Глава 3. Подготовка.

— Переживаешь? — Гинрей опустил пиалу с напитком из мира живых, что прислал в поместье лейтенант Сасакибе, на татами. — Не особо, — Норико морщится от крепкого чая. — Меня больше волнует то, что будет происходить в Академии. Я согласилась вести занятия у класса ускоренного обучения, но вот с бумагами точно не будет времени разбираться. С её прихода в Сейрейтей прошло почти восемь лет. Для синигами — срок довольно маленький и незаметный в череде сменяющих друг друга веков. Но Норико проживала каждый год так, будто он был последним. Покинув Академию, она слёзно упросила Генгоро писать ей, если им понадобится какая-либо помощь. И несмотря на то, что мужчина уверил её, что не забудет того, что она сделала для блага Академии и ей всегда будут рады в этих стенах, Норико видела, что он сам не очень-то рад приказу Совета 46. Норико отказалась от предложения поселиться в казармах первого отряда, где среди неприметных бараков скрывались здания отряда кидо — в такой близости к Генрюсаю ей находиться совершенно не хотелось. И пусть их отношения стали лучше после того, как она согласилась на его предложение стать командиром, женщина старалась избегать долгих бесед со своим дедом. Было уже слишком поздно налаживать тёплые родственные связи и собираться за столом в воскресный вечер. Да и собираться, кроме них двоих, было некому. Гинрей Кучики принял её в своём поместье, увидев, как сильно её нежелание оставаться в казармах Готея. Это позволило Норико не только продолжить обучение Бьякуи, от которого она не отказалась из чувства долга — и перед его дедом, и перед его отцом, — но и заняться собственными тренировками. Её не могли допустить к работе в отряде без одобрения Совета 46, что уже было получено, и прохождения теста на капитана, хоть её должность и имела другое наименование и сам отряд не находился в подчинении Готея 13. И если бы она могла отделаться только представлением своих навыков кидо, то потратила бы на подготовку гораздо меньше времени. Но нужно было доказательство того, что она имеет крепкую связь с собственным дзанпакто, а с этим у Норико возникла проблема. Её духовный меч находился в хранилище первого отряда. Норико, исходя из собственной и чужой безопасности, потрясённая смертью Соджина, передала его Главнокомандующему, оставив свою должность в Готее. Ей ни к чему был позолоченный танто и длинная тати, чьи ножны замедляли её сюнпо и применяя силу которых она рисковала навлечь беду на половину Руконгая. И Норико пыталась избежать этого. Она уже побывала на заседании Совета 46 и высказала опасение касательно использования Това но Хайнодзин на открытой местности, но они были резки в своём решении — экзамен на капитана должен состояться по правилам Готея 13, потому что никто иной не сможет оценить мощь командира отряда кидо. Для главы любого отряда было необходимо показать свою силу другим капитанам. Эта процедура казалась Норико смешной — раскрыть все свои карты перед мало знакомыми тебе людьми, которые, судя по ситуации, произошедшей несколько лет назад, могут в любой момент повернуться к тебе спиной. В особенности, она не хотела показывать свой банкай Сосуке Айзену. За то время, что она находилась в Сейрейтее, он всё же стал капитаном пятого отряда.

***

— Поздравляю, капитан Айзен, вы это заслужили. — Благодарю, госпожа Хисаги. Вы не присутствовали на собрании отрядов, хоть я и отправил вам приглашение. У вас что-то случилось? — Я сожалею. Появились неотложные дела в Академии, которые требовали моего непосредственного вмешательства. — Надеюсь, что мне ещё предоставится возможность добиться вашего расположения. Кажется, вы остерегаетесь меня. — Возможно вам не кажется.

***

Главным занятием Норико, помимо тренировок, было изучение документов отряда кидо, в частности — инструкций к различным видам поручений, включающим как и уничтожение гнёзд пустых, так и запечатывание капитанов Готея 13 в случае их неповиновения. Все бумаги хранились под грифом полной секретности, и поэтому изучала она их в окружении безмолвных членов отряда кидо. Ей не позволялось выносить даже какие-либо заметки собственного сочинения, а из-за того, что объём изучаемого материала был велик, Норико часто оставалась в архиве отряда кидо на ночь. Ранним утром она приступала к обучению Бьякуи, а после сама практиковала кидо, одновременно с этим стараясь контролировать свои духовные частицы, чтобы не разнести поместье Кучики на маленькие камушки. К вечеру она уходила в бараки отряда кидо, старательно избегая чужих глаз. В Сейрейтее никто, кроме Главнокомандующего, лейтенанта Сасакибе и Гинрея Кучики не знал, что она внучка первого. Кроме того, она совершенно не была на него похожа, являясь копией своего отца. По линии матери ей перешла лишь огромная духовная сила, но навряд ли бы кто-то стал копаться в слоях заклинаний, которыми она окутала свою реацу. Норико Хисаги — рядовой синигами, бывший офицер шестого отряда, которому покровительствует семья Кучики. Именно так видели её другие синигами, и женщина была рада, что никто не распускает слухов о её происхождении. Большая часть шепчущихся за её спиной синигами прошли через Академию — и через её руки в том числе. Поэтому одного взгляда бывшего преподавателя в их сторону хватило, чтобы развеять их домыслы: что она внебрачная дочь Гинрея, что Бьякуя на самом деле её сын, или что она — молодая любовница капитана, которую тот подобрал в Руконгае. Норико хотела стать невидимкой. Ещё со времён её собственного обучения в Академии духовных искусств, она терпеть не могла излишнее внимание. Она боялась, что, узнай другие студенты, что она внучка самого Главнокомандующего, то не дадут ей спокойно жить. Но Норико не была близка с именитым дедом, не знала и своей матери — она почти всё детство провела в бараках первого отряда, где служил отец, а после его смерти осталась на попечении семьи Кучики, чтобы отвести от неё глаза неприятелей Генрюсая. И спустя какое-то время Норико и вовсе забыла о том, что она имеет хоть какое-то отношении к семье Ямамото. Она никогда не пользовалась своими связями. Не следовала семейной традиции — всегда полагалась на кидо, а не на дзанпакто, не приняла приглашение в первый отряд, продолжив находиться возле Гинрея и Соджуна, вместе с которым обучалась как в стенах поместья, так и в Академии. Во время службы в шестом отряде, Норико всегда отправлялась на миссии в паре с Соджуном. Он — отличный стратег, знающий, когда стоит затаиться, а когда идти в атаку. Норико же в молодости была настоящим тактиком, действовав по принципу "здесь и сейчас". Её горячая голова часто рушила планы Соджуна, но он никогда не жаловался на её выходки. Он поддерживал Норико, когда та решила начать тренировки с командиром отряда кидо, вразрез с мнением Гинрея, который считал кидо слишком тонким ремеслом для её нетерпеливых рук. Но Норико была своенравна и всегда следовала своим желаниям, особенно, когда они пробуждали в ней настоящий интерес к делу. Спустя более полувека с того момента, как она покинула Готей 13, Норико выглядела как бледная копия прежней версии себя. Взгляд её серых глаз стал более сосредоточенным и холодным, вечно оценивающим окружающую обстановку и других синигами. Она больше не заплетала хвост в плотную косу, предпочитая распускать волосы или же связывать их в нетугой, низкий хвост. Вся её цветастая одежда давно была раздана в бедных районах Руконгая — осталось лишь дорогое её сердцу глубоко синее кимоно с вышитыми на нём белыми аистами, которое она получила от жены Соджуна на посвящении в офицеры. Норико забыла о том, что её улыбка может быть искренней, а глаза могут блестеть от слёз. Она часто ловила себя на мысли, что ей совершенно всё равно на то, что с неё станет. Что станет с Готеем 13, Сейрейтеем, всем Сообществом душ. Она изо дня в день выводила имена сотен синигами, а потом шла исправлять их искаженные заклинания. И так на протяжении пятидесяти лет. Она не брала в руки меч, использовала лишь простые кидо, чтобы упростить себе быт и общалась с теми, кого она могла назвать друзьями пару раз в месяц — и то посредством скупых на слова писем. Норико ни с кем не делилась своими переживаниями, потому не имела их. Вновь оказавшись на земле Сейрейтея, она почувствовала, что может вдохнуть полной грудью. Духовная энергия рвалась в бой, дзанпакто призывно молил Норико забрать его из хранилища, а смерть и изгнание знакомых ей ещё по Академии синигами пробудили в ней интерес к произошедшему. "Когда знаешь человека больше сотни лет, не сомневаешься в его поступках" — Норико была в этом уверена, а потому не позволяла образовавшейся в Готее 13 тишине усыпить свою бдительность. Она не делилась ни с кем своими догадками, потому что понимала — узнать полную картину она сможет только приблизившись к капитанам Готея 13 и к тому, что обсуждают в их казармах. Вот только интриги она плести не умела и всегда испытывала ненависть к тем, кто этим занимается. Водить дружбу с кем-то из капитанов она искренне не желала — те, с кем она уже была знакома, не были ей приятны, а другие капитаны слишком тщательно скрывали свою жизнь от казарм первого отряда, откуда она и узнавала все новости Сейрейтея. — Отзовись, Това но Хайнодзин, — Норико сидела напротив открытых сёдзи, что выходили на небольшой внутренний сад камней. Небо заволокло тёмными тучами, а по крыше над комнатой ударил мелкий дождь. Женщина прикрыла глаза, наслаждаясь расслабляющей прохладой после череды жарких солнечных дней. Она опустила часть своего духовного меча — тати с круглой и довольно тяжёлой золотой гардой, украшенной чёрным драгоценным камнем, — на колени, и обеими руками обхватила танто с позолоченным лезвием и серебристой рукоятью с точно таким же чёрным украшением. Она занесла кинжал над местом, где золотая цуба делила тати на две части. — Путь разрушения 4, Бьякурай, — реацу Норико сосредоточилась на кончике танто и вспышкой молнии вонзилась в меч. Женщина выронила кинжал, упав спиной на холодную циновку татами и прикрыв глаза. Она разомкнула веки, ощутив давящую на них темноту. — Явилась, наконец, — низкий мужской голос эхом прошёлся по каждому сгустку тьмы, подбираясь ближе к стоящей в её центре синигами. Норико обернулась, уловив боковым зрением чьё-то движение. — Я пришла не для того, чтобы играть в прятки. Покажись, Хайнодзин, — женщина сделала шаг вперёд, глубже погружаясь во тьму, которая не имела ни верха, ни низа, ни видимого конца. — С чего бы? — дразнящий голос послышался прямо у неё над ухом, и Норико вздрогнула, чувствуя теплоё дыхание духа оголённой шеей. — Ты ведь нас бросила, или уже позабыла? Раздался детский смех, и голос Хайнодзина полностью растворился в нём. Норико медленно спустила с плеч бежевое хаори, оставшись в простом сером кимоно, подвязанном черным оби. Тьма вокруг не только обманывала её чувства, заставляя оборачиваться на каждый шорох, но и начала неприятно греть воздух, высушивая его, что затрудняло дыхание. Норико продолжала медленно, но пока что уверенно двигаться вперёд, прощупывая тьму бледными ладонями. — Поиграешь с нами? — Норико замерла, когда перед ней предстала вторая часть её дзанпакто — совсем маленькая девочка с длинными серебристыми волосами, собранными в сложную причёску и подколотыми чёрным гребнем; в кимоно, явно великом ей, и сшитым из поразительной золотистой ткани, что блестела даже в кромешной тьме. Она широко улыбалась, склонив голову на бок, и продолжила громко смеяться. — Только если ты отведешь меня к Хайнодзину, — Норико опустилась на корточки, смотря духу меча в полностью белые, пустые глаза. За её спиной вновь что-то проскользнуло. — Он будет ругаться, — девочка надула пухлые губы. — В прошлый раз, когда я хотела спасти того дядечку, господин Хайнодзин поставил меня в угол и не давал кушать несколько лет. "Так вот почему я не смогла воспользоваться своим шикаем" — Норико нахмурилась, отводя взгляд от ребёнка и проклиная другую часть своего дзанпакто. — Я просто хочу его увидеть, не бойся, — женщина привстала, положив руку духу на плечо и легонько потрепала его. — Обещаю, что поиграю с тобой в следующий раз. — А может, ты лучше останешься с Товой? Я тебя не обижу! — девочка сжала маленькие ручки на груди, умоляющим взглядом гипнотизируя Норико. — Сначала я хочу увидеть твоего брата, — голос женщины потерял дружелюбность, и девочка вздрогнула. Норико убрала руку с её плеча и двинулась вперёд. — Как прикажете, — Това грустно вздохнула, растворяясь в тёмной материи. Тени перед Норико расступились. Прямо перед ней возвышался обсидиановый трон, о первую ступень которого она ударилась ногой — и таких ступеней был не один десяток. На возвышении, в объятиях тьмы, оживляющей даже горячий камень, сидел Хайнодзин. В отличие от среброволосой Товы, его голову увенчивала копна золотых прядей, свободно рассыпающихся по плечам. Его кимоно состояло из тысяч серебристых лоскутков, отдающих ярким металлическим блеском. Во лбу Хайнодзина сверкал тёмный камень. Това материализовалась на ближайшей к нему ступени и опустилась на неё, прислонив голову к трону. — Не думал, что этот ребёнок вновь меня ослушается, — он бросил грозный взгляд в сторону Товы и та вздрогнула, подтягивая к себе колени и пряча в них свою голову. — Я бы всё равно нашла тебя, — как можно безразличнее произнесла Норико, складывая руки на груди и старательно отводя взгляд от продрогшей девочки. — Эту силу не так-то просто скрыть. — Тебе виднее, — дух опустил голову на руку, рассматривая Норико. — Все эти годы ты только этим и занималась. — Откуда духу это знать? Я ведь оставила вас в хранилище. — Ты оставила в хранилище лишь драгоценные танто и тати, — Хайнодзин раздраженно фыркнул, будто объяснял что-то естественное, — но мы всё это время были с тобой. И питались теми жалкими остатками реацу, что ты соизволила показать миру. — У меня были на то причины. Ты ослушался моего приказа, — голос Норико эхом пробежался по всей тьме вокруг. — Меня подавили! — Хайнодзин вскочил, и испуганная Това скатилась на несколько ступеней вниз и начала тихо плакать. — Чей-то дзанпакто запечатал мои силы и мог бы убить ребёнка, если бы я не отослал её в глубины созданного тобою мира. Я ничего не мог сделать, а ты даже не захотела меня выслушать! — Я была потрясена смертью Соджина, мне не было времени до болтовни с предателем, — Норико с помощью сюнпо переместилась прямо к трону, оказавшись лицом к лицу с духом. — И сейчас мне нужно поторопиться. Если ты не уйдешь с дороги, я отправлю тебя в мир живых в виде кухонной вилки. Хайнодзин отпрянул, наблюдая за безразличием в глазах хозяйки. — Ты даже не представляешь, как заблуждаешься, — Хайнодзин посмотрел на неё в ответ с таким же холодом. — Мы терпели, что ты почти не использовала наш потенциал, но всегда отзывались, когда ты нуждалась в нас. И готовы были простить твоё долгое отсутствие в Сейрейтее. Но мы никогда не предавали тебя. Хайнодзин опустил голову и обратился чёрным туманом, что подхватил Тову и исчез вместе с ней прямо перед носом Норико. Она горестно усмехнулась и сделала шаг, оказавшись возле трона. — Восстань из пепла, Това но Хайнодзин, — Норико опустилась на трон, закрывая глаза и чувствуя, как окружающая тьма обволакивает её с ног до головы. Через три дня после того, как женщина вновь подчинила свой дзанпакто, её вызвал Главнокомандующий. Норико знала, о чём будет их разговор, а поэтому заранее расспросила Гинрея о том, кто сейчас возглавляет отряды Готея 13. Часть имён была ей знакома, но это не означало, что её выбор становился от этого проще. Она бы предпочла, чтобы на её экзамене присутствовал только Главнокомандующий и Гинрей, но ей нужно было пригласить ещё как минимум одного капитана. И в одном она была точно уверена — им не будет Сосуке Айзен. Находясь в бараках первого отряда и поместье Кучики, сложно было следить за действиями нового капитана. Норико чувствовала исходящую от Айзена зловещую реацу, хоть никто другой и не обращал на неё никакого внимания. Возможно из-за того, что она узнала о нём из документа, обрекающего её друзей на вечное изгнание, она пыталась найти в нём что-то, за что можно было зацепиться. Хоть один намёк на то, что скромный с виду капитан имеет намного больше тёмных секретов, чем можно было подумать. Во всяком случае она была уверена, что он сдерживал свою реацу, и не видела иной причины кроме той, что он не хочет показывать всю свою зловещую силу. Норико пересекалась с Айзеном всего пару раз со дня их знакомства — казармы пятого отряда находились довольно далеко от бараков первого, а причины посещать поместье Кучики у него не было. И каждый раз, когда они сталкивались в коридорах первого отряда, Норико казалось, что он нарочно искал встречи с ней. Он заводил беседу о том, что он совершенно смущен своим назначением и был бы рад увидеть Норико в рядах Готея 13. А ещё он был наслышан о её просьбе посещать собрания капитанов — и был этому рад, считая, что она сможет уравновесить импульсивные решения некоторых синигами своим холодным расчётом. Норико лишь кивала и быстро удалялась, даже не прощаясь с капитаном. А когда оказывалась на расстоянии, которое не позволяло чувствовать остатки его реацу, обхватывала себя руками от леденящей душу силы. Но она молчала о ней. У Норико не было никаких доказательств кроме ощущения тяжёлой реацу и двуличия его карих глаз. У неё не было влияния, в Готее 13 она была никем, а он — капитаном пятого отряда, уважаемым и всеми любимым. У неё не было доступа к секретным архивам Совета 46, она не могла попасть в мир живых, чтобы узнать всю правду от Киске. И Норико продолжала делать вид, что всё идёт своим чередом. Она чувствовала себя в безопасности, пусть даже в мнимой, и тщательно продумывала свои первые шаги на должности командира отряда кидо. Она знала, что количество заданий для отряда, которые свалятся на её голову, будет неимоверно большим, но надеялась, что сможет быстро организовать слаженную работу и заняться тем, ради чего она согласилась на предложение Генрюсая. Отношение Норико к Айзену и его лейтенанту, а также слепому офицеру девятого отряда больше походило на одержимость. Но она не была настолько глупа, чтобы поддаваться ей в открытую. — Кого из капитанов ты выберешь в качестве экзаменаторов? — Норико застала Ямамото в одиночестве — видимо Сасакибе занимался бумажной работой в своём кабинете. — Капитана шестого отряда Гинрея Кучики... И капитана восьмого отряда Сюнсуя Кьёраку. Ямамото удивленно поднял на неё красные глаза, сведя пышные седые брови на переносице. Норико в ответ вопросительно вздернула бровь, присаживаясь на стул напротив него и поправляя длинные рукава бежевого хаори. — Я понимаю, почему ты выбрала Гинрея. Но Сюнсуй... Интересный выбор. На это есть какие-то особые причины, о которых я не знаю? — старик провёл жилистыми пальцами по длинной бороде. — Я долго думала над этим, — Норика расслабила спину, — но среди нового состава Готея 13 не так много знакомых мне капитанов. А капитана Кьёраку тренировал ты, значит, ему можно доверять. — В таком случае, ты могла бы выбрать капитана Укитаке. Он более подходящая для этого кандидатура. — Я тоже так думала, но Гинрей сказал, что ему сильно нездоровится. Я не хочу беспокоить больного человека. — Что ж, будь по-твоему. Я оповещу капитанов, — Ямамото поднялся, опираясь на посох, и подошёл к Норико. Женщина встала следом, и они вместе подошли к двустворчатой двери. — Полагаю будет лучше, если мы проведём экзамен в зале под казармами 12 отряда. — Да, — Норико пропустила Главнокомандующего вперёд, останавливаясь у двери. — Только стоит убедиться в том, что капитан Куроцучи не расставил там камеры на каждом углу. — Лейтенант Сасакибе займётся подготовкой, — Генрюсай кивнул, но лицо его оставалось мрачным. Норико нахмурилась и несмотря на желание покинуть казармы, задала синигами волнующий её вопрос: — В Готее что-то происходит, не так ли? — она обернулась в Главнокомандующему. — Я чувствую, что твоя духовная энергия нестабильна. — Я всегда поражался твоей способности узнавать о чувствах людей по реацу, — Ямамото выпрямился, сжимая посох, — и о том, что происходит вокруг тоже. Поговорим, когда ты станешь частью Готея 13. — Отряд кидо не подчиняется Готею и не является его частью, но я надеюсь на тесное сотрудничество, — Норико хитро прищурилась, наблюдая за синигами, что переносили деревянные ящики из одного здания в другое. — Ты всегда будешь принадлежать Готею 13, Норико, — Ямамото резко опустил руку ей на плечо и предостерегающим шёпотом продолжил, — не забывай, благодаря кому ты всё ещё жива. Норико сглотнула. Вот, какая сторона Генрюсая Ямамото позволяла ему такой долгий срок командовать Готеем 13. Вот, какая частичка его души держала в страхе всё Сообщество душ. И вот почему Норико так холодно относилась к их родственной связи и даже побаивалась её. Генрюсай заставлял чувствовать ей бессильной перед правдой и его влиянием. Обязанной ему за то, что не прикрепил к Сейрейтею каменной цепью и не отправил доживать свою жалкую жизнь на окраине самого бедного района Руконгая. И стоило ему только приблизиться к ней, как Норико начинала обессиленно дрожать перед его силой. — Кого я вижу, — раздавшийся рядом голос помог Норико выйти из транса, и она увидела, что Генрюсай вновь стоял напротив неё и спокойно смотрел вперёд, будто бы и не было того напряжения, что секунду назад витало в воздухе. Но этот голос явно не принадлежал ему. Норико повернула голову, чтобы боковым зрением увидеть подкравшегося к ним синигами , за чьей реацу она не уследила. Капитан восьмого отряда выглядел по-ребячески, нацепив на себя крестьянскую соломенную шляпу и розовое женское кимоно, которое явно приходилось ему не по размеру. Тёмная вьющаяся прядь почти перекрыла его левый глаз, такого же серого цвета, как и у женщины. Норико продолжала непроизвольно напрягать мышцы, ещё чувствую пробравший её тело холод. — Старик, ты меня вызвал, чтобы познакомить с этим чудом? — Сюнсуй медленно подошёл к Норико, опуская большие ладони на её плечи, и синигами прикрыла глаза, готовясь к тому, что он просто вдавит её в землю — но, к её удивлению, руки капитана оказались довольно лёгкими. — А я-то думал, что знаю всех женщин в Сейрейтее, — Сюнсуй просунул голову над её плечом и Норико почувствовала, как полы шляпы задевают её волосы. Она широко раскрыла глаза, ощутив на щеке чужое дыхание, и резко дёрнула локтями, ударяя ими мужчину в грудь и отскакивая в сторону. — Ты ни капельки не изменился, — Норико брезгливо оттёрла лицо от чужого поцелуя и поморщилась. — Всё ещё ластишься к каждой юбке, капитан Кьераку, — она не ожидала слов поддержки со стороны Генрюсая, но согласно закивала. — Нам нужно кое-что обсудить, иди за мной. А ты, — он обернулся к Норико, которая искоса поглядывала на рассматривающего её Сюнсуя, — возвращайся в поместье. Я пришлю за тобой, как всё будет готово. Норико поклонилась и сделала несколько шагов в сюнпо, перед этим одарив капитана восьмого отряда грозным взглядом. Она остановилась за углом барака, прижавшись к холодной белокаменной стене, и растворила свою реацу в душегубе, из которого и было сделано здание. "Не узнал меня? Интересно..."

***

— Разве я её знаю? — Сюнсуй потёр губу большим пальцем, пытаясь вспомнить, с каких пор он перестал меняться. — Это была Норико, — Главнокомандующий даже не обернулся, подходя к своему столу и облокачивая посох к стене, — и не стоит тебе так безрассудно бросаться на женщин, капитан Кьёраку. — А ты зол, старик, — Сюнсуй усмехнулся, перебирая в голове всех женщин с этим именем. Надо сказать, что Норико в Сообществе душ было не так много. Глаза мужчины потемнели. — Неужели... — Да, — Ямамото выпрямился, опуская руки на стол, — и у меня есть для тебя особое поручение. — Я догадываюсь, — Сюнсуй снял шляпу, прижимая её к груди, и опустился на стул. — И почему Джуширо решил захворать именно сейчас?