Глава 1

— Простите, что? Голос констебля в трубке звучал устало и немного раздраженно. Еще бы, повторять дважды никто не любит. — Мисс Грейнджер, молодой человек по имени… Джерри, как там его звали, напомни? Имя еще такое странное. Ага, точняк. Мисс вы все еще слушаете? — А? Да-да. — Так вот, к нам поступил в весьма потрепанном состоянии некий Драко Малфой. И придумали же имечко. Он утверждает, что знает вас. Не могли бы вы подъехать в участок, чтобы подтвердить личность этого человека, желательно с документами? — У него что, мой номер есть?! — выпалила Герм, не зная плакать ей от того, что ее номер есть у Малфоя, или смеяться, потому что Малфой в принципе знает, что такое телефон. — Эм, нет. Мы сами нашли вас по его описанию. Точнее нашли сначала ваших родителей, а они уже дали ваш телефон. Знаете мисс, скажу честно, ваш друг очень странный. Вот тут не удивили. — Хах, он из аристократов, ну, знаете, балы, дорогие вина, драгоценности и… ммм… особое воспитание. По крайней мере, она надеялась, что они оба говорят об одном и том же Драко Малфое. Интересно, есть еще в Британии кто-то с таким дурацким именем? — А, понятно. Так вы приедете? — как-то обреченно уточнил констебль. — Конечно-конечно, скоро буду! — заверила она констебля, решив разобраться на месте и прекратить мучать бедолагу. Последняя фраза получилась у Гермионы Джин Грейнджер слегка истеричной. Не каждый день тебе звонят из полицейского участка и просят забрать бывшего однокурсника и вечного врага, который разве что чудом мог оказаться в магловском полицейском участке. Она опустила трубку и уставилась на погасший экран. — Какого Мерлина?! В Скотленд-Ярде Гермиона была уже через пол часа. Аппарировала к ближайшей точке, а дальше добежала, благо было недалеко. Дорога заняла у нее на самом деле минут десять, остальные двадцать Гермиона пыталась собраться, то роняя ключи от волнения, то путаясь в шарфе и чуть не задушив себя им же. К тому же позвонила мама с осторожным вопросом: «Милая, с каких пор тебя разыскивает полиция?». С тех самых, как начали теряться слизеринцы, по-видимому. Милостивый Годрик, если она зайдет в участок и действительно увидит перед собой Драко Малфоя во плоти, то откроет шампанское, подаренное ей Джинни, в девичестве Уизли, а ныне Поттер, и отпразднует это великое событие. Полицейский участок встретил ее суетой и снующими туда-сюда работниками, и потерпевшими. Кто-то с кем-то ругался, кто-то тряс перед лицом офицера заявлением, а кто-то пытался пописать в куст, стоящий в огромной вазе. Фу. Хулигана отогнали от бедного куста дубинкой, и успокоенная, что не увидит вопиющий акт вандализма, Гермиона двинулась дальше, выискивая нужного ей человека и спрашивая у пробегающих мимо, где констебль Колрой. Констебль обнаружился в небольшом кабинете. Там, вместе с напарником, он хохотал над Малфоем. Поняла это Гермиона по фразе: «И этот белобрысый знаешь, что мне сказал? Дайте мне перо! Ахахах!». Но как только Грейнджер ступила за порог, смех резко оборвался и констебль Колрой, откашлявшись, встал и протянул руку девушке. — Я так полагаю, мисс Грейнджер? — Да, это я, — ладошка Гермионы утонула в широченной лапище Колроя. Пожатие было крепким, но щадящим. Мужчина понимал, сожми чуть сильней, и он пальцы переломает этой миниатюрной леди. — Что ж, пойдемте, провожу вас к нашему гостю. Они вышли из кабинета, оставив напарника одного и не торопливо двинулись по коридорам участка. — А почему гость не в вашем кабинете, констебль? — с ходу задала каверзный вопрос, Гермиона, понимая, раз Малфоя не нашлось там, значит он успел уже повздорить, если не со всем участком, так с двумя констеблями точно. — А вы уверены, что знакомы? — констебль с сомнением посмотрел на Грейнджер. — Потому как, знакомый с ним вряд ли задал бы подобный вопрос. Душу всю вымотал, м… молодой человек. О, она знала, это выражение лица. Такое же появлялось у Рона, когда он обзывал Малфоя хорьком. У юного аристократа, несомненного имелся талант настраивать людей против себя. Весь в отца! Колрой провел Гермиону к камерам и остановился напротив одной из них. — Надо же, вы только гляньте, мисс Грейнджер, так и стоит посередке! Вот же чистоплюй. Милорд, у нас камера чище, чем вы. Гермиона поморщилась. Все же стражи порядка частенько перегибали палку. Под недоуменным взглядом констебля она замялась, не торопясь подходить к временному месту заточения Драко. Почему-то ей стало не по себе. Наверное, потому что она привыкла видеть Малфоя холеным высокомерным красавчиком и слова констебля Колроя навели ее на мысль, что теперь это не так. Хотела ли она быть одной из тех, кто застанет Малфоя в разбитом виде? Нужно ли ей знать, откуда он здесь взялся, и что с ним случилось? Может, проще сказать констеблям, что не ее это дело и уйти? Последний раз она видела Малфоя в зале суда, но даже тогда он не выглядел проигравшим, скорее в нем читалась усталость и… радость. Радость, что все закончилось, что безносый урод больше не будет жить с ним бок о бок и пытать всех, кто вызовет в нем хоть малейшее недовольство. Радость, что мать с отцом живы. А еще их семью оправдали. Да, несомненно, Гермиона и Гарри свидетельствовали в защиту Драко и Нарциссы Малфой, но не Люциуса. Этот змей все же нашел способ выпутаться, отделался огромным штрафом и трехлетним сроком заключения в Азкабане с последующим запретом покидать не только страну, но и собственный особняк в течении 10 лет после освобождения. Но, по мнению Гермионы, и не только ее, это был слишком мягкий приговор для человека, кто десятилетиями строил козни магическому сообществу и планировал вместе со своим хозяином уничтожить маглорожденных. Но кто ее слушал. И вот она стоит в магловском полицейском участке, чтобы вызволить оттуда Драко Малфоя. Загадка на загадке. Гермиона дала себе еще минуту, чтобы сделать пару глубоких вдохов и выдохов и сделала шаг. В конце концов она гриффиндорка и прошла войну, Драко Малфой последний человек, которого ей стоит бояться. Он стоял посередине камеры с гордо задранным подбородком. В грязной одежде, со свалявшимися волосами-сосульками и крупным фингалом под глазом. Гермиона фыркнула, уверенная, что такого не сломает ничто, и тут же вся ее уверенность слетела шелухой. Отчаяние. Малфой вздрогнул, перевел взгляд цвета расплавленного серебра прямо на нее и сглотнул. Кажется, язык отказал у обоих, потому что последнее, что он ей говорил было весьма резким. Последнее, что она ему говорила, были мольбы на полу в Мэноре. Мерлин знает, как общаться после семи лет вражды и пяти лет тотального игнорирования после войны. Она ожидала чего угодно: язвительных комментариев, наглости, требований немедленно выпустить его и оскорблений. Но не вежливого кивка и вопрос: — Грейнджер, как поживаешь? Аристократов учат невозмутимости с детства, да? Что ж, будем соответствовать. — Здравствуй, Малфой, спасибо все в порядке, чего не могу сказать о тебе. Расскажешь, как оказался, — Гермиона обвела рукой помещение, — в такой любопытной ситуации. Малфой закатил глаза, как бы говоря, Салазар, что непонятного-то, а еще лучшая ученица Хогвартса называется! — Расскажу, но не здесь. Гермиона повернулась к внимательно слушающему их разговор констеблю и попросила: — Вы не могли бы освободить его? Он же не совершил ничего противоправного? Констебль смерил Драко подозрительным взглядом и даже потянулся за ключами, но остановился. — Мисс, а вы можете подтвердить личность этого человека? Нам придется задать вам вопросы. — А моих документов и поручительства будет недостаточно? — Только если вы родственники. Мало ли куда вы его уведете, а нам потом искать по запросу внезапно объявившихся родных. — Не придет никто, — буркнул Малфой из камеры, подходя ближе. — Могу вас заверить в этом. — Даже если и так, поверить на слово я не могу. С меня три шкуры спустят в случае чего. Гермиона порылась в сумке вытащила какую-то бумажку и сунула констеблю в руки, одновременно бросая невербальный конфундус. — Этого достаточно? — Вполне, копию сделаю и можете уходить, — кивнул дезориентированный Колрой, наконец достал ключи и отпер камеру. — Прошу на выход и впредь, молодой человек, старайтесь не хамить служителям закона. — Благодарю, — Малфой прошел мимо констебля с таким видом, будто это не ему выговор сделали, а он как минимум ткнул носом Колроя. Они вышли на воздух и неуверенно переглянулись. — Чего ты ему сунула, Грейнджер? — Чек из магазина, — на автомате ответила Гермиона, а после испытующе уставилась на Малфоя. Повисла неловкая пауза. Он не умел просить, а она понимала, что не может потащить его в кафе или пуще того на Косую аллею. Малфоя будто в грязи вываляли, не забыв попинать ногами, впрочем, кто знает, может, так оно и было. В кафе не пустят, а о волшебном сообществе и говорить нечего. Он изменился за те пять лет, что она не видела его. Из плюсов: стал шире в плечах и «у меня шея болит смотреть ему в лицо» вытянулся еще выше. А дальше шли только минусы. До всех перипетий судьбы и без того не толстый хорек, превратился, откровенно говоря, в скелет. Когда-то красивое лицо превратилось скорее в маску со множеством ссадин и синяков, как старых, так и свежих. Но, пожалуй, главное изменение — вежливость. И не понять, плохо это или хорошо. Нет больше этой мимики «мой отец узнает об этом» или «никто не спрашивал твоего мнения, грязнокровка». Но есть другое, которое беспокоит сильней, чем любые оскорбления — бесконечная усталость и какая-то обреченность. Гермионе показалось, что огрызается он скорее по привычке, чем на самом деле того хочет. — Эм… тебе есть куда идти? — неуверенно пролепетала Гермиона и отругала саму себя за робость. И чего спрашивается она с ним цацкается? Вызволила из участка — свободен! А у нее дел немерено. Второй день отпуска, первого за четыре года, уже наполовину пропал и из-за кого! — Салазар, Грейнджер, если бы мне было куда идти, я бы не называл твое имя этим как их там… — Констебли. — Да, им. — Но… — Сказал же, не здесь, — огрызнулся Малфой. — Есть здесь отель, хоть что-нибудь, где я могу привести себя в порядок и поесть! И не помешало бы восстанавливающее зелье. Деньги отдам чуть позже, — смущенно добавил он после короткой паузы. — Дай подумать, — Гермиона окончательно уверилась в своем сумасшествии, когда, как-то обреченно вздохнув, потянула Малфоя за грязный рукав шелковой рубашки, точнее за грязные остатки шелковой рубашки. — Пойдем, я бы очистила тебя, но одними заклинаниями тут не поможешь. Она понятия не имела, откуда в ней столько смелости. Каждый раз, влипая в очередную историю с Гарри и Роном, она задавала себе этот вопрос, но он вылетал у нее из головы, потому что времени на подумать не оставалось. Так же и сейчас. Все святые и не очень! Она тащит Драко Малфоя к себе домой! — Куда ты меня ведешь? — как-то вяло отбиваясь, запротестовал Малфой. — К себе, — коротко ответила Гермиона, в тайне, наслаждаясь наступившей тишиной, насквозь пропитанной удивлением. — Я не так много зарабатываю, чтобы тебя по гостиницам таскать, Малфой. Могу сдать тебя в ночлежку, но, боюсь, ты привлечешь к себе не нужное внимание. Так что придется тебе смириться с временным пристанищем у грязнокровки. Надеюсь, я не оскорбила вас этим предложением, милорд? Ответа на свою трескотню, она не услышала, но напряжение между ними и так бывшее в избытке, кажется, усилилось. По крайней мере у Грейнджер зачесался затылок. Сильно зачесался. Они добрались до точки аппарации. Гермиона протянула руку и выгнула правую бровь, как бы готовясь к возмущению или оскорблениям, которые просто обязаны были посыпаться на ее голову. Но Малфой, пробежавшись взглядом по насупленной девушке, молча взял ее за руку и посмотрел внимательно себе под ноги. «Гордость свою что ли ищет?» — подумала Гермиона, посильней сжимая его ладонь. Она оказалась теплой и неожиданно уютной. «Лучше бы ты был таким, как всегда, хорек; скользким, гадким и истеричным. Так я хоть знала бы, что ожидать от тебя», — мелькнула досадная мысль в ее голове, прямо перед тем, как они оба исчезли из переулка и оказались в маленькой квартирке Гермионы.