Часть 6. Без сожалений.

Айзен ушел от неё с первыми лучами палящего над Сейрейтеем солнца. Он не проронил ни слова, не делал попыток как-либо прервать чуткий сон Норико. Не возмутился тому, что его капитанское хаори оказалось отброшенным в угол и совсем не выглядело так, будто было пригодно для носки. Сосуке видел, как веки Норико слегка дрожат от ночного кошмара, пробравшего её до мурашек — он даже склонился над её лбом, чтобы оставить на холодной коже прощальный поцелуй. Но передумал, когда девушка перевернулась на другой бок, а перед его глазами предстала обнаженная, покрытая бордовыми пятнами спина. Не в его принципах было прибегать к таким методам. Да, Айзен мог убить только за то, что кто-то лишь в теории мог навредить его плану. И поэтому он всегда думал о том, как можно избавиться от преграды, не растрачивая силы на ее преодоление. Норико — исключение, случай единственный на миллионы решений, принятых Сосуке за его долгий путь синигами. Он мог убить её, когда она возвращалась в казармы и обставить все так, будто Совет не желал видеть её на месте капитана, и отменил свое решение крайне радикальным способом. Мог убить ее во сне — после того, как она достаточно вымоталась, чтобы не просыпаться от каждого шороха. Он мог лишь протянуть руку к её тоненькой шее... Но и этого не сделал. Норико, хоть и являлась помехой, но она была ценна. Её реацу, что он почувствовал этой ночью, была прекрасна. Никогда Айзен еще не видел такого негармоничного слияния тела и души. Реацу Норико была опасна не только для окружающих, но и для неё самой. Знала ли она об этом? Айзен мог лишь предположить, что её пребывание в госпитале и перестройка подземного зала 12 отряда связаны именно с выбросом её силы. И сейчас он мог позволить себе найти время на выяснение появления столь необычной реацу у простого преподавателя Академии. Норико проснулась от того, что её ладони коснулось что-то холодное, подрагивающее и довольно противно звенящее. Она нехотя открыла глаза, даже не подумав о том, что в комнате может находиться кто-то менее безобидный, чем адская бабочка. — Командир отряда кидо, Норико Хисаги, слушает, — женщина проговорила заученные слова и перевернулась на спину. Бабочка вспорхнула, оказавшись над её лицом, а сама Норико нахмурилась — боль в пояснице неприятным жжением отдала по всей спине. — По приказу Главнокомандующего Готея 13, капитан восьмого отряда Сюнсуй Кьёраку и командир отряда кидо Норико Хисаги обязаны приступить к миссии в 42 районе Руконгая при поддержке подчиненных им отрядов. — Принято, — адская бабочка исчезла в щели приоткрытых седзи, через которые в комнату пробрался утренний ветер. Норико провела ладонями по лицу, убирая налипшие пряди. Она присела, отодвигая тонкую простыню. И тут же скрылась под ней, укутываясь как можно плотнее. — Как... — она накрыла глаза руками, пряча от самой себя покрасневшие щеки. "Как я могла отдаться первому мужчине, заинтересовавшему меня в Готее? Как я могла отдаться тому, кто с первого дня знакомства вызвал у меня столько подозрений? Норико, ты позоришь свою..." — Семью? — громкий детский голос раздался не только в голове Норико. Она обернулась в попытках найти его источник и непроизвольно положила руку на пояс, где ранее дожидался команды Товари но Хайнодзин — она бы ни за что не спутала этот голос с кем-то другим. — Мы здесь! — златовласая девочка, в этот раз одетая в форму синигами, помахала ей рукой и скрылась за дверным проемом. Норико быстро поднялась на ноги и поняла: она была совершенно обнаженной. Смущенно прикрываясь белоснежной и слишком помятой простыней, женщина выбежала на улицу. Осмотревшись по сторонам, Норико глубоко вдохнула — дух дзанпакто исчез и ей не посчастливилось встретить снующих вдоль бараков синигами. — Выглядишь уставшей, бессонная ночь? — Норико резко обернулась, натягивая простыню до самого подбородка. Развивающееся на легком ветру розовое кимоно с затейливыми узорами слепило глаза. — Вы не очень-то вовремя, капитан Кьёраку, — пытаясь скрыть вновь подступающий румянец, она развернулась в сторону открытых сёдзи. — Вам следовало прислать кого-то в казармы отряда кидо после полудня, а не вламываться в мои скромные покои. — Не прибедняйся, командир, здесь отличный вид на сад старика, — Сюнсуй оперся на перила также, как и Айзен вчера, и Норико вздрогнула, спешно скрывшись внутри комнаты. — И на кое-что другое, — синигами присвистнул и приподнял соломенную шляпу, рассматривая ту часть убранства комнаты, что была ему доступна. Хисаги замерла, направив свой взгляд на тот беспорядок, что они с Айзеном... Оставили после ночи, о которой она старалась не думать. Но чем сильнее пыталась это забыть, тем сильнее эта мысль заседала на самой поверхности её небольшого, судя по всему, мозга. Норико требовалось время на то, чтобы всё обдумать, но приказ Главнокомандующего и официальное представление отряду кидо отложить было нельзя из-за одного её детского желания запереться в комнате и ни с кем не общаться минимум дня три. "И с каких пор я стала вести себя так легкомысленно? Возможно ощущение силы действительно влияет на людей". — Не смей, — Норико треснула Сюнсуя по ладони сложенным веером, которым придерживала бумаги на тумбе у двери, и мельком заметила глубокий свежий шрам, обработанный явно наспех. Она вопросительно изогнула бровь, но Сюнсуй уже спрятал руки под розовым кимоно — выглядело оно на удивление чистым и целым, — и продолжил бесцеремонно вторгаться в её личное пространство. Оперевшись на дверной косяк, синигами спросил: — Это ведь Кучики-младший? Как же его звали... — Сюнсуй задумчиво провел пальцем по подбородку. — Соджун Кучики, мой бывший лейтенант, — Норико убрала фотографию отряда в стол, как можно холоднее ответив на вопрос Сюнсуя. Он не выглядел как человек, которому нужны были подробности о её прошлой жизни в Готее, да и Норико следовало прекратить откровенничать со всеми подряд. — Да, точно, печальная судьба. Прими мои соболезнования, — он склонил голову, придерживая шляпу. — Благодарю, — Норико пересилила себя, кратко кивнув. Сюнсуй ведь не мог знать, что в смерти Соджуна она винила только себя и свой дзанпакто, а все слова скорби, которые она слышала на протяжении десятилетий, уже давно не вызывали у неё никаких эмоций. Простояв в тишине с минуту, Норико опомнилась, поправляя сползающий с плеча кусок тонкой ткани. Сюнсуй приметил её духовный упадок — реацу командира отряда кидо была еле ощутима, а подобное напряжение в общении не было хорошим признаком. — Думаю, ни ты, ни я не особо рады этой миссии, — Сюнсуй оттолкнулся от косяка и вышел на улицу. Он прислонился к перилам спиной и сложил руки на груди, поправив цветастое хаори. — Да ещё и в такой хороший день. Я бы предпочёл распить с капитанами бутылочку саке за твоё назначение, но, увы, — он дождался, пока Норико обратит на него свое внимание, — и недели не прошло после твоего теста на должность капитана, а Совет уже готов взвалить на тебя кучу дел. — Почему только я узнаю это от вас, капитан Кьёраку? — в голосе Норико отчётливо слышатся нотки сарказма — она прекрасно знает, что Совет 46 не допустит её своевольства на новой должности и закидает отряд кидо большим количеством поручений, разбавляя их своими грязными делами. Хисаги хмурится и громко сводит двери, приступая к переодеванию в форму, которую после собрания капитанов ей доставил офицер из отряда кидо. Она надеялась, что там найдёт что-то простое и удобное, или хотя бы соответствующее статусу командира. Но то, что она достала из свёртка, больше было похоже на форму Тессая: богато украшенная лазурная мантия с высоким воротником, вышитым золотой нитью по краю и символом отряда. Норико поднесла мантию ближе — та пахла кардамоном и пряным апельсином. "Это ведь запах Тессая..." Несмотря на то, что Норико не любила синий цвет и любую пёстрость, она не могла просто так убрать мантию в дальний ящик, не могла оскорбить память о своём учителе. Конечно, педагогом капитан Цукабиши был довольно специфичным: он просто дал Норико заучить первые пятьдесят путей связывания и через полмесяца устроил ей проверку усвоенного. Хисаги, как примерная ученица сделала всё, чтобы не разочаровать Тессая и поверившего в неё Гинрея, но без должного контроля со стороны более опытных синигами ей было трудно. Следующий месяц Тессай посвятил отработке этих заклинаний. И так их занятия продолжались на протяжении почти тридцати лет — именно столько времени Норико понадобилось, чтобы довести до невозможных пределов контроль над своей реацу. Казалось, что с помощью своей духовной силы она могла разрезать самую маленькую букашку, ползущую по стволу сакуры в поместье Кучики. Но Тессай до последнего твердил, что этого мало. Он не был строг, никогда не повышал на неё голос и не бил её по рукам своим посохом, как часто делал с офицерами своего отряда, которые путали слова заклинаний. Норико, которая с детства не привыкла к строгой дисциплине, было трудно сохранять нужный настрой в казармах отряда кидо, но вот на индивидуальных занятиях с командиром всё обстояло иначе: она настолько боялась ошибиться, что не делала лишнего вдоха и шага, следовала всем указаниям Тессая и даже не пререкалась с ним, а потому весь её юношеский максимализм изливался на Гинрея и Соджуна. Норико накинула мантию Тессая на плечи, откинув в сторону капитанское хаори. Всё же отряд кидо ещё не стал частью Готея 13, а сравнивать свою силу и полномочия с капитанами женщина еще не решалась. Да и принятое в отряде кидо именование капитана "командиром" нравилось ей больше. Она ведь пошла по стопам своего учителя, друга и наставника — и должна с честью нести возложенное на неё бремя, даже если сама этого не желала. Ямамото знал, что Норико не согласится на должность капитана отряда Готея, потому что с ним её не связывали никакие хорошие воспоминания; но её преданность Тессаю и отряду кидо, зародившаяся ещё в детстве, была очевидна. — Ещё здесь? — Норико вышла наружу, быстро закрывая сёдзи движением пальца, не позволяя Сюнсую и дальше разглядывать неубранный футон и лежащее на полу хаори. — Я не думала, что это настолько срочно. Мне нужно встретиться с отрядом, назначить лейтенанта, распределить обязанности и подписать бумаги о назначении, — пока Норико перечисляла все, что ей следовало сделать в кратчайшие сроки, она удалилась от Сюнсуя на довольно большое расстояние. Усмехнувшись суетности нового капитана, мужчина сделал несколько шагов в сюнпо и появился прямо перед Норико. Та резко остановилась, поднимая голову и опуская руки, на которых уже не хватало пальцев для пересчёта её дел помимо вверенной миссии. — Помедленнее, солнышко, — Сюнсуй отскочил от разряда молнии, что Норико запустила в него указательным пальцем и примирительно поднял ладони. — Можем пройти в твои казармы и обсудить план действий, чтобы я мог поручить Нанаочке подготовить всё к экспедиции. Я тоже не хочу оставлять свой отряд в неведении. — Ваша правда, — Норико провела рукой по лицу, убирая выбившиеся из косы волосы, — но сейчас я не готова дать ответ. Я не видела документов, подготовленных разведывательной группой и не могу оценить время сбора своего отряда. — Так давай изучим их вместе? В любом случае нам придется встретиться, как бы неприятно не было тебе моё общество, — Сюнсуй оказался совсем рядом с Норико, одаривая её игривым блеском серых глаз. "Решил со мной поиграть? Ему повезло, что у меня нет настроения на достойный ответ". — Нет, — она выставила ладонь вперед, немного не касаясь груди капитана, и строго посмотрела на него в ответ. — Вначале я разберусь с делами отряда и позже дам вам свой ответ. — Как знаешь, командир — Сюнсуй досадливо развёл руки, — но второй раз предлагать не буду, — он развернулся, намереваясь скрыться в сюнпо. — Я пришлю своего лейтенанта, чтобы тебе было комфортнее делиться своими соображениями. И буду ждать скорой весточки, госпожа Ямамото, — опустив край шляпы в легком кивке, капитан восьмого отряда исчез. — Я же просила этого... — Норико крепко сжала кулаки и запрокинула голову. — Не мог же он сам вспомнить. Он даже команду своего шикая запомнил с какой попытки? Шестой? — с твердым решением обсудить вопрос её личности с Главнокомандующим, Норико двинулась в сторону своего нового отряда.

***

— Надеюсь, что вы позаботитесь обо мне, — Норико поклонилась, успевая осмотреть собравшихся здесь синигами. Её речь не была длинной или вдохновенной, но она чётко обозначила, каким идеалам намерена следовать, а главное, что теперь отряд кидо будет теснее сотрудничать с Готеем 13. Как бы Хисаги не стремилась огородить себя от этой организации, Совет 46 не претил ей ещё больше, да и Ямамото явно не просто так дал ей это назначение. Норико кашлянула в кулак, привлекая внимание членов отряда. Сейчас на них не было масок, скрывающих лицо — на время присяги капитану они обязаны были их снять. К удивлению нового командира, в отряде почти не было женщин — Норико удалось разглядеть только трёх, хоть женщинам кидо всегда давалось проще. Но с другой стороны, служба в отряде кидо всегда была сопряжена с риском, ведь из-за неправильно произнесенного кидо тебя могло просто разорвать на мелкие кусочки, а осуществление казни или осмотра заключенных синигами и вовсе не считалось женской работой. И ведь Норико самой когда-то придётся распечатать Сокьёку, тем самым приложив руку к чьему-то смертному приговору. — Есть ли среди вас те, кто считают себя достойными звания заместителя главы кидо или же лейтенанта, как вам привычнее? Сделайте шаг вперёд. Синигами не шевельнулись. Норико хотела повторить свой вопрос ещё раз, но посчитала, что это будет выглядеть как первое проявление неуважения к своему капитану, ведь синигами чётко уловили сказанное ею. Она выжидающе смотрела в центр растянувшихся по всему внутреннему двору казарм шеренг. Спустя минуту где-то сбоку синигами стали расступаться, образуя длинный коридор, что вел прямо к лестнице, на которой стояла Норико. Совсем молодая девушка с двумя завязанными по-детски алыми хвостами и глубоко карими глазами предстала перед новым капитаном. Она склонила колено, опуская голову: — Хару Наруми, мастер путей разрушения, готова выдвинуть свою кандидатуру на должность заместителя главы кидо. — Встань, мастер Наруми, — Норико одобрительно кивнула. Ей тяжело работать с женщинами — даже в Академии она старалась держаться подальше от части преподавательского состава, что обсуждала карточки с капитанами Готея и новое хаори Генгоро. И пусть она не из тех, кто любит судить по внешности, но форма Хару не соответствовала стандартам отряда кидо — слишком глубокий вырез, слишком короткая юбка, слишком неудобная обувь. Голос синигами звучал уверенно, да и других кандидатов всё ещё не наблюдалось, что крайне опечалило и без того недовольную этим днём Норико. Конечно, звание мастера путей разрушения было довольно интересным для девушки и заслуживало похвалы, ведь овладеть этими опасными техниками даётся далеко не каждому мастеру кидо, но этого всё равно недостаточно. Норико вздохнула, потерев пальцем правую бровь. Хару не оставила этот жест без внимания — она нахмурилась, крепче сжимая тканевую накидку в руках. — Я изучу ваше досье и направлю его в Совет 46 для одобрения, — она улыбнулась девушке, но улыбка эта получилась слегка измученной, — если, конечно, не появится других кандидатов. И вновь тишина. Казалось, что отряд кидо был уже натренирован отвечать только тогда, когда им приказывают. Что ж, Норико это вполне устраивало, хоть отсутствие инициативности и не шло им на пользу. Если это алое чудо станет её лейтенантом, то возможно они еще спохватятся.