21 глава. Одри Уизли

      День свадьбы наступил.       Нора превратилась в некое подобие сюрреалистического посольства между мирами. Небо над Оттери-Сент-Кэчпоул было выкрашено в цвет перламутровых сумерек — Перси лично корректировал спектр с помощью пяти разных заклинаний.       Сам виновник торжества стоял на краю белоснежного подиума, возведенного прямо над садом, и выглядел так, будто сошел с обложки журнала «Торжественный Маг»: парадная мантия глубокого аметистового цвета, серебряное шитье и идеально накрахмаленный воротничок, который впивался в подбородок, не давая ни единого шанса на сутулость. В руках он сжимал свиток длиной в три ярда. Глаза за стеклами очков метались по строчкам со скоростью снитча.       — Так… пункт восемьсот двенадцатый: готовность дракона, — лихорадочно шептал Перси. — Чарли подал сигнал? Сигнал был синим или голубым? Если голубым — это отклонение от регламента на два тона! Джордж! — он резко обернулся, едва не сбив вазу с левитирующими лилиями. — Пыльца! Я вижу в воздухе частицы золота размером более двух микрон! Это может вызвать у Одри аллергическую реакцию! Немедленно откалибруй распылители!       — Перси, расслабься, — Джордж, проходя мимо в непривычно элегантном (по приказу брата) костюме, похлопал его по плечу. — Пыльца сертифицирована, дракон сыт, а Рон уже десять минут не вытирал нос рукавом. Это успех.       — Это не успех, это промежуточная стадия контролируемого хаоса! — Перси снова уткнулся в свиток. — Гарри! Поттер, я вижу, как ты тянешься к палочке! Что там? Шмель? Оставь шмеля в покое! Если ты его спасешь, ты нарушишь естественную траекторию полета, и он врежется в карету! Стой смирно и ешь свои креветки, как мы договаривались!       — Перси, это просто шмель! — возмутился Гарри. — Он сейчас утонет в моем напитке. Это не спасение мира, это гуманитарная помощь фауне! К тому же, если он врежется в ледяную карету, он просто превратится в маленькую желто-черную ледышку, и Одри это расстроит!       — Никаких исключений! — рыкнул Перси, не отрывая взряда от свитка, но при этом каким-то шестым чувством фиксируя каждое движение «Объекта Поттер». — Сегодня ты — статистическая единица! Любое твое действие порождает магическую флуктуацию! Если ты спасешь шмеля, он улетит на восток, столкнется с почтовой совой, сова выронит письмо, и в Министерстве начнется неразбериха! Ты хочешь сорвать мою свадьбу из-за одного перепончатокрылого?!       Гарри открыл рот, чтобы что-то возразить о теории хаоса и здравом смысле, но Перси уже не слушал. Паника достигла критической отметки, где бюрократия переходит в режим тотальной диктатуры.       — Джинни! — рявкнул он, резко оборачиваясь к сестре.       Джинни, выглядевшая в своем шелковом платье цвета утреннего тумана на удивление величественно (хотя и ворчала все утро, что туфли на каблуках — это пыточный инструмент инквизиции), лениво повернула голову.       — Джинни, ради всего святого, нейтрализуй своего парня! Он проявляет признаки неконтролируемого героизма в зоне прямой видимости кавалькады!       Медленно она подошла к Гарри, поигрывая палочкой, и положила руку ему на плечо.       — Ты слышал? Стой и страдай ради общего блага.       — Ты же не серьезно? — Гарри с надеждой посмотрел на нее. — Он же сейчас начнет проверять, под каким углом я жую креветку.       — Я все слышу! — донеслось со стороны алтаря. — Угол жевания должен составлять тридцать градусов для минимизации шума в микрофонах! Джинни, примени к нему Экспеллиармус превентивно, если он еще раз дернет плечом! Забери у него палочку! Сдай ее маме на хранение в хлебницу!       Джинни отобрала у Гарри палочку и засунула себе за корсаж.       — Все, объект обезврежен, — крикнула она брату. — Он теперь абсолютно бесполезен для общества и совершенно безопасен для шмелей. Можешь продолжать свой обратный отсчет до апокалипсиса… то есть, до свадьбы.       Перси лихорадочно вычеркнул что-то в свитке, бормоча под нос:       — Пункт 114: Поттер детерминирован. Пункт 115: Шмель интегрирован…       Внутри его головы шел процесс, сравнимый с работой сложнейшего гоблинского механизма: шестеренки аналитического отдела вращались с бешеной скоростью, высекая искры чистой паники, замаскированной под профессионализм.       Пункт 116: Общий антураж. Проверено. Трава подстрижена по уровню, гномы депортированы в соседний сад Лавгудов. Никакого железа. Весь садовый инвентарь Артура заперт в свинцовом ящике и залит бетоном под фундаментом сарая. Никаких колоколов. Вместо них — сорок восемь поющих хрустальных сфер. Это было дорого, но Одри заслуживала акустического совершенства.       Пункт 117: Платье.       О, Мерлин, платье…       Платье Перси не видел. Джинни и Молли встали живым щитом, угрожая проклятиями, если он посмеет зайти в комнату невесты и твердя, что это плохая примета. Перси не верил в приметы, он верил в регламенты, но когда дело касалось Одри, он был готов соблюдать даже суеверия друидов. Джинни сказала только, что Одри светится в этом платье, как первая звезда, и этого было достаточно, чтобы его внутренний счетчик тревоги на мгновение замер. Одри довольна. Это — константа, на которой отныне держалась вся его вселенная.       Пункт 118: Техническая поддержка. Карета из льда — в воздухе. Абраксанские кони — накормлены лучшим овсом, настоянным на виски (лишь бы Хагрид не переборщил с дозировкой). Музыка… Джордж обещал, что оркестр будет звучать так, будто сами облака поют танго. Если он добавил туда хоть один пукающий звук — Перси мысленно пообещал стереть его магазин с лица земли. Дракон… Чарли клялся, что шведский тупорылый в серебряной сбруе ведет себя тише библиотекарши. Фейерверки… только озон и ледяная свежесть. Никакой гари. Никаких канареек.       Перси снова открыл глаза и посмотрел на торт, возвышающийся на отдельном подиуме. Семь ярусов из облачного крема и засахаренных лепестков белых роз. Никаких металлических подставок, только магия левитации и твердая уверенность в том, что Молли Уизли — величайший кондитер в истории Британии.       Все учтено. Все просчитано до четвертого знака после запятой. Погрешность исключена. Вероятность катастрофы — 0,001%, и этот один процент — Поттер, но он деактивирован.       Перси сорвал очки, протер краем мантии и снова водрузил на нос.       Через несколько минут он увидит ее, и никакие свитки, пункты и регламенты не помогут ему устоять на ногах, когда Хозяйка Забытого Ключа сделает первый шаг по парящим лепесткам роз.       Пункт 119: Он сам. Он должен не упасть в обморок. Это не предусмотрено протоколом.       — Где кавалькада? — Перси сверился с золотыми карманными часами. — Задержка в четырнадцать секунд. Это недопустимо. Если абраксанские кони решили замедлить шаг из-за ветра, я подам официальную жалобу в международный комитет по транспорту…       В небе раздался драконий рык и звон тысячи хрустальных колокольчиков. Облака над Норой расступились, и первая ледяная карета начала медленно снижаться, окруженная сияющим ореолом морозного тумана.       Перси замер. Свиток выпал из его рук и начал медленно разматываться по подиуму, но он этого даже не заметил.       Он увидел Одри.       Она сидела в открытой карете, ее платье действительно казалось сотканным из лунного света и застывших капель росы, и она была настолько… ангельской, что Перси забыл свое имя.       Едва полозья кареты коснулись земли с едва слышным хрусталем, он бегом сорвался с места. Идеально отутюженная мантия развевалась, очки опасно сползли на кончик носа, начищенные до зеркального блеска туфли безжалостно топтали его собственный «Пункт 112: Соблюдение дистанции до полной остановки транспортного средства», но ему было плевать. Каждое мгновение, когда он не касался ее руки, казалось сейчас административной ошибкой вселенского масштаба.       Перси оказался у дверцы кареты раньше, чем абраксанские кони успели сложить крылья, и, не дожидаясь, пока подножка автоматически выдвинется, протянул обе руки, предлагая ей всего себя, со всеми своими параграфами, амбициями и нежностью.       Когда Одри вложила пальцы в его ладони, по его венам пробежал электрический разряд, мгновенно закоротив все логические цепи. Она была прохладной, как утренняя роса, и нереально легкой.       — Ты… ты существуешь, — пробормотал он, глядя на нее снизу вверх с таким выражением лица, будто увидел восьмое чудо света, которое к тому же согласилось выйти за него замуж. — Регламент… я… Одри, ты нарушаешь все законы физики. Ты не можешь быть настолько… правильной.       Одри было трогательно и смешно — но больше трогательно, настолько он был… влюбленным. В ней самой расцветало что-то очень теплое, весеннее и пахнущее цветами, и, может, это и была та любовь, когда внутри все пело и звенело колокольчиками…       — Я существую, — пробормотала она. — И ты… и ты тоже. Ты… как Предводитель Дикой Охоты.       Подбородок Перси тут же взлетел вверх.       — …который за пять минут до начала Вечного Гона обнаружил, что потерял ключи от конюшни и не может сосчитать всех своих призрачных псов, — добавила Одри с тихим смешком.       Перси моргнул.       — У Предводителя Дикой Охоты были куда более благоприятные стартовые условия. Я уверен, что в его кавалерии не числилось Поттера в шестой карете, который ежесекундно генерирует аномальные зоны вероятности.       Одри снова хихикнула. С Гарри за это время она успела познакомиться получше (как и со всеми) и поняла, что если обычный человек идет по лесу и спотыкается о корень, то Гарри Поттер, просто решив завязать шнурок, умудрится спровоцировать локальный разлом ткани реальности, пробудить спящего спрута и случайно стать законным наследником какого-нибудь забытого королевства. И все это с таким видом, будто искренне извиняется за причиненные неудобства.       Перси подхватил ее под талию и лопатки с такой решительностью, будто спасал национальное достояние из эпицентра извержения вулкана. На долю секунды Одри повисла в воздухе облаком лунного шелка и кружев. По регламенту Перси должен был аккуратно поставить ее на парящую дорожку из лепестков, отступить на тридцать сантиметров и предложить локоть — но внезапно обнаружил, что только физический контакт с ней удерживает его в реальности и не разжал рук, неся ее вперед так бережно и одновременно собственнически, словно она была хрустальным кубком, наполненным самой жизнью.       — Перси! — из-за ближайшего куста жасмина донесся голос Джорджа. — Согласно вековому этикету чистокровных семейств и приложению номер четыре к «Свадебному кодексу», жениху не принято тащить невесту к алтарю на руках, как мешок с картошкой! Поставь девушку на землю, ты нарушаешь композицию!       — Заткнись, Джордж, — отрезал Перси. — Моя невеста весит меньше, чем папка с годовым отчетом, а вероятность того, что она случайно трансгрессирует в туман от избытка чувств, слишком велика. Я минимизирую риски. Иди проверяй пыльцу.       Рон присвистнул.       — Слышишь, Гарри? Он только что послал Джорджа. Без цитирования параграфов. Кажется, мы теряем брата.       Одри уютно устроила голову на плече у Перси — может, нести невесту до алтаря и не было принято, но ей хотелось, чтобы ее несли. Это был явно не нерушимый закон, каким именно образом она там окажется.       Церемониймейстером был старейший сотрудник Комитета по экспериментальным заклинаниям, человек, который помнил еще дедушку Фаджа и выглядел так, будто его самого трижды вымачивали в архивном растворе. Перси лично проверял его лицензию трижды.       — Кхм-кхм, — старик торжественно откашлялся, разворачивая пергамент с государственным гербом. — Мы собрались здесь, в этом… э-э… климатически нестабильном саду…       Перси бросил на него испепеляющий взгляд.       — Простите, мистер Уизли, — поправился церемониймейстер, поправляя пенсне. — В этом безупречно организованном пространстве, чтобы соединить узами магического брака Перси Игнатиуса Уизли и… — он запнулся, вглядываясь в каллиграфическую вязь, — …Одри, Хозяйку Забытого Ключа, представительницу Дивного Народа Тихих Вод.       Перси наконец опустил Одри на ноги, но все равно обнимал ее так, создавая вокруг невесты защитный периметр, через который не просочился бы ни один неучтенный сквозняк, ни один архивный микроб церемониймейстера.       — Согласно статье 14/Б Уложения о межрасовых союзах, — монотонно продолжил старик, — жених обязан подтвердить готовность принять на себя обязательства Хранителя. Перси, готовы ли вы…       — Я готов, — перебил его Перси, не дожидаясь конца фразы и того, пока церемониймейстер зачитает весь список обязанностей, включающий «обеспечение магического суверенитета» и «защиту от железных предметов». — Я подтверждаю это здесь, сейчас и во всех будущих инкарнациях, предусмотренных или не предусмотренных текущим законодательством.       — Перси, — прошептала Одри, глядя, как церемониймейстер в замешательстве ищет в свитке параграф о «досрочном согласии». — Ты только что нарушил процедуру. Пункт три, абзац семь: «Дослушать регистратора до конца».       — К черту абзац семь, — так же тихо ответил Перси. — Я ждал этого мгновения с первого дня и не намерен тратить лишние сорок секунд на формальности, когда могу уже быть твоим мужем.       Церемониймейстер поспешно перевел взгляд на Одри. В его глазах читалась мольба: «Пожалуйста, скажите, что вы хотя бы дочитали до конца сорок пятую страницу контракта».       — Кхм… Одри, Младшая Дочь Тихих Вод, Хозяйка Забытого Ключа, — быстро заговорил старик, опасаясь, что Перси сейчас снова его перебьет или, чего доброго, аннулирует его лицензию прямо на месте. — Принимаете ли вы Перси Игнатиуса Уизли в качестве своего Хранителя и супруга? Обязуетесь ли вы хранить верность этому союзу, пока туман не призовет вас обратно, и даже после, согласно пункту о реинкарнационном праве?       Наступила тишина. Даже дракон Чарли в небе перестал хлопать крыльями. Гарри в шестой карете замер, не шевелясь.       — Да, — просто сказала Одри.       Все внутри Перси перевернулось. Все те годы, когда он пытался быть самым правильным, самым исполнительным, самым незаменимым винтиком в огромной государственной машине, вдруг показались ему лишь долгой подготовкой к этой секунде. Его кабинет в Министерстве, его амбиции, его безупречные отчеты — все это внезапно съежилось до размеров крошечной точки на полях этой великой сияющей реальности.       — Мистер Уизли… ленты… — робко подал голос церемониймейстер.       Золотые нити регистратора уже сплелись в плотный светящийся узел вокруг их запястий, подтверждая магический контракт — но Перси не слышал. Он видел только, как в глазах Одри отражается небо и его собственное совершенно ошалевшее от счастья лицо.       — Одри Уизли… — прошептал он, пробуя новую фамилию на вкус, как самое изысканное заклинание.       У Одри по спине пробежали мурашки — это звучало… поразительно гармонично. Конечно, «Одри» не было ее истинным именем, и никому никогда не следовало знать истинное — но ей всегда больше нравилось звать себя так, как она звала, а в сочетании с этой фамилией имя выглядело… правильно. Как должно было звучать.       Сзади в шестой карете Гарри наконец-то громко и облегченно чихнул, и это послужило сигналом для Чарли. Дракон в небе издал победный рев, выпустив струю лазурного пламени, рассыпающуюся над садом ледяными звездами.       Перси подался вперед, напрочь забыв про «Пункт №122: Торжественный поцелуй продолжительностью в три секунды с сохранением дистанции в пять дюймов». Он целовал Одри с отчаянием утопающего и триумфом первооткрывателя, и в его голове в унисон с рыком дракона Чарли взрывались тысячи невидимых хрустальных сфер.       Мир вокруг перестал существовать. Исчезли недовольный церемониймейстер, шестая карета с Поттером и даже сам Министр магии, если бы тот стоял рядом — остался только вкус прохладного озона, лунного света и того самого «да», которое все еще вибрировало в воздухе.       Одри почувствовала, как ее приподняли над землей, обвила руками его шею, нечаянно сбила очки, сиротливо повисшие на одном ухе — Перси этого даже не заметил.       Сзади раздался дружный одобрительный гул семьи. Артур Уизли громко и демонстративно высморкался в клетчатый платок. Молли, всхлипнув, прижалась к его плечу.       — Смотри-ка, — шепнул Джордж Рону, наблюдая за братом. — Перси только что установил новый мировой рекорд по нарушению собственного регламента. Пять секунд… семь секунд… десять! Он уже опаздывает к выносу закусок на целую вечность.       — Оставь его, — на удивление серьезно ответил Рон. — Кажется, это первый раз в жизни, когда он не смотрит на часы.       Перси наконец медленно отстранился, но лишь для того, чтобы прижаться лбом к ее лбу. Одри поймала его за галстук, крепко сжимая ткань — больше она совершенно не стеснялась распоряжаться, наконец осознав, что ее рыжий человек действительно этого хочет.       — Когда принесут торт, — шепотом приказала она, — ты не прикоснешься к приборам. Ты будешь кормить меня с рук, и мне плевать, что на это скажет твоя тетушка Мюриэль. И попробуй только уронить хоть одну крошку крема мимо моих губ. За это последует взыскание.       — С рук?.. — зрачки Перси расширились, заполняя почти всю радужку. — Без… без десертной вилки из стерлингового серебра, согласно параграфу о сервировке?       Пальцы Одри еще крепче сжали его галстук, и этот властный жест окончательно добил его внутреннюю канцелярию. Воображение, обычно занятое графиками, мгновенно нарисовало картину: он, Перси Уизли, на глазах у всей своей шумной семьи и — Мерлин всемогущий! — на глазах у тетушки Мюриэль, нарушает фундаментальные законы приличия, касаясь губ своей жены пальцами, испачканными в сладком креме.       Это было так вызывающе, так интимно и так… незаконно, что Перси почувствовал почти физический восторг.       — Я… я принимаю условия, — прошептал он. — Я гарантирую точность до миллиметра. Ни одна крошка и ни одна капля глазури не упадет мимо.       — Тогда хватит тут зависать, — шире улыбнулась Одри. — Неси меня к столу. Я хочу летать в этот день.       Если бы Перси сейчас попросили процитировать Устав Международной конфедерации магов, он бы только беспомощно моргнул. Слово «неси» подействовало на него как детонатор. Он подхватил Одри на руки одним слитным хищным движением, и зашагал по парящему подиуму к банкетному шатру, неся ее так, словно она была одновременно и высшим государственным секретом, и величайшей наградой в истории магической Британии.       — Дорогу! — звонко выкрикнул он, когда на его пути возник ошарашенный Рон. — Уступите дорогу Хранителю! Мы переходим к этапу чествования и… дегустации!       Рон едва успел отпрыгнуть в сторону, чуть не сбив вазу с левитирующими лилиями.       — Гарри, ты видел это? — прошептал он, глядя брату в спину. — Он ее реально тащит. И у него такое лицо, будто он сейчас сам этот шатер съест вместе с гостями.       — Он просто счастлив, — улыбнулся Гарри. — И, кажется, впервые за десять лет забыл, что на него смотрят люди.       Перси действительно забыл — забыл о Кингсли Шеклболте, который вежливо аплодировал в первом ряду; забыл о международном стандарте толщины котлов; забыл даже о том, что его мантия зацепилась за край цветочной гирлянды. Весь огромный мир с его министерскими интригами и бесконечными правками в законодательстве сжался до тепла тела Одри у его груди. До рыжей Искры, ради которой он пил холод.       До объятий его русалки, которой он наконец безраздельно принадлежал и которая это окончательно приняла.