Вы, мужчины, все одинаковые:
Мачо, но дешевки,
Банда неверных слабаков.
Вы так предсказуемы.
Я не уверена,
Что ты меня заслуживаешь.
Вам повезло, что вас любят
***
— Ты отказала Лукашенко? — За чашкой утреннего черного кофе, Настя, подруга Беловой, делила квартиру с актрисой. Так снимать было дешевле. Она то и дело выпучивала глаза и восклицала. Таков был ее характер. Девушка была намного выше и внешне симпатичнее Лили, однако игра ее была лишена чувств и скудна: фальш и проблемы с ритмом. Актриса из нее никакая. Анастасия Лаврова сильно любила себя, поэтому скрывала, что ушла из труппы вовсе не сама, но и доброта была ей присуща. Настя абсолютно не умела врать. Она была способна искренне радоваться победам своих друзей без капли отравляющей зависти. — Лиля! Ну ты совсем дурная!
— Мне сейчас не до этого, ты же знаешь… — Белова потерла переносицу и зевнула, устало уставившись на настенные часы.
Вчерашние выходки этого щегла заставляли тело покрываться красными пятнами, свидетельствующими о повышенном сердцебиении. Таких еще носит земля? Он ведь ни капли не уважает женщин! А где же честь и достоинство, что должны входить в список качеств настоящего джентльмена? Где скромность, которую давно вытеснил эгоизм?
— Сказала бы мне! Подруга, называется, — Лаврова смешно надула губы, облокотившись на спинку стула. — я бы нашла к нему подход…
— Это же закрытое мероприятие кто бы тебя пстил на предпоказ? — Лиля усмехнулась, оптимистичность и мечтательность немного глуповатой, но все еще замечательной и любимой Лилей девушки Насти вырывала из неприятных мыслей об отце, матери, работе и неприятном вчерашнем случае.
— Ой, — Девушка обиженно скрестила руки на груди, — провела бы меня за кулисы, делов-то! А там уже и без тебя бы разобралась! Он в жизни, наверное, такой же красивый? Высокий?
— Нет, — Тут Лиля задумалась.
Красив ли он? Объективно, возможно. Женщины его обожают. Высокий, с белой кожей, голубыми светлыми глазами и пшеничными волосами, вьющимися когда отрастают. Все то собиралось во внешность ангела с римских статуй…
Однако от его самолюбия и слепой уверенности становилось тошно. То, как он смотрел, как задирал голову и оскаливался, показывая всем свои белоснежные зубы. Насколько нарочито щеголоватым с фатовским видом разгуливая по центральным улицам Москвы.
Очевидно, что Коля настолько обожал себя, что заставлял и других перенимать эту привычку.
Теперь и все любили его.
Лиля сузила глаза: «Нет, его внешность вполне обычная. Славянские черты лица, ничем не выделявшие его среди крестьян. Возможно, в нем была харизма, что-то притягательное. Но его тщеславие, наглость, будь то врожденная или приобретенная со временем, затмевали эти качества. Нет, он не был красивым. Напротив, он был очень уродлив».
Такой отталкивающий.
— Вообще не красивый, только высокий, но и такой рост много кто найдет непривлекательным.
Что такого вы все в нем нашли?!
— Да, брось! — Лаврова прицокнула языком, снова закатив свои голубые бисерные глаза. — Ты со своим театром скоро совсем свихнешься, даже говоришь уже так, как будто на сцене. А как же личная жизнь? Ты всех парней давно распугала!
— Я много работаю, чтобы помогать матери и хорошо жить. Мне для устоявшейся карьеры нужно еще многому научиться. — Девушка отхлебнула уже остывший кофе из кружки и поморщилась, когда поняла, что напиток потерял свои согревающие свойства.
— А я вот в киноиндустрию пойду! Может, и тебе тоже? — Настя говорила, попутно собирая приготовленный с вечера обед в контейнер, собираясь на съемки. — Пару месяцев назад ходила на пробы, и меня утвердили. Там одна компания снимает сериал про любовь. Ты же помнишь, какой там гонорар огромный предлагают?
Настя Лаврова никогда не отличалась ярким талантом или острым умом, однако обладала развитыми коммуникативными навыками. Ей не представляло труда найти кучу способов заработать денег, она легко договаривалась с людьми и умела искать и находить полезные знакомства. Несмотря на свою хитрость и постоянный поиск выгоды и наживы в людях, Лаврова оставалась добра к Лиле, жалела ее искренне. Предлагала подруге подработки или старалась помочь связями.
Но Лилия была слишком упрямой.
— Помню, — Она вышла из-за стола и потянулась, после чего еще раз зевнула, — не, площадка — это не мое. Я сцену люблю.
— И зря! Платят там больше и такой конкуренции нет. Эх, вот с твоими-то данными туда и надо, а ты все «театр, театр»…
***
В гримерке пахло освежителем воздуха, сигаретами и затхлостью от старых костюмов.
От усталости сводило ноги, кружилось голова, хотелось больше пить. Лиля, отыграв уже репетиционную постановку и вчерашнюю вечернюю, готовилась к новой.
Она всегда наносила макияж сама, хотя для этого случая тонны штукатурки на лице не требовалось. Лишь маскировка красноты щек и носа и закрашивание темной-коричневой краской, такого цвета были ее широкие и прямые брови, шрама, который плохо бы повлиял на роль милашки Аксиньи.
Девушка набрала пудру для бровей на кисть и посмотрела в зеркало. Ее неширокий, маленький, но горбатый нос портил весь натюрморт частей лица.
Он как у отца, она вообще полная его копия. Феминная уменьшенная версия бандита из суровых девяностых, который так бессовестно бросил семью. Лиля папу не любила, но, черт его бери, видела его каждый раз, когда смотрела в зеркало.
Ни капли от матери.
Она аккуратно прошлась кистью по нужному месту, внимательно посмотрев на закрашенный дефект. Лиля прекрасно помнила, как получила его в шестнадцать лет.
Так принято, что в мире искусства конкуренция особенно огромна. А когда ты становишься на ступень выше, завистники или трудоголики-достигаторы тебя предпочтут загрызть, нежели обогнать. Знай свое место и молчи, не высовывайся.
В академии подруг нет — каждый сам за себя, вот она — аксиома женской среды.
И Белова застала перед глазами картину, как на показных этюдах ей порвали единственное платье. То самое, на которые они с мамой старательно откладывали деньги. То самое синее винтажное платьице, так подходящее для образа француженки.
Кристина шла с ней нога в ногу, но была чуть продуманнее, чуть хитрее. Чуть-чуть наглее и смелее, что предоставило возможность жесткого обойтись с человеком без угрызений совести.
Зачем расстраивать напрасно нервы, если есть ножницы?
До выхода пятнадцать минут, слезы и обида. Лиля прекрасно знала, чьих рук дело, но она не мстила. Ей не хватило выдержки, злости.
Жизнь не научила ее делать пакость в ответ. Зато члены комиссии, смотрящие этот концерт, прекрасно поняли суть ситуации. Вот они — матерые актеры.
Честность — это порок или светлость?
Кристина вышла на чистую воду, ее сдали одногруппницы. Что только не наговорит человек по угрозой позора.
Потом злая мстительница застала Белову в библиотеке, где та часто повышала свой уровень мастерства, съедая глазами книгу за книгой, проигрывая и пропуская через себя каждый эпизод. Училась чувствовать, понимать. Расширяла душу, вмещая другие архетипы.
С врагами нужно квитаться. В спокойную и кроткую Лилю тогда прилетело толстый двухтомник «Войны и мира». Крови льется много, рана глубокая, и эти разочарованные слова медсестры:
«Этот шрам у тебя на всю жизнь».
И правда, на всю жизнь.
Постоянные конфликты и интрижки, постоянная борьба.
Да, ее жизнь и есть сплошная война и мир.
Только пока без мира.
Тогда она первый раз отомстила надоедливой Кристине, но не кровно, не портя платья, не нанося ущерб. Лиля подменила пьесы, которые им по группам раздали и обязали выучить, она знала, что с этой героиней Крис не справится.
Та была слишком простая, слишком бедная, слишком серая для роли яркой рыжей бестии. Она не справилась. Больше, она сыграла хуже всех и вылетела из академии, не сдав экзамен. Кристина, главная соперница Лилии Беловой, не прошла в последний семестр.
Месть — сладкое блюдо, которое подают холодным, но отчего так тошно, горько, горячо и стыдно? Хотя, скоро Лиля покинула «гадюшник», вступила в труппу театра и продолжила обучение, но уже в университете. Там к ней относились лучше, даже удалось найти хороших друзей.
Белова, пока воспоминания об отрочестве наполняли ее голову, уже нанесла макияж, внимательно осматривая каждую часть своего белого от слоя пудры лица.
Жаль, что она не любила его. Не любила сухие от усталости и жажды кукольные губы, где верхняя имела округлую ложбинку. Не любила большие, черные, так сильно выделяющиеся глаза. Каштановые волосы, стриженные выше плеч и высокий лоб, и маленькие уши, за которые эти волосы она заправляла.
Снова на сцене она поймает сальные взгляды мужчин и восхищенные женщин. Она старается для них, для богатых, кто сидит на хороших местах с отличным обзором.
«Смотрите, мерзавцы, смотрите на меня. Упивайтесь моей хорошей игрой, ведь я дергаю за струны ваших чувств, как лучший в городе музыкант. Любого заставлю плакать до боли в груди и жжения на лице от соли или смеяться до покалываний в животе и отдышки. Заставлю страстно переживать и с облегчением выдыхать. Думаете, вы есть власть надо мной? Над бедной нищей актрисулькой? Глупые, ошибаетесь! Я здесь главенствую над вами!»
Да, сцена — точно ее. Нет в мире комфортнее места.
Парень-студент, что звал актеров на выход, обходительно постучался и вошел в комнату.
— Твой выход, Белова!
Снова начинается фестиваль тщеславия.
Лиля до безумия обожала кидать взгляды на дорого одетых парней, что строили умный вид, наблюдая за реакцией. Как же много гордыни было в их слепых глазах, которые не видели ничего, кроме несметного богатства и женщин.
Каждый из этих мажоров считал себя особенным, уникальным. Каждый считал нужным прислать Беловой букет цветов или встретить на выходе. Они так хотели играть ею, как играли со множеством чудесных актрис. И как они злились, когда Лиля не давала им того самого, заветного, желанного.
Гордыня — мать всех пороков, эти парни были до краев полны гордыни.
Поэтому она ненавидела всех московских представителей этой мерзкой золотой молодежи.
***
Вечером Николай снова спустил пятьсот тысяч рублей за раз. Новые костюм, новый парфюм и очки «Prada».
Лиля с ее надменными замашками в попытках состроить из себя благородную леди не на шутку разозлила парня. Убежала, улизнула, как крыса.
Он не привык к такому обращению, тем более со стороны девушек. Тем более со стороны простолюдин, вроде нее. Верно, она не далеко ушла от своей героини. Аксинья бедная, очень жалкая, все скакала по сцене в этом простеньком старом платье и башмачках.
Какой у нее гонорар? Сколько она получает за один спектакль? 5.000? 15.000? Все равно, чертовски мало. А голову на сцене задирает, будто сам Станиславский посвятил ее в актрисы, поцеловав в лоб на прощание.
Тяжела и неказиста жизнь столичного артиста!
Вчера ему пришлось снимать стресс.
Милана была ухоженная и красивая, видно, много работает в зале. Он щедро заплатил за нее, наблюдая, как блондинка дочиста выпивает «Кровавую Мэри» и лезет целовать его губы.
«Девушка, только без рук».
Милана же все мурлыкает, ластится, снимает с себя блузку из дешевого полиэстера, оставаясь в белом кружевном бра.
А ему противно от ее объятий, от слюнявых поцелуев в щеки и шею, от тщетных попыток получить того самого, что так хочет эта совсем юная леди.
Ей хоть восемнадцать-то есть?
Зато она не отказывает парню. Не может. Никто не может. Он с удовольствием проведет ее по отделам с разными брендами, возможно, купит ей какую-нибудь побрякушку в качестве сувенира, и отправит на такси домой.
«Прости, милочка, сегодня без соитий. Не хочу марать руки», — думает Николай про себя.
Коля не любит тот момент, когда девушка смотрит на него щенячьими мокрыми глазами, так и не получив желаемое.
Наклевывается вопрос: «А на что ты вообще надеялась? Думала, что стану спать с такой, как ты? О вечной любви и об отношениях? Окстись! Ты ничем не лучше других, таких же меркантильных, как ты, дешевых куколок».
Он не любил, когда девушки поносили его, в очередной раз называя мудаком. Не любил лицезреть, как низко пали дамы в попытках выкрасть его сердце из клетки груди.
Женщины… Парень, смотря вслед уходящему такси, на секунду задумался, что в жизни никогда не знал настоящей женской любви.
Платонической, чистой любви. Любви не за деньги, не зависящей от внешности или имени. Хоть раз кто-то из пассий спросил о его чувствах? Поинтересовался его делами? Узнал про учебу в университете? Разве что, ради приличия перед плотскими утехами.
Его и правда не любили женщины…
Николай поспешил домой. Клубный дом «Кузнецкий Мост 12», звучит неплохо?
Вообще, в Москве у него всего две квартиры, все же, он не хотел бы оставаться в этом грязном городе на ПМЖ.
Столица России пахнет курительной травкой, тусовками, сексом, алкоголем и суетой.
Что делать, если желанный ВУЗ находится именно в этом поганом городе?
Можно было учиться за границей, но это не имело смысла. Гораздо удобнее учиться в стране, с которой у твоей родины хорошие отношения. Как говорил папаша: «Нам Европа не нужна, у нас и в России и в Беларуси всё хорошо!».
Тем более, его встретили в России с распростёртыми объятиями, предоставили бюджетное место (правда, только на бумаге, на следующий день у ректора внезапно появилась новая машина), обласкали всеми возможными способами.
Москва — это болото, из которого сложно выбраться. Этот город затягивает человека, и он не может противостоять его суете, тусовкам и погоне за деньгами. Здесь, ещё будучи восемнадцатилетним юношей, Коля окончательно разочаровался в людях
и женщинах.
Он стал жестоким, окружив себя непробиваемой броней и превратившись в настоящего мерзавца. Те, кто оскорблял его честь, Барби, оказались правы.
Николай Александрович подонок и грешник.
Он все еще аристократ, верно?
Не пьет, не курит, учится на отлично.
Папенькина гордость! Развлечения — это одно, а Николай — джентльмен и сердцеед, настоящий Казанова. Ему нужно развлекаться, у него огромное сердце и потребность во внимании. Он ведь так любим женщинами, а значит, и они — им.
Все просто и честно.
Здорово, когда можешь властвовать над кем-то. Он мог найти себе красавицу на вечер, сводить ее в клуб или ресторан, а после отправить домой.
С глаз долой, из сердца вон.
Когда ему становилось скучно, он находил девушку поумнее и побогаче. За такими нужно было тщательно ухаживать, ведь они знали себе цену. Но и они, дочери бизнесменов и студентки МГУ, все равно поддавались его обаянию и финансовой привлекательности.
С ними он мог даже имитировать отношения, но это быстро ему надоедало, и такие игры в любовь и семью не длились дольше пары недель.
Зачем ему отношения, если он выбрал лучший вариант - себя? В этом и заключается секрет успешных людей: всегда выбирать себя, при любых обстоятельствах.
Ему также не нравились девушки вроде Лили, которые презрительно смотрели на окружающих, пытаясь подчеркнуть свою реальную, но ничтожно малую ценность. Которые думали, что лучшие отличные от других, особенные.
Которые тоже выбирали себя.
Главная проблема Лилии Беловой — её гордыня. Она буквально кипятит её изнутри, заставляя дрожать от волнения за свое эго перед сценой.Во время спектакля она получала ровно столько аплодисментов, сколько нужно, чтобы тешить свое самолюбие.
Лиля думала, что имеет право на всё, но на самом деле она всего лишь простая крестьянка, без прав и влияния. Таких, как она, — «неприступных и самодостаточных» — у Николая были десятки, сотни, а может, и тысячи.
Зря она так.
У Лукашенко вчера было на удивление хорошее настроение под вечер, возможно, ей что-нибудь бы перепало. Очки или парфюм, при везении — платье или туфли.
Неволей, прогуливаясь мимо Малого театра после пар, вспоминал вчерашнее. Про Аксюшу и то, как дерзко Лилечка ответила ему. Вспомнил ее розоватые колени, стройные ноги и большие глаза, и, как подобает нашему привередливому герою,
неволей поморщился.
Вечерело. Даже в будний день Москва просыпается под вечер и играет яркими красками.
Он запомнил девушку похожей на живой труп, будто та вот-вот отойдет в мир иной, закрыв свои черные очи-пуговки навсегда. Станет ли ее кожа еще бледнее оттого?
Руки потянулись к «Яндекс-поиску», ища программу вчерашнего спектакля. Что за Лиля? Может, она так полна гонора потому, что имеет популярность? Хотя, вроде как, Николай уже успел поиметь множество популярных актрис Москвы, он должен помнить ее хотя бы по разговорам.
Белова Лилия Александровна, да, что-то знакомое, однако та девушка описывала конкурентку, добавляя больше эпитетов и сравнений. Как же ее звали? Нет, не помнит. На фотографиях актриса еще хуже, чем в жизни. В «Википедии» информации о ней мало, написано лишь, что ей девятнадцать лет, знак зодиака — Козерог, а ее бабушка была заслуженной актрисой и даже гастролировала по Европе.
В «Инстаграме» одни фотографии природы и архитектуры, парочка селфи, фото со сцены, фото новых «Мартинсов».
«Наверное, усердно работала, бедняжка»: с ухмылкой подумал Николай, листая ленту. Та самая хваленая Белова оказалась обычной простолюдинкой, которая выехала на томном сценическом шепоте и отсутствии робости.
В каком месте она лучшая?
Хотя, глупо говорить, что девушка плохо играет. Это Лиля делает отменно, что, к слову, в ее компетенции. Она же актриса. Впрочем, Николаю для подпитки своего эго очень хотелось ее обесценить.
Подняв глаза, парень понял, что жизнь грает с ним злую шутку. Он застал ее, выходящей из Малого театра, как во вчерашнем дне. Но это же не голливудский фильм, это всего навсего центр города. И он бы прошел мимо, как проходил мимо многих особей женского пола, которых случайно прошел на улице, если бы та не начала маячить перед глазами. Лиля явно заметила его и так по-глупому старалась обойти его, проскользнуть мимо, что это вызывало только раздражение. И смех и грех.
С чего она вообще взяла, что Николаю есть дело до нее? Где она и где он!
А Лиля изначально чувствовала на себе его взгляд, преодолевая массивные двери. Она была морально избита после слов Анны о том, что Белова теряет сноровку и чересчур много импровизирует. Глаза, столь большие, конечно, заметные, оставались на мокром месте и отдавали краснотой.
Еще переутомление. Дикое. Мать в этом дурацком Сургуте, куда девушка как год не может съездить из-за занятости, и очередной букет в ее собственной уборной. На этот раз от Тимура. Что за Тимур? Он начал частить с подарками по понедельникам. Сегодня ей занесли чайные розы цвета похожего на белый кварц.
Лиле так не нравились эти розы. В детстве отец часто приносил такие матери в качестве извинений, когда пропадал на неделю-две.
Николай же все еще был для нее противен. Его расчетливость, снобизм и заносчивость так ловко скрывались под уверенным голубым взглядом и аристократичными чертами лица. Он был так спокоен и мил со стороны, что мог показаться самым добрым человеком нас свете.
Сына президента разозлило то, как каштановые волосы развились на ветру, когда девушка демонстративно отвернула голову. Он поравнялся с ней. Он знал, что сегодня еще красивее, чем вчера, Коля хотел провернуть фикцию до конца, убедиться ее низкости.
— Лиля! — Доносится из розовых губ, так оголяющих белоснежные зубы. Николай тоже своего рода актер. Сейчас его голос намного бархатнее, чем вчера. Он словно мурлыкал. — Вчера у нас не заладилось, видно, актеры подустали, но как насчет вечернего?
— Издеваешься? — Она подняла на него полные измотанности мокрые глаза. Лилечка не любила, когда ее нагоняют вот так. После спектаклей она обычно плачет, в одиночестве спускаясь в грязное метро. — Думаешь, я настолько тупая, что за дешевые подкаты лягу с тобой в одну постель?
— А ты хитрая, — Парень встал, перегородив актрисе путь. — думаешь, что воротя нос, сможешь влюбить меня? Поверь, это самый худший путь. — Он сложил губы в жесткую линию.
— Что? — Она демонстративно оттолкнула его, пройдя вперед пару шагов, а после повернулась лицом. Макияж с ее шрама совсем слез. — Знаешь, а ты ничем не отличаешься от других мажориков, Лукашенко. Интересно, куда смотрит пресса и твои маленькие фанаточки? Ах, да, ты же сначала насилуешь их, а потом тебе заминают дело.
Лицо ее собеседника ничего не изображало, но по глазам было видно всю картину: он в шоке, он напуган из-за неожиданности и сильно-сильно зол.
— Так вот, лучше иди под крыло своего папочки, где такие, как вы, всю жизнь и нежитесь. И не мешай мне работать! — Назовем это «Лилино Туше» или «Туше Лили», как Вам угодно.
Лиля сорвалась.
Она редко теряла самообладание, но сегодня все как будто на нее навалилось грудой. Он безнаказанный. Николай мог быть грубым, настойчивым, похотливым — все сошло бы ему с рук. А на месте тех так бесчестно униженных им пассий, которых Лукашенко бросал, клеймя шалавами, могла оказаться Белова.
Как жаль, что она умная. Как жаль, что ее папаша в свое время был такой же, и ей хватало одной секунды для вычисления ему подобных.
Лукашенко было сложно придти в себя еще пару дней. Она помнит. Она знает. И она винит его. Винит и говорит это с таким презрением, с такой ненавистью.
Одна маленькая история, втоптавшая всю репутацию в грязь.
Когда ты вспылил, тебя сложно остановить.
— Считаешь, что особенная? — Выйдя из-под контроля, блондин схватил обидчицу за запястье. Она его задела, смогла ковырнуть очень больно. Благо, вечерней Москве плевать на разборки прохожих, даже если этот прохожий — звезда. Да и в такой час было не сильно людно, а если бы и было, все просто: взятка в пару десятков тысяч заставит каждого ослепнуть и оглохнуть когда нужно. Николай метал слова, как иглы, он хотел сравнять их счет. — Да?! Да таких, как ты, паршивок, я пачками у себя имею. Один мой звонок, и тебя, сука, вышвырнут из твоего поганого театра!
— Вышвырни. — Девушка, еле сдерживая слезы, наконец посмотрела Коле в глаза. В его синие, сосредоточенные на чем-то важном, глаза. — Вышвырни! Давай! Звони! Если после этого спокойно сможешь смотреть на себя в зеркало! — Немного подумав, шепотом Лиля отчеканила, — Кстати, это не я к тебе подошла вчера.
Парень отпустил ее, оставаясь под светом одинокого фонаря. Такой же до мозга костей одинокий.
Черт, он сильно перегнул.
Она и правда не подходила к нему и даже не сказала ни единого плохого слова. Хуже, она выдала правду. А на правду не обижаются.
Вечно Коля и его изощренные способы утолять скуку заходят слишком далеко…