3. "Алтарь".

Голова раскалывается, я начинаю приходить в себя. Слышу рядом с собой шорохи. Кто-то ходит. Я немного приподнимаюсь на локтях и открываю свои глаза. Ага. Дворцовый…лазарет?.. Длинная, вытянутая комната, по которой расставлены кровати, прикроватные тумбочки и ширмы. Кое-где штативы для капельниц. Почему я постоянно просыпаюсь в каких-то не знакомых местах? Кто меня сюда притащил, у нас в городе нет таких больниц, а в другой штат меня бы никто не повез даже при смерти. А, а как я вообще тут оказалась. *воспоминания* — Что и требовалось доказать, забавная, ты не поверила. Тогда почему ты так остро чувствуешь запахи, зрение обострилось, чувствительность тоже, почему твое тело стало таким легким и сильным одновременно? Почему ты чувствуешь запах живого человека за километры? Почему хочешь вонзить в него свои зубки, жадно лакать кровь, м? Потому что ты не человек. — Ты даже сейчас чувствуешь мой запах, чувствуешь, как пахнет моя кровь. Ты почувствовала, как я начал копаться в твоей голове. *конец* Паника сковала тело. Какие еще вампиры? Их не существует, это сказки, мифы, легенды! — Но легенды основаны на реальности., — раздался внутренний голос. Я не могла не верить, но и не могла верить. Обстоятельства не позволяют. Всегда сложно принимать ту правду, которая изменит твою жизнь не то, что кардинально, а буквально перевернёт ее с ног на голову. И все мы предпочтем не верить до последнего, пока не сунут в лицо очевидные факты, и у тебя не останется выбора: верить или нет. И пока я нахожусь в шоковом состоянии, я все равно в глубине души понимаю, что тут что-то не так, и с большей вероятностью это окажется правдой. Но я все равно надеюсь на бешеных сектантов, которые просто отпустят меня, под предлогом моей сильной.греховности?.. Ну не подхожу я для туши на жертвенный алтарь, уж простите. За ширмой что-то шуршит, и я сразу улавливаю тот самый мертвый запах. Тут опять что-то, что похоже на ту блондинку. Я уже села в кровати, и думала встать, но из ширмы выруливает источник запаха. Милая на вид женщина, немного пухлая, в форме медсестры. Она несётся ко мне, приговаривая: — Малышка, тебе нельзя вставать, ты еще слишком слаба! , — она подходит ко мне, и кладет руки на плечи, мягко толкая на подушки. Я словно по щелчку прихожу в себя после ее толчка, и начинаю чувствовать ту самую жажду. И я понимаю, что если сейчас же не выпью то, что уталит ее, то просто озверею. — Я обещаю, что спрошу все потом, но что я могу…попить? , — я не знаю, что мне дадут, но точно не стакан воды. Мне фиолетово, что я выпью, главное выпить. — О, детка, мне надо оповестить директора, что ты очнулась. Черт, доноров сейчас нет. Точно, позовем Даррена, он поможет! Надеюсь… — Даррен.Даррен, что-то знакомое. Ладно, не буду напрягаться. Интересно, директора чего должны оповестить о том, что я очнулась? Что это? Дворец? Тут были узоры, выскобленные из камня прям в стенах. В них же были старинные канделябры. Потолок украшало немного фресок, которые изображали.Ангелов с черными крыльями? Ладно, промолчу. На потолке висела огромная, вычурная люстра, множество кристалликов, узоров и незажженных свечей. Медсестра, как я думаю, помчалась к огромным дверям лазарета, что были двойные, из тёмного дерева. Она скрылась за ними, прокричав: — Погоди немного! , — наверное, было адресовано мне. Я продолжила разглядывать антураж помещения, в котором я находилась, пытаясь не думать о своем безумном желании хлебать кровь, слизывая ее с пальцев. Кардамон, апельсин и корица. Снова он, я слышу этот запах, слышу хорошо. Не успеваю я опомниться, как двери отворяются, и сюда заходит тот парень. Он кажется больше в нормальном освещении. Такому меня переломить — как нечего делать. В нем точно есть 2 метра, и очень внушительный разворот плеч. Он шаркает тапочками по полу. Одет в обычную, серую футболку, которая ну уж очень обтягивает его рельефные мышцы. Торс: плечи, накаченные мышцы груди, рельеф пресса. Короткие рукава футболки натягивались от массивности мышц рук, на предплечье начиналось более видное сплетение зеленых вен. Изящная кисть, ладонь, и длинные пальцы, и все это все так же в венах. Пижамные черные штаны тоже прекрасно смотрелись на его длинных ногах. Наконец-то я могу рассмотреть лицо. Черные волосы небрежно лежат после сна, как я думаю. Бледная, почти белая кожа. Пухлые, розовые губы, выраженные скулы, прямой нос, густые, черные брови, длинные, черные, ресницы, волевой подбородок. И самое главное. Те глаза. Сейчас они не светились, они обдавали льдом и холодом. Заковывая в свои фальшивые объятья. Такую внешность надо запретить, незаконно. Я, наверное, по сравнению с ним ужасно выгляжу. А в чем я вообще я? Белая, больничная ночнушка, спутанные, длинные волосы, заспанный вид и остервенелые глаза, все. Понятно, класс. Надеюсь, что переодевала меня как раз там медсестра, не так стыдно. Чем ближе он подходил, тем ярче я чувствовала запах его усталости, уверенности и теплой крови. Спокойно, я не хочу пить чужую кровь. Он подходит к моей койке и останавливается. Смотрит. — Что? , — я не понимаю, чего он стоит, и смотрит своими ледяными глазами исподлобья. Будто лед под кожу загоняют. — Пытаюсь понять, как такое простое существо может иметь могущество, равное моему. — это он меня простым существом назвал? Вот гад! Какое к черту могущество? Если он продолжит говорить какую-то информацию, не поясняя мне за нее, то я целенаправленно сожру его. — Ты зачем пришел? Опять несуразицу нести? Проваливай тогда, мне и так вопросов хватает. — по горло уже неразберихи. Итак, какой у нас итог в данной ситуации: 1. Меня укусил возможно вампир. 2. Я теперь возможно вампир. 3. Тут все возможно вампиры. 4. Я безумно хочу распотрошить всех тех, у кого бьётся сердце. 5. Я не знаю, зачем меня укусили, не выпив крови. 6. Какой-то придурок с комплексом бога и телом Апполона говорит мне о могуществе. 7. И вишенкой на торте, я стала как нюхач. Чувствую запах всего, чего можно и нельзя. Мило. И вот поэтому мне не нужны его заявления без объяснений. — Вообще-то, меня упрашивали покормить новорождённую девочку, ведь доноров не осталось. Но раз так, я могу уйти. — он ухмыльнулся. Как те самые плохие парни в фильмах. Но то, что делало ухмылку немного другой, так это клычки, которые было видно. Острые, я уверена. Я не осознанно потянулась пальцем к своему зубу, ожидая наткнуться на такой же клык. Приложила подушечку пальца к кончику, в итоге ничего острого. Они были, как и у всех, но не такие, как у него. Я непонимающе посмотрела на палец. — Не переживай, куколка, вырастут после первой человеческой крови. — тупые шутки, такие же, как их обладатель. Я не придала значения этим словам. Но куколка меня смутило. — Во первых, где еда, во вторых, я не куколка., — парень сел на край кровати и откинул голову в лево, открывая доступ к шее. Жилистая, венка бьется, кадык подрагивает. Черт, у него мужественная и аппетитная шея. — Кушать подано. — Чего? В каком смысле? , — я прекрасно понимала, в каком смысле, но эта перспектива меня пугает, я не собираюсь убивать его, хоть и добровольно по его желанию. — В таком. Не задерживай меня, я хочу спать. — да, поспишь ты после смерти на славу. — Я не буду убивать тебя, с ума сошел?! , — я немного отодвинулась от него, стараясь не смотреть на его шею. Он засмеялся. Низко, бархатно, красиво. — Если это убивало бы меня, то я бы не сидел сейчас здесь. Да и тебе такой возможности не предоставил бы. — Да не буду я пить твою кровь. Что за извращения! — Тогда умрешь от истощения, дурочка. Каждому новорождённому нужна живая кровь, и животные не подходят, в принципе ничего другого. Поэтому либо пей, либо умри прям на больничной койке, так не увидев прелести новой жизни. — он пытался убедить меня поесть, но при этом давил и шантажировал. Хорошая тактика, как нибудь использую против него же. — Это же не нормально… Я же. Я даже не умею. — мне было страшно, я не хотела этого делать, но голод был сильнее, и моя оборона начала падать. — Для начала, двинься ближе. — не успела я опомниться, и меня схватили за лодыжку и придвинули к себе. Место его прикосновения буквально загорелось. Удовольствие растекалось по телу. Почему я так реагирую? Из-за голода? — Теперь, найди самую пульсирующую область на моей шее. — специально выделяет, что шея его, и лыбиться. Бесит меня, воспринимает как игру и завуалированно насмехается, а я боюсь, между прочим. Лучше умереть от голода, чем от позора. Оборона пала, как только он отклонил голову и я заметила пульсирующую вену. Там так струилась кровь, я чуть ли не подпрыгивала от нетерпения. — Прям кусать?.. — Прям кусать, желательно быстрее. — я неловко подогнула ноги под себя и устроилась у него под боком. Меня уже корёжило (в хорошем смысле) от его запаха, вида. — Я постараюсь не сильно много. — я приблизилась к его шее и обхватила губами жилу. Старалась держать руки при себе, чтоб не создавать лишнего контакта. Немного помедлив, я уже думала сжимать челюсть, как клыки сами прорезались, и вонзились прямо в вену. В нос ударил запах сладкой крови, а сама она потекла струйкой мне в рот. Необычно, странно, вкусно. Это совсем не похоже на то, когда ты слизываешь кровь со своей раны, чтоб приостановить ее. Вкус вообще другой. Вкус железа, вязкость и сладость сейчас для меня как самый вкусный деликатес. Я сделала первый глоток. И затем начала жадно пить его кровь. Она будто была особенно сладкой. Мои губы после каждого глотка по новому обхватывали вену. Я все еще помнила что нужно быть осторожной, и старалась не сжимать и не давить клыками так сильно, как хотелось бы. Голод постепенно утолялся, жажда притупливалась, но мне хотелось еще. Я услышала рваный вздох, после того, как снова поменяла положение губ. Мне сорвало крышу. Теперь это для меня было не только голодом, но и азартной игрой, где я хочу все и сейчас. Руки сами обхватили его шею, тело прижалось к его боку. Я жадно впивалась в него, обдавая своим дыханием. Кровь все так же текла в рот, и я глотала так, что было слышно, при этом дышала, как загнанная лань. В нос ударил сладкий запах. Я понимала, что это его запах, но не понимала, запах чего. А когда почувствовала, как дрогнул его кадык, с ужасом поняла, что это возбуждение. Мозг начал бить тревогу, осознавая происходящее, а на мое тело его такой запах сработал, как катализатор. Я начала чувствовать тоже что и он, и я поняла, что все последующие укусы будут сопровождаться возбуждением. И меня это подстегивало. Я начала осознавать, что уже не хочу пить, и всё еще терзаю его шею только из-за морального удовольствия. Инстинкт хищника показался. Я понимала, что если сейчас отстранюсь, то мне будет неловко, я начну задавать тупые вопросы и смущаться. Ладно, нельзя так вечно терзать его. Я вытащила клыки, но губы разомкнула спустя время. Надо вести себя сдержанно. После моей попойки на его шее осталось немного его же крови, и я инстинктивно слизала ее, проходясь по дырочкам от укуса языком. Миссия провалена. Я отодвинулась от него, чувство неимоверного смущения поглощало меня. Все, что произошло сейчас — было максимально неловко, я даже не смотрела на него. Клыков я уже не чувствовала, они как будто трансформировались обратно. — С первой кровью. — я почувствовала, что он встал, и начал уходить. — Спасибо. — все-таки, я оставила ему след, так еще крови выпила немало, было бы по свински не поблагодарить. Он проигнорировал мои слова и вышел из лазарета. Я максимально не хотела думать, о том, что произошло и в принципе, и сейчас, поэтому просто плюхнулась на кровать спиной, развернулась на живот и посмотрела в окно. А там отражались мои глаза цвета индиго, причем яркого индиго. Они светились, и это напугало меня больше, чем красные глаза, ведь я посмотрела на руки, и мои вены начали светиться таким же цветом, даже слой кожи не приглушал свет.