошутить. План изменился в последний момент. Одна из «официанток» внезапно «заболела» — скорее всего, от греха подальше, испугавшись предстоящего задания. Заменить её было некем. Все взгляды медленно, но неумолимо повернулись ко мне. — Нет, — сказала я твёрдо. — Абсолютно нет. Я даже слушать не хочу. — Сато-сан, — голос Куникиды звучал как удар молотка по наковальне. — Это необходимо. Без полного состава персонала нас заподозрят. Вы должны заменить её. — Я «важная гостья»! — попыталась я возразить, указывая на своё элегантное платье. — Я не могу внезапно превратиться в... в это! — я с отвращением ткнула пальцем в висящий на вешалке купальник с ушками. — Можете, — парировал Куникида. — И должны. Кёка справится с ролью приманки одна. Ваша новая задача — быть глазами и ушами на игровом поле. Это приказ. Я посмотрела на Рампо. На его лице читалось странное выражение — смесь злорадства и... лёгкого, почти незаметного разочарования? Он, конечно, не упустил возможности вставить своё: — Что, Сато-сан? Боитесь, что не сможете совладать с таким сложным нарядом? Или что ваши королевские муравьи смутятся при виде вас в... таком образе? Может, вам лучше сразу сдаться? Это был вызов. Глупый, детский, но вызов. И я, чёрт побери, не могла его проигнорировать. — Хорошо, — выдохнула я, хватая с вешалки злополучный наряд. — Но если хоть один из вас посмеет сделать фотографию, я запущу в вас таким роем муравьёв, что вам будет сниться это до конца своих дней. И это не шутка. Через пятнадцать минут, краснея до корней волос, я вышла из подсобки. Короткий чёрный купальник, сетчатые чулки, туфли на высоченной шпильке и дурацкие заячьи ушки на голове. Я чувствовала себя абсолютно идиотски. Особенно когда надела эти чёртовы каблуки. Я умела на них ходить — годы тренировок и светских раутов не прошли даром, — но ненавидела их всей душой. Они натирали ноги, заставляли мышцы напрягаться неестественным образом, а главное — я оказывалась ещё выше, чем обычно, что в данном наряде выглядело особенно нелепо. Рампо, уже полностью одетый в свою безупречную униформу официанта, оценивающе осмотрел меня с ног до головы. Теперь я возвышалась над ним ещё больше, и его взгляд скользил где-то на уровне моего подбородка. — Шесть из десяти, — произнёс он своим обычным бесстрастным тоном. — За усилие. Но уши... — он покачал головой, — ...слишком банально. Панда или, на худой конец, лиса подошли бы больше. Заяц... это клише. И вообще, вы теперь слишком высоки. Непрактично. Я просто посмотрела на него, обещая себе, что при первой же возможности подсыплю ему в чай слабительного. — Заткнись и неси свой поднос, официант, — прошипела я, проходя мимо него к служебному входу и стараясь не ковылять на этих дурацких шпильках. — И запомни — я всё ещё твой старший по званию. Так что смотри на меня с соответствующим уважением. Тем временем Кёке пришлось пересмотреть свою роль. Остаться одной «важной гостьей» было слишком рискованно. В итоге её сопровождали Ацуси и Танидзаки, изображавшие её братьев или богатых поклонников — уж кто как посмотрит. Ацуси нервно поправлял свой слишком тугой воротничок, а Танидзаки пытался придать своему лицу надменное выражение богатого бездельника, что у него получалось с переменным успехом. Рампо фыркнул в ответ на мою реплику, но последовал за мной. Игра начиналась. И на этот раз ставки были выше, чем когда-либо. И не только в казино. Мне предстояло провести несколько часов в этом дурацком наряде, на этих чудовищных каблуках, пытаясь не упасть, не убить Рампо и при этом выведать нужную информацию. Победа в покере казалась сейчас детской забавой по сравнению с этим испытанием. Зеркальный лифт бесшумно поднимался на верхний этаж. Я стояла, вцепившись в поручень, пытаясь найти точку равновесия на этих дурацких каблуках. Рядом Рампо с невозмутимым видом изучал собственное отражение в полированной стали. — Не упади, — бросил он, не глядя на меня. — С твоим ростом и в этих шпильках падение будет выглядеть особенно эффектно. И звучать соответствующе. — Лучше помолчи, — проворчала я, чувствуя, как напрягаются икры. — И не пялься. — Я не пялюсь, я наблюдаю, — поправил он. — И делаю вывод, что этот наряд был спроектирован садистом. Никакой практической пользы, только неудобства. Типично для заведений такого уровня. Двери лифта разъехались, и нас окутала волна приглушённых звуков — щелканья фишек, шепота, джазовой музыки. Воздух был густым от запаха дорогих духов, сигар и денег. «Золотой Дракон» оказался именно таким, каким и должен быть подпольный клуб для богачей — роскошным, тёмным и полным скрытого напряжения. Хрустальные люстры отражались в полированном паркете, за столами с зелёным сукном сидели люди в смокингах и вечерних платьях, а официанты в таких же дурацких нарядах, как у меня, бесшумно скользили между столиками. Мой первый выход на «игровое поле» едва не закончился катастрофой. Сделала шаг — и чуть не поехала на скользком паркете. Рампо молча подал руку, я машинально ухватилась — и тут же отдернула, будто обожглась. — Я сама, — прошипела я. — Как скажете, — он пожал плечами. — Но если разобьёте поднос с бокалами, вычет из зарплаты обеспечен. Понадобилось минут десять, чтобы более-менее освоиться. Я научилась ходить мелкими шажками, перенося вес с носка на пятку, и даже могла нести поднос, хотя каждое движение отзывалось напряжением в спине. Рампо, к моему раздражению, выглядел совершенно естественно — будто всю жизнь проработал официантом в таком месте. — Слева у колонны, — его голос донёсся до меня тихо, пока мы якобы поправляли салфетки на сервировочном столике. — Мужчина в сером смокинге. Тот самый, с кем встречался Омори за неделю до смерти. Я украдкой глянула в указанном направлении. Высокий, худощавый, с седыми висками и холодными глазами. Он наблюдал за игрой в баккара, но его внимание было рассеянным, будто он ждал кого-то. — Вижу, — кивнула я. — А за столиком для покера... это же... — Член городского совета, — закончил Рампо. — Да. И судя по стопке фишек перед ним, играет на казённые деньги. Интересное совпадение. Мы продолжали работать, по крупицам собирая информацию. Я подслушивала обрывки разговоров, пока разношу напитки. Рампо, с его феноменальной памятью, запоминал лица, жесты, мельчайшие детали. Мы обменивались краткими репликами, пересекаясь у бара или в служебных коридорах. — У тебя неплохо получается, — как-то раз заметил он, когда мы оказались рядом у стойки с десертами. — Для новичка. — А ты выглядишь так, будто родился с подносом в руках, — парировала я, поправляя сползающие чулки. — Жуткое зрелище. Уголок его рта дёрнулся. — Всё дело в осанке и распределении веса. И в том, чтобы не смотреть людям в глаза. Мы — часть интерьера. Невидимые слуги. — Знаешь, а это даже философски звучит, — я не удержалась от лёгкой улыбки. — Жаль, что в этот «интерьер» входят такие неудобные... детали. Я кивнула на свои каблуки. Ноги уже начинали ныть по-настоящему. Внезапно моё внимание привлекла Кёка. Она сидела за столиком у дальнего окна в окружении Ацуси и Танидзаки. Держалась она безупречно — с холодным, почти надменным спокойствием настоящей аристократки. Ацуси же выглядел скованным, а Танидзаки, напротив, слишком уж вжился в роль богатого повесы. Но что было важнее — Кёка незаметно жестом указала на человека, который только что вошел в зал. Это был тот, кого мы искали. Посредник «Сияния». Человек по кличке «Счётчик». Я встретилась взглядом с Рампо. Он уже видел. Кивнул почти незаметно. План сработал — приманка привлекла нужную рыбу. Теперь нужно было действовать. «Счётчик» направился к VIP-залу в глубине казино. Доступ туда был ограничен. Нам нужно было попасть внутрь. — Готовься сменить амплуа, — тихо сказал Рампо, проходя мимо меня с пустым подносом. — Твоя очередь сиять. Я глубоко вздохнула, сглатывая комок нервного напряжения. Да, первоначальный план менялся. Снова. Теперь мне предстояло из официантки снова превратиться в «важную гостью» и последовать за «Счётчиком» в VIP-зал. Благо моё платье ждало в служебной комнате. — Ладно, — прошептала я ему в спину. — Но эти чёртовы ушки я больше не надену. Ни за что. Он, не оборачиваясь, поднял руку с знакомым жестом — «пять из десяти». На сей раз, похоже, за готовность к импровизации. Игра вступала в решающую фазу. И я, наконец, могла снять эти дурацкие каблуки. По крайней мере, на время. Смена ролей прошла в тесной служебной комнатке, пропитанной запахом моющих средств и чужим потом. Я с наслаждением сбросила ненавистные шпильки, с силой растирая затекшие пальцы ног. Казалось, эти чертовы каблуки впивались мне прямо в душу. Откровенный купальник сменился элегантным бордовым платьем, но на этот раз я внесла в образ важные коррективы — линия декольте опустилась чуть ниже допустимого в приличном обществе, а специально подобранное белье подчеркивало каждую линию моей фигуры. В мутном зеркале на меня смотрела не сотрудница Агентства, а женщина, чьи намерения были написаны крупными буквами на всем ее облике. — Не переигрывай, — раздался голос Рампо из-за двери. — Наша цель — опытный делец, а не школьник. Слишком откровенный намек его только насторожит. Я провела ладонями по бедрам, проверяя, как ткань облегает изгибы. Платье сидело идеально, подчеркивая талию и форму «песочные часы». Мой рост и фигура были моим козырем в этой игре. — Не учи меня искусству соблазна, — огрызнулась я, меняя шпильки на туфли с удобным широким каблуком. Все равно далеки от идеала, но хотя бы не калечат ноги. — Я знаю, что делаю. — Семь из десяти, — оценил он через дверь. — За разумный компромисс с обувью. Но помни — тебе нужно выудить информацию, а не просто произвести впечатление. Выйдя из комнаты, я проверила макияж в компактной пудренице. Темная подводка, дымчатые тени, акцент на губах — образ был выверен до мелочей. В зеркале смотрела богатая беззаботная иностранка, ищущая развлечений. Идеальная приманка для человека типа «Счетчика». VIP-зал встретил меня тем же напряженным шиком. «Счетчик» все так же сидел за своим столом, но теперь я заметила, как его взгляд профессионально оценивает игроков. Идеальная мишень. Заняв место за соседним столом, я заказала дорогой коктейль и сделала вид, что с интересом наблюдаю за игрой. Через несколько минут я «случайно» встретилась с ним взглядом и позволила себе легкую, заинтересованную улыбку. Он ответил вежливым кивком, его глаза на мгновение задержались на моем декольте. — Кажется, леди-удача сегодня не на вашей стороне, — мягко заметила я по-английски, когда он снова проиграл крупную ставку. Он повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнул интерес. — Sometimes you have to lose to appreciate winning, — парировал он на том же языке. — Allow me to buy you a drink, miss... — Эмбер, — представилась я, позволяя ему проводить меня к более уединенному столику. — Эмбер Морган. И я никогда не отказываюсь от хорошего вина. Мы беседовали около сорока минут. Я играла роль немного наивной, но остроумной американской наследницы, увлеченной азартными играми. Он постепенно раскрывался, поддаваясь обаянию и алкоголю. Я внимательно слушала, смеялась в нужных местах, ловила его взгляд и незаметно подливала вина. — You're such an fascinating conversationalist, — сказала я, томно опираясь на стол и позволяя платью чуть сильнее открыть декольте. — My late father always said that the best deals are made not in offices, but at gaming tables. Его глаза блеснули. Алкоголь и внимание сделали свое дело. — Your father was a wise man, — он наклонился ближе, и от него пахло дорогим коньяком. — For example, I'm currently negotiating a very... delicate project. «Сияние», heard of it? Я почувствовала, как у меня замерло сердце, но на лице сохранила легкое любопытство. — Weapons company? I think I've heard something. But isn't that boring? — Oh, no! — он снизил голос до конспиративного шепота. — It's not just weapons. It's something greater. Project «Ожерелье»... — он осекся, словно спохватившись. — But it's classified, of course. — All the most interesting things always are, — с легкой грустью вздохнула я, снова наполняя его бокал. — Pity you can't tell. Must be something grand. Он колебался, искушенный вниманием и алкоголем. — Grand... — пробормотал он. — And dangerous. Especially after what happened to Omori... Он замолчал, но было уже поздно. Кодовое название и связь с Омори — это было именно то, что нам нужно. — Omori? — сделала я наивные глаза. — Something happened? — Let's just say he knew too much, — он мрачно хмыкнул. — In our business, curiosity often leads to... premature retirement. В этот момент его телефон завибрировал. Он взглянул на экран, и его лицо мгновенно протрезвело. — I have to go, — резко сказал он, вставая. — It was a pleasure, miss Morgan. Он ушел, оставив меня с бесценной информацией, но и с тревожным осознанием — его предупредили. Кто-то знал о нашем присутствии. — Отлично сработано, — раздался в наушнике голос Рампо. — Но пора уходить. Похоже, вечеринка заканчивается. Я быстро направилась к выходу, чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд. План сработал, но мы себя раскрыли. И теперь имя «Эмбер Морган» могло оказаться в досье «Сияния» рядом с именем Сато Акасуки. Игра входила в новую, еще более опасную фазу, где каждая раскрытая карта могла стать последней. Я вышла из VIP-зала, стараясь сохранять беззаботный вид, но каждый нерв в моём теле был напряжён. Воздух в основном зале казался гуще, звуки — приглушённее. Мои муравьи, рассредоточенные по помещению, передавали тревожные сигналы — охрана активизировалась, по рациям проносились короткие команды. — Сато, к выходу номер два, — голос Рампо в наушнике звучал собранно, но без обычной насмешливости. — Дазай создаст отвлекающий манёвр у главного входа. Не задерживайся. Я кивнула, будто он мог меня видеть, и направилась к указанному выходу, стараясь не ускорять шаг. В кармане я сжимала миниатюрное устройство — подслушивающий жучок, который мне удалось прикрепить к стулу «Счётчика» во время нашей «беседы». Теперь он передавал каждый звук из VIP-зала. — ...они здесь, — доносился голос «Счётчика», теперь трезвый и злой. — Найти женщину в бордовом платье. Иностранка. Эмбер Морган. Чёрт. Они уже подняли тревогу. Я ускорила шаг, чувствуя, как по спине бегут мурашки. До выхода оставалось метров двадцать, когда два охранника преградили мне путь. — Извините, мисс, — сказал один из них, вежливо, но твёрдо. — Не могли бы вы пройти с нами? У нас есть несколько вопросов. Я замерла, оценивая ситуацию. Прямо — двое, сзади — ещё как минимум трое приближались. Силовой вариант был исключён — в этом платье и на каблуках я не смогла бы эффективно защищаться. — Конечно, — улыбнулась я, делая шаг вперёд и внезапно «спотыкаясь» о собственные каблуки. Это была отчаянная импровизация, но она сработала. Я упала прямо на ближайшего охранника, роняя сумочку. Её содержимое — пудра, помада, ключи — разлетелось по полу. — Ой, простите! — воскликнула я, делая испуганные глаза, пока охранники инстинктивно наклонялись, чтобы помочь мне собрать вещи. Этих нескольких секунд хаоса хватило. Пока они возились с моими разбросанными вещами, я незаметно проскользнула мимо них к заветной двери. — Выход прямо перед тобой, — скомандовал Рампо. — Поверни налево, затем в служебный лифт. Я рванула вперёду, слыша за спиной возгласы преследователей. Дверь оказалась незапертой — спасибо Дазаю. За ней был узкий коридор, ведущий к грузовому лифту. Лифт медленно, слишком медленно спускался. Я прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Адреналин заставлял сердце биться как бешеное. — Всё в порядке? — спросил Рампо. — Пока жива, — выдохнула я. — Но они подняли тревогу. Имя «Эмбер Морган» теперь в их списках. — Небольшая цена за информацию, — парировал он. — Мы получили достаточно, чтобы продолжить расследование. И кое-что ещё... В этот момент лифт остановился, и двери открылись. Передо мной стоял Рампо с своим планшетом. На экране была карта города с pulsating меткой. — Пока ты развлекалась с «Счётчиком», — сказал он, — я отследил исходящий сигнал с его телефона. Тот самый, что заставил его прервать вашу милую беседу. Я посмотрела на метку. Она pulsated в районе порта. — «Сияние»? — предположила я. — Маловероятно, — покачал головой Рампо. — Слишком очевидно. Скорее, это кто-то третий. Кто-то, кто наблюдает за «Сиянием» так же, как они наблюдают за нами. Мы вышли через чёрный ход на пустынную улицу. Холодный ночной воздух обжёг лёгкие. Где-то вдали завывала сирена — возможно, уже ехали к казино. — Значит, игроков больше, чем мы думали, — прошептала я, глядя на удаляющуюся метку на экране. — Кажется, твоё «Ожерелье» привлекает всеобщее внимание, — сухо заметил Рампо. — Поздравляю. Теперь ты не просто бывший сотрудник «Сияния». Ты — ключ к чему-то, за что готовы убивать. Я молча смотрела на ночной город, на огни, за которыми скрывались враги, старые и новые. Чувство страха сменилось странным спокойствием. Бежать было уже некуда. Оставалось только идти вперёд. — Что теперь? — спросила я. — Теперь, — Рампо убрал планшет, — мы идём по этому следу. И посмотрим, куда он нас приведёт. Мы зашагали по тёмной улице, оставив позади шикарный фасад казино и скрывавшиеся за ним тайны. Ночь только начиналась, и впереди нас ждали новые встречи со призраками прошлого. Но теперь я была готова к ним. Больше не жертва, не беглянка. Теперь я была охотником.