1. Пролог. "На небе и в аду"

Я весело шлепала своими подделаными мартинсами, куплеными на рынке в распродажу со своих первых денег. Я шла под дождем, в своей легкой ветровке болотного цвета, кремовой футболке с рисунком какого то гербария и в джинсовых, длинных шортах, с коричневой заплаткой на правом колене. С того же рынка, за 4 доллара и 25 центов. Я за них, между прочим, мыла полы в бургерной 7 часов. Мокрые волосы трепал сильный ветер, небо сильно заволоколо тучами. Дождь то и дело шел в разные стороны, из-за ветра. Одежда промокла на сквозь. Еще зеленые деревья колыхало и носило в разные стороны. Где то грохотали раскаты грома. А я все так же не спеша шла домой, включив плеер «Нокиа» серебрянного цвета, воткнув в него наушники, сунула их в свои уши. Играла песня «Genesis» от Grimes. Я шла в приподнятом настроении, ведь после школы я ходила на подработку, и после могла бы получить синнабон и горячий шоколад в Булочной. Я уже чувствовала запах выпечки с корицей и тепло стаканчика с шоколадом в своих руках. Показалась первая молния. Ладно, что уж тут, пора пробежаться. Я поправила лямку рюказака на плече, взглянула на время и резко понеслась по аллее домов. Завернула в более неблагоприятный район, пробежала до его конца, последний дом со стороны домов, и первый со строны леса, я жила буквально на опушке. Мой дом выглядел ужасно. Что снаружи, что внутри. Криво состороеные доски, полусгнившая рама окна, забор такой же кривой. Открыв дверцу забора, я остановилась и закрыла ее на щеколду. Дождь меня уже не особо волновал. Вытащив наушники и убрав плеер, я взяла рюкзак со спины, не снимая его со своего плеча, перевернула его к себе и достала из переднего кармана чёрного ранца три упаковки копченных сосисок для собак. Я ненавидела возвращаться сюда. К приемной матери, к ее собутыльникам, к этому чертовому дому. Я возвращалась только из-за Персика, я не могла его никуда деть, или взять с собой в общежитие. Но я всегда возвращалась к своему верному псу, которого притащила 2 года назад еще щенком. Уговаривала Эмму разрешить его, говорила, что для него буду покупать все я, гулять буду я, убирать — я. Ха, а кому еще? Он теплого рыжего цвета, с белыми «носочками» на лапах и таким же животом. Я прокричала имя Персика несколько раз, но никто так и не вышел. Ни со двора, не из дома. Я обошла дом вокруг, никого нет. Вошла в дом, посмотрела во всех комнатах, его нигде не было. Это было странно, к моему приходу со школы он всегда был дома, всегда. Может, гуляет? Нашел какую подружку? Все же это было странно. Я вышла на крыльцо, прокричав имя пса так громко, как могла. Мне в ответ раздался собачий скулеж со сороны леса. Черт. Персик никода не ходил в лес, еще щенком его напугал кабан, который вышел на опушку и нарычал на него. Я, сбросив рюкзак, понеслась в лес с этими несчастными сосисками. Персик скулил только когда ему больно. Он большой пес, смешенной породы, и он всегда грозно гавкал, но при этом и мухи не обижал. Значит, тут что-то произошло. Я сломя голову неслась в глубь леса, ориентируясь только на звук, который уже давно растворился в грозе. В той же мокрой одежде, не боясь заболеть, я перепрыгивала через бугорки и корни деревьев прямо на бегу. Бегала я быстро, но мне было очень страшно, в крови бурлил адреналин. Если на улице в 4 часа было темно в начале сентября из-за тучь, то в лесу, с деревьями-великанами, которые загораживают небо как только можно, уже было даже тяжело смотреть, а телефон с фонариком остался в рюкзаке. Мне было страшно не только за Персика. Мало-ли, что его там держит. Скулеж снова повторился, и я ускорилась, хотя казалось, будто уже некуда, словно открылось второе дыхание. «Пожалуйста, кто угодно, только не Персик, это самое близкое мне живое существо, пусть он будет жив, пожалуйста-пожалуйста.» — я прокручивала это в голове как мантру. А в лесу все темнее и темнее. Я даже не знала куда бежать, я наверное уже заблудилась, и не знаю, как вернусь. Но сейчас это не главное. Главное — найти и спасти собаку. И вот, скулеж рядом, буквально в 20 метрах, я бегу на звук. Это место в лесу было странным. Везде были деревья, а тут круг диаметром примерно в 8 метров, на котром не растет ничего, кроме травы. Что происходит? Где моя собака? Где я вообще? Может, меня заманил маньяк? — Персик! Персик! , — я лихорадочно начала звать своего пса. Мне стало ужасно страшно. Я чувствовала стук своего сердца у себя в горле. Все молчит. А потом резко замечаю переферическим зрением, что что-то черное пронеслось со скоростью звука, и со звуком рассекающегося ветра. Я резко оборачиваюсь. Ничего нет, но я всем нутром чувствую, что тут есть кто-то, кто на меня смотрит, и по мойму, это не Персик. — Эй! Где моя собака?! , — может, я веду себя как сумашедшая, и тут никого нет, но раз тут может и никого нет, то кто увидит? Да и мне это сейчас не важно. Снова что-то пронеслось, но справа от меня. И я снова обернулась. — Кто вы? Что нужно?! Я дам денег, только верните Персика! , — это вообще человек?.. Да, человек, только какой-то быстрый и проворный. Зверь бы сразу напал, Да и слишком большое это нечто для зверя. А может это и не человек и не зверь?.. И тут я чувствую, как что-то впивается в мое запястье с внутренней стороны, где сплетаются вены. Но чувствую это лишь мгновение, чувствую чужой язык, губы, подбородок. И так же мнгновенно это «нечто» исчезает. Боль мгновенно прознает мое тело. Я зажмуриваюсь. Укусили в руку, а безумно горит все тело. Меня словно пронзают тысячи заточенных ножов, а затем прорускает через шредер все органы и кости. Я падаю на колени, извиваюсь, слышу звон и пульсацию в ушах. Меня словно убили несколько раз подряд через какие-то изощрённые методы. Я падаю наземь, бьюсь в конвульсиях, кричу. Голова пульсирует, рассудок туманится, и последнее, что я слышу, это раскат грома, свой же крик и чей то мерзкий смех, женский смех, а дальше темнота. «Эта тварь меня убила?»…