Глава 2

Гермиона размешивала сахар в чае, наверное, вечность. То есть, всё то время, пока Малфой находился в её тесной ванне. Чай уже давно остыл и превратился во что-то неудобоваримое с капелькой молока, но это не имело значения. Всё, что действительно важно — Драко Малфой в ванной комнате Гермионы Грейнджер. Нет-нет, она не думала о его обнажённом теле, Мерлин упаси. Просто Гермиона от природы была до ужаса любопытной и есть не могла, пока не узнает то, что её интересует. А в сложившейся ситуации интересовало всё. Как Малфой оказался у констеблей? Почему и кто его избил? Что с его родителями, и что происходило с ним за эти пять лет молчания. На удивление даже пресса не смогла пробить броню Малфой Мэнора, а потому за пять лет не просочилось и крупицы информации о знаменитом семействе. Кто-то предполагал, что они давно сбежали, что было чушью, с предписанием Министерства не шутят. На магию семьи наложили ограничители в виде особой магической печати на тыльной стороне ладони. Любая попытка побега или избавления от печати, и потеря сознания гарантирована, а там и авроры пожалуют спустя пару минут. Другие были уверены, — Люциус в своем сумасшествии убил всю семью и заперся с телами в Мэноре. Что было ещё большей чушью по мнению Гермионы. Остальные версии даже озвучивать не стоило, людская фантазия способна и не на такие гадости. — Чьи это вещи? — раздался голос слева, и Гермиона повернула голову в сторону однокурсника. Малфой рассматривал футболку с любимой командой Рона Пушки Педдл, немного оттягивая ее у края. На ней вся команда что-то громко кричала в камеру, размахивая руками. На самом деле в волшебном мире не было такого понятия как мерч по какой-либо команде, группе или любой другой знаменитости. Максимум — плакат с живым изображением или какие-нибудь хлопушки. Но так было ровно до того, как Гермиона познакомила Рона с культурой маглов. Очень многие идеи он перенёс в магазин Джорджа и отныне они делали не только фейерверки или взрывающиеся во рту конфеты, или ещё хуже те, что заставляют кровь литься из носа, но и мерч для фанатов. Результатом стал огромный доход и дом Уизли, забитый буквально всем с изображением Селестины Уорлок. Кошмарней всего были кружки, которые при попадании в них жидкости, начинали петь про котел полный любви. О, бедный мистер Уизли! — Рона, — коротко ответила, Гермиона, ожидая, что, ну, вот сейчас, давай же, Малфой скривится. Но он только усмехнулся. — По всей видимости выбора у меня нет, — буркнул он, оставляя майку в покое. Её дополняли свободные домашние штаны, по которым летал снитч. Уж это ему должно было понравиться. Малфой тоже любил квиддич. Но не оранжевый цвет, очевидно. — Надеюсь, разъярённый Уизли не ворвется сюда, размахивая палочкой и вызывая отряд авроров? — А есть повод? — Гермиона склонила голову набок и продолжила беззастенчиво рассматривать школьного врага. Врага ли? Его и врагом сложно назвать. Воландеморт — враг, Белатрисса Лестрейндж, салазареёзабери, хуже Реддла, — враг. Люциус Малфой — враг. Драко Малфой? Нет. Он, как заноза в заднице в школьные годы. Мерзкий хорек, который бегал, обзывался и по мере сил, и возможностей гадил. Единственный раз, когда подгадил серьёзно — исчезательный шкаф и все вытекающие из этого последствия. Сам же и испугался в последствии. Так что, Драко Малфой — это досадная помеха. Благо, вовремя превратившаяся в некоторое спасение. Поэтому он здесь, а не в каком-нибудь дешёвом хостеле или в той же камере у констеблей. Гермиона умела быть благодарной. — Нет, но он вроде как был влюблён в тебя, нет? — И когда только успел заметить, — фыркнула Гермиона, вставая из-за стола. Она подошла к плите и поставила на огонь чайник. Покопавшись в холодильнике, с некоторым сомнением понюхала еду, несколько дней назад принесённую от миссис Уизли, и удовлетворённая запахом, выложила на стол, кинув разогревающее заклинание. Малфой следил за её действиями, не двигаясь с места и не зная, что ожидать от гриффиндорки, которую видел последний раз на суде и то при даче показаний. Он вообще не ожидал, что она потащит его к себе домой. В аврорат — да. К Поттеру домой — несомненно. Да в любую дыру, лишь бы сдать его кому-нибудь на руки и дело с концом. Но, кажется, она даже собиралась его покормить. Когда столовые предметы были разложены на столе, а еда выложена на тарелки, пахло аппетитно, Гермиона кивнула ему на стул напротив и уселась за стол. Малфой наконец сдвинулся с места, ощущая себя бревном. Устроившись поудобней, Драко взялся за вилку и тяжело сглотнул. Когда он последний раз ел? Два дня назад? Первый кусок пошел тяжело, но потом проснулся такой голод, какой Драко не ощущал ни разу в своей жизни. Плюнув и на воспитание, и на достоинство, он торопливо накинулся на еду, еле прожёвывая пищу, и всё это под шокированным взглядом Гермионы. — Малфой…, — пробормотала Грейнджер. — Да что с тобой произошло? Драко очнулся только тогда, когда тарелка опустела. Осознав, как всё это выглядело со стороны, он густо покраснел, и отложив вилку в сторону, пробормотал: — Извини. На этом терпение Гермионы закончилось. Она бросила свою вилку на стол. От неожиданности Драко вздрогнул и весь съёжился. — Хватит! Хватит лепетать и извиняться! Хватит прятать глаза и покорно сносить всё, что тебе явно не нравится! Я тебя сейчас привяжу к стулу и буду ждать, пока действие оборотного зелья сойдёт на нет. Потому что Драко Малфой никогда не стал бы извиняться перед грязнокровкой! Гермиона в какой-то момент осознала, что нависла над столом, тыкая пальцем в Малфоя и крича на него. Но самое ужасное было не её истеричное поведение, а реакция Драко. Он молчал, уткнувшись в столешницу взглядом, его плечи подрагивали, а по щекам текли слезы. И всё это молча. Будто, боясь издать хоть малейший звук. Весь запал и гнев разом схлынули с Грейнджер и она не нашла ничего лучше, чем подойти к Малфою и крепко его обнять. Тот попытался вырваться, но она только сильней прижала его к себе, пока он не обмяк, утыкаясь мокрым лицом ей в плечо. Гермиона понятия не имела зачем это делает, как и не знала, что будет делать дальше. «Я подумаю об этом позже», — мысленно пообещала она сама себе чуть ли не главный постулат в жизни, не раз спасающий нервы. Аккуратно поглаживая по спине Драко и недоумевая от абсурдности ситуации, Гермиона пыталась вспомнить осталось ли у неё умиротворяющее зелье или зелье сна без сновидений. Кажется, один бутылек должен был заваляться в прикроватной тумбочке. — Эм, Малфой, ты прости, что накричала, я просто немного не в себе от всего… этого. Ну, ты чего, эй. — Чёрт, Грейнджер, в кого я превратился? – прохрипел Драко, отстраняясь, и утирая ладонями слёзы. — Грёбанная размазня. И при ком. — О, ну спасибо, — Гермиона закатила глаза и вернулась на своё место. Малфой остается Малфоем всегда. — Может, расскажешь уже, что случилось? — Хрень, — выдохнул Малфой, поднимая покрасневшие глаза на Грейнджер. — Хрень, которую я и предположить не мог. И знаешь, Грейнджер, если бы пять лет назад мне сказали, что всё это дерьмо продолжится, я бы с радостью остался гнить в Азкабане. На выходе из зала суда семью Малфой окружила толпа репортёров. Щёлкали камеры, стояла жуткая духота, оголтелые волшебники толкались и чуть ли не на голову залазили друг другу в надежде урвать эксклюзив от самой известной семьи, поддерживающей Тёмного Лорда. И неважно, что поддерживал только один из троих, кого волнуют нюансы? Большинство, как пить дать уверены — все Малфои уже рождаются с тёмными метками и первое их слово — Воландеморт. — Миссис Малфой, посмотрите сюда! Гарри Поттер утверждает, что вы спасли его, это правда? — Что вы теперь будете делать? — Вашего мужа упекли в Азкабан всего лишь на три года, вы считаете это справедливым? — Ваш сын вернётся в Хогвартс? — Вы собираетесь компенсировать ущерб, принесённый родственникам убитых и замученных руками вашей семьи? — Мистер Малфой… — Как вы собираетесь жить дальше? Драко ослеп от бесконечных вспышек, оглох от выкриков и бесконечно устал от кучи тычков. Один, кажется, прилетел намеренно под ребра. Ему самому было интересно, что дальше и как теперь жить? Когда безносый урод умер, кошмар, казалось бы, закончился, но тут же начался следующий. Обыск в мэноре, допросы, заключение, ожидание в грязной и холодной камере и суд. Ни одного сочувствующего взгляда. Семью Малфой окружала ненависть, искренние пожелания сгнить в глубинах Азкабана. Людей можно было понять, на самом деле. В волшебной Британии, пожалуй, не осталось семьи, которую не затронула война, будь то чистокровные, полукровки или маглорождённые. Особенно маглорождённые. И Малфои имели причастность почти к каждому из случаев насилия. Не вся семья, конечно, Люциус, если быть точным. Но кого волнуют нюансы? Яблоко от яблони и всё такое. В мэноре было холодно и тихо, как в склепе. По сути, он и был склепом с ожившими картинами предков, тихо переговаривающимися между собой и бросающими взгляды на остатки некогда великого рода. Кто-то смотрел с сочувствием, кто-то с презрением. О да, фирменные взгляды Абраксаса Малфоя и грозное: «Неудачники. Что сынок, что внук. Бракованные». Первые три года в Мэноре было спокойно, ну, не считая вечного бурчания портретов. Иногда Драко завешивал их, чтобы хоть как-то заглушить всю ту хрень, льющуюся из чистокровных ртов предков. Помогало слабо. А потом вернулся Люциус. Скелет, обтянутый кожей, ступил за порог поместья и сходу обрушил на родных людей ругань. Драко — никчёмный наследник великого рода, а Нарцисса — жалкая спасительница грязнокровок. Так как Поттера рядом не было, то гибель своего хозяина отец возложил на неожиданных помощников национального героя. Нарцисса не выдала Поттера, а Драко вовремя бросил палочку во время битвы. Чертовы предатели семьи. Предатели крови, как и рыжее семейство Уизли. Мог бы подумать Драко, что однажды опустится на одну ступень с теми, кого всю жизнь высмеивал? Да не в жизнь. Как-то раз Нарцисса не выдержала. Прекрасная женщина, великолепная мать и преданная жена просто не смогла сдержать горечи от вида того, в какое мерзкое существо превращается глава рода. Кажется, именно тогда Люциус Малфой впервые ударил свою жену. В один из таких дней, когда Люциус вновь замахнулся на Нарциссу, а Драко бросился на её защиту, пришли авроры. О, нет, не ради остановки насилия или же помощи, по сути, заключённым в ловушке сумасшедшего Пожирателя смерти членам семьи. Бравые стражи порядка, пришли убедиться — Малфои никогда не вылезут из каменной древней ямы, поубивают друг друга, загрызут, но не вернутся туда, где им не место. Что за место? Там, где находятся все приличные волшебники, не замазанные соучастием в ужасающих преступлениях. Авроры ушли довольные результатами. Покрытая синяками и ссадинами Нарцисса, похожий на чучело Люциус и Драко, со сломанными рукой и ребрами. Служакам хотелось бы большей жестокости и драмы, но всему своё время, и на том, как говорится, спасибо. Драко Малфой защищал мать как мог. У него не было палочки, он не умел драться. Салазар, на третьем курсе ему сломала нос девчонка! Стал ли он после этого усиленно учиться борьбе? Нет, конечно. Люциус тоже не был мощным бойцом, но на его стороне стояли безумие, страх и преданность домочадцев. Сын боялся отца до одури, а жена отчаянно любила. Как легко бить тех, кто никогда не поднимет руку на тебя. Нет-нет, избиения не длились целыми днями, и даже, бывало, проходили месяцы, прежде чем Люциус вновь впадал в бешенство. Честно признаться по-настоящему бить семью он начал на втором году заключения в поместье и под алкоголем. Да-да, Люциус Малфой, великолепный лорд в каком-то там поколении и аристократ из священных двадцати восьми — спивался. Медленно, но, верно, превращаясь в обрюзгшее грязное животное, ненавидящее всё живое. Драко готов был поставить всё, что угодно — Министерство думало о подобной возможности, забирая кучу ценностей, книг и артефактов, но не трогая запасов вина и огневиски. Домовиков, тех немногих, кто остался в живых после нашествия пожирательской саранчи, забрали. Еда, необходимая для выживания трёх человек появлялась в холодильном шкафу раз в месяц и без особых изысков. Умел ли кто-нибудь готовить из них? Салазар упаси. Нарцисса честно пыталась научиться хоть каким-то основам кулинарии, но неизбежно терпела крах, а вместе с этим резала ножом пальцы, неумело убирала за собой и очень часто плакала. Драко не отставал в абсолютной неспособности приготовить что-то, кроме зелий из школьной программы. Никого из них не готовили к жизни полной лишений и ручного труда. Никто из них не знал, что им придётся жить, как маглам. Наверное, тогда Драко проникся некоторым уважением к ним. Легко махать палочкой и всё вокруг тебя делается само, а без неё, кто ты? Продолжать бы матери и сыну, и дальше находиться под бесконечным абьюзом Люциуса, но вмешалась случайность. Поднимая в очередной раз руку на жену и делая шаг ей на встречу, пьяный Люциус Малфой запнулся об ковер и полетел вниз. Нарцисса увернулась, а кофейный столик не успел, как и голова сиятельного лорда. Кажется, смерть наступила мгновенно. Авроры налетели на мэнор коршунами, в надежде, что старшего Малфоя прикончил младший или жена, а то и они вместе, и тогда можно будет окончательно разобраться со всей семейкой. Но ушли в расстройстве, левитируя перед собой бездыханное тело бывшего хозяина поместья, погибшего до ужаса скучной и глупой смертью. Нарцисса последовала за мужем в течении месяца. Мать сгорела у сына буквально на глазах от какой-то болезни, название которой Драко так и не разобрал в бормотании присланного министерством врача из Мунго. Впрочем, он был уверен — причина не в болезни, а вине, которую женщина испытывала после кончины мужа. Вина, за то, что не смогла найти сил стать ему достойной опорой после заключения, вина за то, что подвела, а еще за то, что увернулась. Драко хорошо помнил последний разговор. Или, можно сказать бред, который лился с губ умирающей в агонии женщины. — Просто, прости, прости. Я не должна была уворачиваться. Сынок, твой папа ещё не пришёл домой? Ох, милый не забудь хорошо учиться. Ты не позовёшь Добби, у твоего отца заканчиваются чистые рубашки, ах, что за несносный эльф! Люциус, где Драко? А если с мальчиком что-то случится, как ты мог оставить его в саду одного! Нарцисса словно отматывала всю жизнь обратно. Она то путала Драко с мужем, то звала сестер, то разговаривала с домовиками, которых не было в поместье. В какой-то момент, Драко показалось, что он и сам начинает сходить с ума и находиться в горячечном бреду. Ещё бы немного и он бы вторил матери. Но Нарцисса, в один из особо беспокойных в её состоянии дней, как-то судорожно вдохнула и следом обмякла, замолчав уже навсегда. По истечении пяти лет в заточении и последние из них полгода в полном одиночестве, Драко Малфою торжественно вернули палочку, то есть кинули чуть ли не через весь холл Мэнора под ноги, и объявили, мол, он свободен на все четыре стороны. О, и кстати, поместье конфисковывается. На каком основании? На том самом, где ты щенок прав больше не имеешь, как и наследства, чтобы содержать эту каменную громадину. Пока-пока! Так он оказался на улице. Сначала сунулся к друзьям, на радостях, мечтая, что с ними ему всё по плечу, но никого не оказалось дома. Тем более, что поместья, как и его, конфисковали, ещё до заточения Малфоев. Разве что оставили в покое поместье Паркинсон, но боязливо озирающийся домовик, на вопрос Драко, возможно ли позвать Пэнс, сообщил — хозяйка давно не живёт в стране, а особняк закрыт для посещения, да и жизни. Попытки связаться с Забини ушли в пустую, тот попросту не ответил на письмо, написанное на клочке бумаги, предоставленной домовиком Пэнси, как и Нотт. Сдуру Драко сунулся в Косой Переулок за что тут же поплатился. Только совсем маленькие дети в него не плевались и не кидались всем, что под руку попадётся. Младший Малфой произвёл фурор своим появлением. Сколько же грязи на него вылили и в прямом, и в переносном смысле. Но самой большой ошибкой стало посещение Лютного переулка. Нет, его не ненавидели там, но глубоко презирали. А так как Драко остался единственным живым Малфоем, то и мстить решили ему. Парня избили, сломали палочку и аппарировали на магловскую улицу со словами: «Живи, как магл, щенок. Это всё, что ты заслужил за падение Лорда. Жаль твоя семейка померла так рано, уж мы бы уважили старика Люциуса не меньше, чем тебя». Драко повезло, стояло довольно жаркое лето и замёрзнуть на улице ему было не суждено, хоть и хотелось в особо тоскливые моменты. Всего бомжевал Малфой не долго, каких-то пару месяцев. На самом деле переулок, куда его выкинули враги семьи оказался обитаем. Бездомный мужчина по имени Джейк нашел избитого парня, скрючившегося от боли и даже, смог кое-как выходить. Точнее просто предоставил картонку, на которой можно спать и вторую, чтобы укрываться и щедро поделился добытой едой, и водой. — Ты б хоть о себе рассказал, — пробурчал Джейк через три дня молчания Драко. — Смотришь в одну точку целыми днями. Я тебе чо, мамка что ль, нянькаться. — А ты поверишь, если я скажу тебе, что происхожу из древнего рода и был когда-то богат настолько, что мог купить весь этот чёртов город? — прохрипел в ответ Драко. Связки в горле работали с трудом, дыхание вырывалось с легким хрипом, видимо рёбра вновь оказались повреждены. Интересно, насколько они сломаны, смогут ли проткнуть его лёгкие, чтобы он, наконец, перестал мучиться. — Ахахахах! — громко загоготал Джейк, хлопая ладонью по картонке. — А ты шутник! Хотя… — бомж сощурился и внимательно осмотрел Драко. — Есть в тебе что-то не от мира сего и волосы такие… светлые что ли. Отмыть бы тебя, да смысл. Джейк хохотнул и продолжил: — Слышь, твоё величество, ты, если потерялся, иди к бобби. Я хрен знает, чем поможет, но мало ли. Ток обо мне ни слова. — Кто это? — Чего? — Бобби, кто это? Твой друг? — Сильно тебя видать башкой приложили, твое величество. Бобби — это полиция, блондинчик. Они людям помогают найтись, понял? Ну типа стражи закона и, мать его, порядка, хах. С какого света ты припёрся, что не знаешь? — Хах, с волшебного. — Ага, хуебного, — сплюнул Джейк сквозь щель в зубах и почесал пятерней затылок. Ну кароч, ты понял, туда тебе. Можешь, ещё в бордель сунуться. Ты вроде ничо такой, на девку похож, тебя быстро оприходуют. — Спасибо, Джейк, я понял, можешь не продолжать. Драко вновь замолчал, стараясь не думать о борделе и его сравнении с девкой. Джейк много для него сделал, и пусть Малфой раньше за такие слова бросил бы аваду в лицо, то нынче подобное поведение было роскошью. Отныне говорил Драко разве что, когда без слов невозможно было понять друг друга. По началу он не послушал совет Джейка. Не тот, что про бордель, а тот, что про бобби, по одной простой причине: страх. Он никогда не был в мире маглов и просто не верил, что кто-то может ему помочь. Когда те самые бобби, к кому Джейк его направлял, намяли ему бока за воровство — и вовсе проникся недоверием. Сам Джейк оказался неплохим парнем. Для магла, конечно. Он научил Драко воровать, хотя бы так, чтобы не попадаться констеблям, не конфликтовать с другими бездомными. А главное не задавал лишних вопросов и даже нашёл ему подработку. Необходимо было помочь магазину, рядом с которым они часто околачивались и просто разгрузить машину с товаром. Заплатили копейки, но на них получилось купить свежую еду. Наверное тогда, когда Малфой, наконец, вгрызся в нормальный кусок хлеба, он понял, что надо что-то менять. — Джейк, скажи, а как бобби могут мне помочь? — О, решился чоль. Ну это, они могут отследить твоих родных по фамилии, приметам, адресам. Сам не знаешь? — А если родных нет? — Драко нервно сглотнул, ковыряя заусенец, и бросил косой взгляд на своего своеобразного товарища. — Что, если они все умерли? Джейк озадаченно почесал бороду и пожал плечами. — Ну, дак друзья, мож, остались какие. Ну, там, однокашники или ещё кто. Кто-то из прошлого, кого просто сразу не вспомнишь, но они тебя узнают. Драко в отчаянии зарылся пальцами в спутанные волосы. За время мытарств по улицам они потеряли свой лоск и блеск, и конечно же, не лежали так, как раньше. Помыть голову удавалось раз в неделю в ночлежке и то под холодной водой обычным хозяйственным мылом. — Чёрт… — Чо, и друзей нет, что ль. Ну ты и правда твоё высочество. Все, к кому он мог обратиться, были из мира магии и не имели отношения к маглам. Собственно, поэтому возможности обратиться к ним и не было. В голову к Драко закралась совершенно тупая мысль. Настолько тупая, что он аж хохотнул, отчего Джейк поперхнулся водой. «Где этот чёртов спаситель мира Гарри Поттер, когда он реально нужен?» И тут Драко замер. «Поттер! Он имеет отношение к маглам, весьма приблизительное, но всё же. Он ведь вырос у маглов, как их там звали-то». Драко зарычал от бессилия, чем ещё сильней напугал Джейка, заставив бездомного немного отсесть подальше от безумного блондина. Но тут же Драко вскочил на ноги пораженный собственным небывалым ранее тугоумием. «Грейнджер!» Вот уж чьё имя и фамилия навсегда вбиты в его память. И она маглорождённая, а значит её могут найти. Дойти до Скотленд Ярда, в этот знаменательный для его измученной души день, Малфою было не суждено. Помогая Джейку с подработкой, он, как оказалось, влез в сомнительное предприятие и вновь был бит. До констеблей Драко добрался только через пару дней, когда смог передвигаться на своих двоих без постоянного оханья и шипения. Удивительно, но Грейнджер нашли быстрей, чем он мог себе вообразить и, когда лохматая заучка появилась перед его глазами, Драко долгое время не мог поверить — у него получилось. Хоть что-то в этой дерьмовой жизни у него получилось.