2. "Луна полна сарказма".

Интересно, когда люди поймут, что ничего не вечно? Вот и я слишком поздно поняла. Я могла бы вызвать спец. отлов, чтоб они нашли Персика, а не мчаться в чащу, не пойми куда и во сколько. И я поплатилась, оно напало на меня. И под «оно», я не знаю, что имею в виду. Мокрый собачий нос тыкается мне в щеки и лоб. Я умерла вместе с собакой? Славно. Рассудок постепенно возвращается. Я чувствую себя, свое тело, но не чувствую той боли, от которой каталась по земле. Ресницы подрагивают, я приоткрываю губы, пытаясь набрать воздуха. Я все равно чувствовую себя так, словно меня убили и родили заново. Влажный нос на своем лице я уже не чувствую. Осторожно открываю глаза. Передо мной пасмурное небо и огромные елки. Привстаю на локтях, осматриваюсь. Персик сидит в 2 местрах от меня, смотрит с опаской. Я спохватилась и начала закатывать рукав на правом запястье. Мысленно, я будто уже понимала, что мне померещилось все это, и сейчас там ничего не окажется. Я лишь надеялась на это. На моем запястье, там, где переплетаются вены, красовался аккуратный, маленький укус, все зубы ровные, более глубокие рванные раны на 3 зубах верхней челюсти. То-есть, клыки. Сам укус был окантован фиолетовой дымкой под кожей, а вены рядом и вовсе стали черными, и на моей бледной коже это было отлично видно. Рана все такая же красная, но слишком быстро затягивалась. В самих лунках от чужих зубов был просто розоватый оттенок от крови и мяса. И у меня есть 3 вопроса: Почему было так больно, а сейчас нет; Почему укус так быстро затягивается; И наконец, кто это, мыть вашу, меня цапнул? Я вскакиваю на ноги. Довольно быстро и резво, для человека, который часов 8 назад бился в конвульсиях и потом валялся на траве, в окружении елей. Не знаю почему, но я резко почувствовала прилив силы в своем теле, будто горы свернуть могу. Вижу четче, тело подвижней. Будто наполнилась. — Пх, меня вампир что-ли укусил? , — усмехнулась про себя, но я все еще не знала, что это было. А по признакам в мифологии было похоже на них. Я вспомнила про Персика, и подошла к нему. Собака начала на меня рычать и пятится. Такого никогда не было, что с ним происходит? Его тоже укусили? — Тихо, мальчик, спокойно, ты чего? , — пес скалится. Может, тут кто-то помимо меня? Почему я не подумала, что тут может быть то, что напало на меня. Я начала оглядываться, но чувствовала, что вокруг ничего нет. Я не знаю, как, но мой нос уловил чей то запах, запах, присущий человеку. Сладкий запах. Запах свежей крови, плоти, жизни. Горло стало невыносимо драть от жажды, слюноотделение пошло само собой, я хотела вгрызаться в пульсирующую венку на шее этого человека, а затем жадно хлебать кровь, высосать ее, вместе со страхом человека. Выпить всего и до дна. Тут же услышала шаги в левой стороне от себя, они были далеко, человек бы не услышал их и подавно. Но услышала я. Соблазн ринуться туда и вгрызться в человека был так заманчив. Но я испугалась. Испугалась себя. Вот почему Персик рычал. Он почувствовал во мне опасность. Я резко двинулась в другую сторону от сладкого запаха и Персика. Я не знала где дом, но я чувствовала его запах, и бежала на него. Голод бил по шарам, я хотела вернуться, и разорвать на части человека. Я искренне не понимала, что со мной. Испугалась. Эта тварь сделала меня чем то страшным. Может, это новый штамп бешенства? Я слишком быстро добежала до своего дома. Я неслась за Персиком больше 5-ти минут, а до опушки из глуши добежала за 1-ну. Интересно, Эмма интересовалась, где я, и что происходит? Я никогда не ночевала не дома. Не у кого больше. Друзей нет, на ночевки не походишь, на каких то тусовках не была, и в других местах тоже. Я добежала до забора, и хотела открыть дверцу, но на автомате перемахнула через него. Да, он не высокий, 130см может, но я никогда не умела так делать. Всегда открывала дверцу. И автомата на паркур через заборы точно не было. Я забежала в дом. Обоняние будто стало чувствительней, запах алкоголя раньше просто бил в нос, а сейчас в голову ударило. Фу, ужасно. Я резко побежала к заляпанному, старому холодильнику, и распахнула его. Курица гриль, которую я купила 3 дня назад. Еще не тронутая. Я думала, что Эмма с ее «гостями» пустила курицу на закуску. Достав курицу, я яро начала рвать пищевую пленку, в которой она была замотана. Высвободив курицу, я оторвала кусок ее мяса, жадно пихая в рот, словно одичалая. Я ела, ела и ела. Я съела почти все. Но голод не утолялся. Я отбросила кости на столешницу, не понимая, что со мной. Во рту остался неприятный вкус, как будто я съела не курицу, а что-то гнилое. Я быстро побежала в ванную. Опустившись на колени перед унитазом, меня вырвало чем-то черным, с кусками этой курицы. Я ощущала себя ужасно. Грязная, липкая, голодная и озверевшая. Я уже похоронила себя, с диагнозом: «бешенство». Я встала с колен и подошла к раковине. Зубная щетка, паста, и в рот. Я чистила рот, зубы, язык. Все. Сполостнув рот от пены и пасты, я подняла голову, и взглянула на себя в зеркало, которое уже заплестневело и потрескалось. Припухшие, покусанные губы, фарфоровая кожа, розовые щеки, кукольный нос, каштановые волосы. Они были длинные, почти по копчик, немного волнистые, пушистые. Но то, что меня испугало, так это глаза. Мои глаза были слишком большие, это раздражало. Они были неприметного, серо-голубого цвета, с темными ресницами. Сейчас они были глубокого, красного цвета, с чёрными крапинами ближе к зрачку. Я отшатнулась от зеркала, и вышла в коридор. Слева, прямо в коридоре спал очередной «гость». Он лежал, тихо сопел, а сердце его так сладко билось, так вкусно. Я снова шарахнулась от себя. В больнице меня сочтут за сумашедшую каннибалку. Я быстро выбежала из дома и снова побежала в лес. Проснулась ярость. Я ненавидела того, кто сделал это со мной. Голод и ярость, два сильных чувства, из-за которых человек мог убивать. Я мечтала найти это существо, и убить, высосать жизнь. Снова перепрыгнув через забор. Я сама того не понимая, побежала так, как люди не бегают, даже олимпийцы. Даже чертовы гепарды. Что я такое. В голову ударили воспоминания, как меня укусили, и я вспомнила, как пахло то, что на меня напало. Как я вообще могла запомнить, как пахло чудовище, что покусало меня? Этот запах был безжизненнен. Он пах прелостью и влажностью, в перемешку с каким то духами. Точно женщина. Я бегу, от всех, от себя, думая, как найти это нечто. И тут улавливливаю совсем слабый запах, этот запах. Глаза наливаются яростью. Я разворачиваюсь и бегу в сторону запаха. Бегу, и думаю, как расправлюсь с этой тварью. Бегу, бегу, и прибегаю в тот самый круг. Если на улице было светло, то в области этого круга было так, будто уже 6-7 часов вечера. В кругу никого, я оглядываюсь, губы кривятся в злостном выражении. И я правду словно животное. Я чувствую присутствие чего-то, но это что-то прячется от меня, но его страха я совсем не чувствую. С каких пор я вообще это чувствую? — Эй, выйди же! , — я крикнула в тьму, слушая свое аккустическое эхо. Шелест деревьев, вой ветра. До этого было удивительно тихо, а сейчас природа проснулась. Я потопталась на месте, продолжая вглядываться в чащу. И тут, резко, вокруг меня начали появляться люди в черных плащах и бесформенных масках. Каждый был всыпшкой. Я оглядывалась на каждого, они образовали ровный круг. Каждый был от меня примерно в полутора метрах. Кто-то был выше, кто-то ниже. От каждого сочился черный дым. Это какие-то сектанты? — Кто вы такие?! Что вам нужно?! , — мне было страшно, я сглотнула, но старалась не показывать свой страх. А потом резко учуяла запах той самой твари, она была слева от меня, я посмотрела на нее. Она стояла слишком расслабленно и вальяжно. Руки под грудью, одна нога накрест закинута за другую. Я закатила рукав куртки и показала запястье, по большей части — ей. — Это ты сделала. Я знаю. Зачем? Что теперь со мной? , — я подошла к ней ближе, показывая рану и черные вены вокруг нее. Маска на ее лице растворилась. Словно расстаяла. Что происходит вообще? Меня наркотой обдолбали? Я не верю в этот сверхестественный бред, но происходящее заставляет задуматься. Да, я была права, это девушка. Белые волосы, надменный вид, злые глаза. Она была красивая, но ее красота была грязной и злой, отрицательная энергия бурлила в ней, можно было черпать и себе заливать. Ее губы изогнулись в ухмылке. — Такая милая, наивная и чистая девочка. Неужели думаешь, что я не чую твой страх? , — фу, она противная. Так и хотелось вмазать. — Я хотя бы как животное в людей не вгрызаюсь. — после моих слов последовал низкий смешок, он был от человека, который был передо мной, по центру. Выше всех остальных, выше меня на голову. Шире в плечах, чем все остальные. Мерзкий, словно скрип, голос снова раздался. Я все еще крутила голову в разные стороны, пытаясь разглядеть каждого. — Черт, Даррен, можно я сожру эту куклу, если она окажется обычной? , — это же метафора, я надеюсь? Хотя, даже метафоричное значение этого слова меня не сильно радует. Эта особа оскалилась, как живоное. Клыки. У нее длинные клыки. Как у вампиров. — Я подумаю. — я повернулась к обладателю этого голоса. Маска и плащ волшебным образом растворились на нем так же, как и на этой особе. Я практически не видела его лица. Но я видела удивительно светящиеся, ледяные глаза. Взгляд тяжелый, сильный. Под плащем были рубашка и брюки Я начала всматриваться в его черты, пытаясь понять, как он выглядит. — Как тебя зовут? , — а почему это я должна отвечать на вопросы, а они — нет? Тупые сектанты, я их всех в органы сдам! — Вы на мои вопросы не отвечали, я на ваши тоже не буду. — так то их, сумасшедшая шайка. Ладно, мне было страшно, это защитная реакция и интерес. — Ладно, сделаю по другому. — парень резко потянулся за моим запястьем. Не на ту напал! Я увернулась, отдернув руку и отскочив в сторону. — Я же сказала, что ничег… — меня взяли за нижний край футболки и притянули к себе. От неожиданности я подставила руки перед собой, и не зря. Я чуть не въехала носом в мужскую грудь, а так только руками, которые резко убрала. А он был крепкий, даже очень, я могла и нос сломать. Он держал меня одной рукой за плечо. Я попыталась высвободиться из его хватки, но бесполезно, хоть я и чувствовала силу в теле. — У нее щеки краснющие. И так понятно, что особенная. — его рука потянулась к моей шее, и я почувствовала его подушечки пальцев на своем пульсе. Какая нахрен: «особенная»?! Они меня в жертву принести собираются? В нос ударил живой запах. Он исходил от него, от парня. Кардамон, апельсин и корица. А еще естественный, сладковато-терпкий запах кожи. Все пахли мертво, а он живее, чем человек, или кто-либо другой. Голод снова просыпается, но я держу себя в руках. Пытаюсь вырваться. Он отпускает меня, и я отхожу назад. — У нее глаза краснющие, есть хочет. — беловолосая смотрит на меня с брезгливостью. Я все еще не понимаю, что происходит, скоро терпение лопнет. — А теперь. Мне все равно, кто мне будет объяснять, что со мной сделали, и что со мной такое. Если же нет, то я пойду в полицию, и заявлю о сектантах, которые террорезируют Уэльс. — злость сквозила в голосе вместе с истеричностью. Блондинка засмеялась. А я почувствовала яркий запах бадьяна, он опять исходил от парня. А затем, я чувствую, как кто-то лезет мне в голову и роется там. Чувство не из приятных. Как будто тебе в мозги тяпкой лезут, и начинают все полоть. — Ну, давай, Морриган Фастер, попробуй заявить о тех, кого не существует в вашем мире. — он мерзко улыбнулся. — Хоть в белый дом топай, тебя посчитают за очередного психа и сунут туда, где таким и место. Веди себя тише. И ты вряд-ли поверишь сразу, если я отвечу на твой вопрос. — пока он говорил это, он приближался, а я отходила. Его шаг вперед — мой шаг назад. Это выглядело ужасно смешно, я уверена. — Мы — высшие существа, что-то типо титанов. Они вампиры, я вампир, и не только, ты теперь тоже вампир, и не только. — какой же бред. — Вы под наркотой? , — ну а что мне еще отвечать на такое? Это же бред полный. — Что и требовалось доказать, забавная, ты не поверила. Тогда почему ты так остро чувствуешь запахи, зрение обострилось, чувствительность тоже, почему твое тело стало таким легким и сильным одновременно? Почему ты чувствуешь запах живого человека за километры? Почему хочешь вонзить в него свои зубки, жадно лакать кровь, м? Потому что ты не человек. — мои и без того большие глаза раскрылись еще раза в 2. Все что он перечислил — правда. Но я все равно боюсь и не могу поверить. — Ты даже сейчас чувствуешь мой запах, чувствуешь, как пахнет моя кровь. Ты почувствовала, как я начал копаться в твоей голове. — у меня сейчас истерика начнётся, господи. Глаза наливаются слезами, мне страшно, безумно страшно. Я не понимаю, что правда, а что ложь, но безумно жажду крови. Я боюсь оказаться монстром, боюсь потерять свою жизнь. Слеза скатывается по щеке, а дальше я погружаюсь в тьму, чувствуя, как меня подхватывают сильные руки и отрывают от земли.