Глава 5. Ипомея.

— Уже лучше себя чувствуете? — капитан Унохана провела ладонью над телом Норико, и та почувствовала приятное тепло, разлившееся по венам. — Вполне терпимо, — Норико медленно поднялась на локтях и облокотилась спиной на мягкую подушку, которую заботливо положила туда лейтенант Котецу. Женщина благодарно кивнула ей и приняла из рук Уноханы пиалу с травяным отваром, имеющим не самый приятный аромат. Она запрокинула голову и выпила лекарство, стараясь при этом не дышать. Лейтенант забрала пустую чашу и удалилась. Норико не привыкла к подобному рода заботе, но зная нрав капитана четвертого отряда, предпочитала молча выполнять её инструкции и не задавать лишних вопросов. Одного взгляда голубых глаз хватало, чтобы Хисаги выпрямилась и была готова опробовать на себе любое лекарство. Она провела в казармах четвертого отряда около недели — засекать время в месте без часов и календаря было сложно, — и порядком устала от атмосферы госпиталя, постоянных осмотров и пугающей чистоты вокруг. Одно радовало: капитан Унохана строго-настрого запретила пускать к ней посетителей, и даже Главнокомандующий смог попасть в её палату только на третьи сутки, и то, чтобы увидеть её в полубессознательном состоянии и уйти отсюда ни с чем. И если приход Генрюсая был ожидаем, то новость о желании других капитанов посетить её немного удивила Норико. — Мне вновь отказать капитану Кьёраку и капитану Куроцучи во встрече с вами? — Унохана хитро прищурилась, поднимаясь с края кровати, и поправила рукава капитанского хаори. — Прошу прощения за предоставленные неудобства, — Норико кивнула, сдерживая улыбку. — Я постараюсь учесть вашу просьбу, — капитан Унохана тоже склоняет голову в прощальном жесте, и Норико рада, что та её поняла. У Хисаги нет совершенно никакого настроения для встреч, тем более она знает, о чем будут вестись разговоры. Куроцучи явно не остался довольным после того, как её банкай покружил на его арене, а у Кьёраку определенно есть вопросы касательно её силы. — Но прошу вас приготовиться к вечернему собранию капитанов Готея 13, — Рецу уже скрылась за дверью, когда до синигами дошли её слова. Норико прикрыла глаза руками. "Всё это осталось в прошлом". Она не помнила большей части того, что происходило под казармами двенадцатого отряда. Не помнила, пострадал ли кто-то от её силы вновь, или же ощущение крови на руках было лишь иллюзией. Всё, на что она полагалась сейчас — это рассказ капитана Уноханы, прибывшей к месту её экзамена сразу после завершения того по личной просьбе Главнокомандующего. Именно Рецу рассказала, в каком виде её доставили в казармы четвертого отряда: серая кожа с позолотевшими венами, белесая радужка, почти сливающаяся с глазным яблоком, и волосы, что ломались от любого прикосновения. Капитан приступила к реанимации самолично и не допускала к посещению Норико никого, кроме собственного лейтенанта. Унохана некоторое время думала, что Хисаги и вовсе не переживёт тот день. Но спустя несколько суток она очнулась в отличном состоянии, жалуясь только на головную боль и тяжесть в руках. Иначе как чудом это назвать было нельзя. Но, с другой стороны, Норико — будущий командир отряда кидо, поэтому сотворение чудес — её основная специализация. Сейчас же Хисаги готовилась к тому, что скоро за ней прибудут члены отряда кидо и она продолжит восстановление в казармах их отряда. Учитывая слова капитана Уноханы о скором созыве капитанов, то её собственного отряда. Пока Норико думала о том, как много обязанностей теперь у неё будет, в дверь палаты постучались. Не успела она спросить, кто там, как на пороге показался силуэт в белом хаори и со слегка потрепанными волосами. — Ай… Капитан Айзен? — Норико резко отодвинулась от края кровати и подалась вперёд. — Как вы сюда попали? — удивление в её голосе сменилось строгостью и даже позволительной сейчас грубостью. — Я... — Айзен замешкался и указательным пальцем поправил сползающие с носа очки. — Беспокоился о вашем состоянии после экзамена. Никто из капитанов не отвечал на мои вопросы касательно вашего самочувствия, а после проникновения в вашу палату, думаю, что капитан Унохана совсем перестанет воспринимать меня всерьёз. Дружелюбная улыбка, играющая на его лице, внушала доверие — Норико отметила, с какой легкостью он контролирует свои эмоции. Айзен перевел свой взгляд с кровати, на которой сгорбившись сидела Норико, на стойку с оружием в другом конце палаты. Хисаги заметила не слишком приятную искру в его глазах, когда те лишь на мгновение задержались на её дзанпакто. Она и сама чувствовала силу, которая продолжала исходить от него, но предпочла просто игнорировать его существование в непосредственной близости к ней — Товари но Хайнодзин вновь подвел её, и если в прошлый раз из-за его бессилия она потеряла близкого человека, то в этот раз чуть не загубила весь двенадцатый отряд с его казармами. Норико сжала челюсть, направляя в сторону Сосуке недовольный взгляд. — Я закрою глаза на то, что в столь ранний час вы нарушили безопасность госпиталя четвертого отряда и бесцеремонно ворвались в мою палату, — она привстала с койки, ладонями опираясь на жесткий матрас, — если вы больше не будете пытаться искать со мной встречи. Я пока не готова заводить друзей и общаться с кем-либо из капитанов, — она сложила руки на груди, делая шаг к нему навстречу. Айзен серьезно посмотрел на неё, но тут же отвернул голову, рукой прикрывая покрасневшую щёку. Норико нахмурилась. — Конечно, госпожа Хисаги, — Айзен кашлянул в кулак, и вовсе повернулся к ней полубоком. — Простите, если был слишком настойчив. Но мне было приятно погов... — Вы что, больны? — Норико не выдержала и, сократив расстояние между ними, одёрнула руку Айзена с лица и приложила свою ладонь к его лбу. "Если с ним что-то случится, я никогда не узнаю правды". Айзен вновь повернул голову к ней, почувствовав тепло, исходящее от Норико. Тепло не только её тела, но и реацу. Столкнувшись со взглядом серых, пронзительных глаз, он только сейчас понял, что она редко не избегала зрительного контакта. Глаза — зеркало души, и в Сообществе душ это людское выражение имело особую силу. Увидь Норико его шикай, то сейчас бы её взволнованный взгляд не был бы простым выражением интереса. Изначально Сосуке не планировал делать что-либо с отрядом кидо. Совет 46-ти имел все полномочия для управления отрядом и без капитана — и, надо отметить, очень этого желал. Если при Тессае Цукабиши отряд выполнял только предписанные ему миссии и часто отказывал капитанам Готея 13 в сотрудничестве, если видел в их заданиях угрозу своим членам или моральному кодексу, то за тот недолгий срок, что отряд кидо подчинялся Совету напрямую, он уже стал опасным оружием в руках знати. Члены отряда всегда разделяли убеждения командира, в отличие от офицеров и лейтенантов Готея 13, которые зачастую выступали против своего капитана, а потому никого из них не волновало, что миссии по установке защитных барьеров в районах Руконгая сменились на уничтожение неугодных Совету синигами и зачистке личных угодьев знати от пустых. Когда в Готее 13 узнали о том, что Главнокомандующий вместе с Советом 46-ти одобрили кандидатуру Норико Хисаги, Айзен сразу же принялся за разработку нового плана. Появление Норико — крайне неприятный сюрприз, но, тем не менее, не самый ужасный. Её не сделали капитаном Готея, что заметно упростило задачу капитану шестого отряда и его союзникам. Разорвать связь отряда кидо с Готеем, даже при сильном командире, было намного проще, чем искать изъяны в броне нового капитана. Поэтому Айзен решил, что сблизиться с Норико — это наиболее выгодный вариант. Сблизиться, а потом, следя за каждым её шагом, решить, важна ли эта шестерёнка для всего сложного механизма, что он соорудил собственными руками. Но Норико Хисаги не подпускала его к себе. Она держалась на расстоянии, избегала встреч и даже игнорировала рекомендацию Главнокомандующего о посещении собрания отрядов, где он продемонстрировал свой шикай. Она растворялась в тенях, стоило только к ней приблизиться. Сосуке протягивал руку в попытках вытянуть её из тьмы, а она пряталась в самый дальний её уголок. Когда пришли новости о том, что Норико Хисаги успешно сдала экзамен на командира, Айзен уже был готов ко встрече с ней. Но ото всех капитанов Готея 13 утаили информацию о том, что она в бессознательном состоянии оказалась в казармах четвертого отряда сразу же после экзамена. И как бы он не пытался выяснить что-либо у Главнокомандующего или принимающих экзамен капитанов, все попытки заканчивались провалом: Генрюсай ссылался на то, что придёт время и он все сообщит, а пока беспокоиться не о чем; Гинрей Кучики не принимал никаких посетителей, даже капитанов Готея, а капитан Куроцучи закрыл половину бараков двенадцатого отряда на ремонтные работы — которые, судя по исходящим оттуда звукам, велись где-то под землей, и сам не выходил на связь. А капитан Кьёраку хоть и не сказал напрямую, но явно просил его не лезть не в свое дело.

***

— Почему вы не сообщили Готею 13 о том, что случилось с госпожой Хисаги? Что будет, если наши враги узнают о телесной слабости командира отряда кидо? Если уж вы не выпускаете её из госпиталя, то хоть позвольте кому-нибудь защитить её, капитан Кьёраку. Поговорите с Главнокомандующим, прошу. — И почему же тебя так интересует Норико? Стоит ли мне ревновать, капитан Айзен, м? — Со всем уважением, это не шутки, капитан Кьёраку. Я волнуюсь о состоянии госпожи Хисаги, не более. — Тогда советую тебе поменьше показывать свои чувства в казармах других отрядов. Мало ли, что люди подумают.

***

И именно поэтому эта женщина заслуживала его внимания. Заступничества нескольких капитанов и самого Главнокомандующего хватило, чтобы пробудить в Айзене нездоровый интерес к её персоне. Но он ещё не знал, что и для Норико он — цель, для достижения которой она также избрала другую стратегию. — Я в порядке, просто... Ваше одеяние весьма... Откровенно? — Сосуке прикрыл глаза и сжал кулаки. Норико опустила глаза вниз. Туда, куда стоило взглянуть раньше. Белоснежная нэмаки с неприлично глубоким вырезом и подогнутой внизу полой, выставляющей напоказ часть бедра с вытатуированными не нём цветами сакуры, привлекала внимание. Женщина убрала руку, плотнее запахнув ночную рубашку и отступив к кровати. — Уходите, — Норико схватила лёгкую простынь, с которой делила тепло несколько минут назад, и бросила её в сторону Айзена. Та упала прямо ему на лицо, перекрывая вид на смущённую и рассерженную Норико, а, главное, на её всё ещё по-женски привлекательное тело. — Ещё раз прошу прощения за вторжение... — Сосуке стянул простынь с лица и сжал её, опуская руку. — Я не увидел ничего, что могло бы как-либо скомпрометировать вас. — Уходите! — Хисаги почти рыкнула на капитана, замахнувшись на него подушкой. — И забудьте всё, что здесь было! Айзен склонил голову и, сделав шаг, оказался за дверью. Его встретил почти пустой коридор — единственный синигами, что охранял палату Норико, давно провалился в чудесный сон, наполненный его счастливыми, детскими воспоминаниями. Сосуке открыл глаза и поднял к лицу кусок ткани, оставшейся в руках. Он сделал глубокий вдох, ощутив аромат чистого белья и новый, ранее не известный ему запах. — Значит, такова твоя сила, юная госпожа Ямамото, — опасный блеск сверкнул под оправой очков, и его обладатель тут же исчез, использовав сюнпо. Норико отыскала в небольшом шкафу чистые вещи, не принадлежавшие ей. Белоснежное и безрукавное хаори, сложенное так, что символ на спине было трудно не заметить — он принадлежал командиру отряда кидо. Норико фыркнула, раскладывая хаори на койке. Внутри оказалась завернута ещё одна часть её новой формы — костюм, схожий с тем, что носили в отряде тайных операций, но более закрытый — с беспросветными рукавами и высоким воротником, прилегающим к шее. На соседней полке она нашла длинный белый пояс и металлические наручи, прикрывающие костяшки пальцев и заканчивающиеся у сгиба локтя. Норико опустила глаза ниже и увидела чёрные гэта, которые аккуратно стояли у стены. Синигами нахмурилась, внимательно осматривая свое новое одеяние. "Хорошо, что не выдали синий плащ, как у Тессая. Этот цвет мне совсем не идёт" — Норико удостоверилась, что поблизости никого нет, и, спрятавшись за ширму, приготовилась к выходу из казарм четвертого отряда.

***

— Представляю вам нового командира отряда кидо, Норико Хисаги, — двери зала собраний распахнулись без чьей-либо помощи, лишь по одному движению Главнокомандующего, и оставшиеся в строю капитаны обернулись к темноте, что проникла сюда. И вместе с ней послышался стук гэта. Это была не самая удобная обувь для любого синигами, но Норико с детства была приучена ходить на них. Правда, по всем правилам приличия, стоило надеть еще и таби, но из-за длины черных хакама этого не было заметно. Когда тени расступились — в чём не было заслуги Хисаги, — Норико, не обращая внимания на заинтересованные взгляды, прошествовала вперёд, опустив руки по бокам. Она сделала вид, что не замечает блеска в глазах некоторых капитанов, зевоты иных, и неодобрения третьих. И как бы её не распирало от интереса от того, как её примут в Готее, она не хотела сближаться с капитанами. Слишком много догадок и подозрений с её стороны мешали выстроить хоть какие-то доверительные отношения. — Рада сотрудничать, — Норико развернулась к центру, оказавшись на пустом месте капитана третьего отряда. Кто-то из капитанов презрительно фыркнул, а затем последовала слишком долгая тишина. Синигами подняла глаза на капитана второго отряда: та сложила руки на груди и внимательно изучала её, не скрывая недоброжелательности во взгляде. Норико отвела глаза, задержавшись на Унохане — она скромно улыбнулась и прикрыла глаза, приветственно кивая. — Позаботьтесь о нас, — вслед за капитаном четвертого отряда другие капитаны тоже склонили головы: кто-то нехотя, но те сразу получали предупреждающий взгляд Рецу. Норико была благодарна за поддержку, но, с другой стороны, она совсем не просила этого, а теперь может оказаться в долгу, что могло выйти ей боком. — Старик, ты нас за этим собрал? — Норико не была знакома с этим капитаном, но заметила, что он склонять голову и не собирался. Безразлично разглядывал её, выйдя чуть вперёд. — Вернись в строй, Зараки, — Ямамото свёл брови и опёрся на свой посох. — У нас с вами есть одна проблема, которая требует своевременного вмешательства. Собрание капитанов прошло на удивление сносно. Норико почти всё время стояла бездвижно, рассматривая колонны и каменную стену за спиной Сой Фон. И направила всю свою волю на то, чтобы сдержать желание посмотреть налево. Плечом к плечу с ней стоял Айзен. Боковым зрением Норико замечала, как он время от времени смотрит на неё, и от этого взгляда ей хотелось уйти в сюнпо и спрятаться где-нибудь в самом дальнем районе Руконгая. Нормально бояться того, о чём ты ничего не знаешь, и в этом случае девушка определенно следовала этому негласному правилу первокурсника Академии духовных искусств. Хисаги все же иногда поглядывала на Гинрея — и тут же возвращала взгляд к намеченной на стене напротив точке. Она знала, что Гинрей чувствует её взгляд, но нарочно не смотрит в ответ. Норико заподозрила, что её экзамен закончился плохо не только для неё самой. Задание, полученное от самого Главнокомандующего, коснулось всех капитанов и лейтенантов. И отряда Норико тоже, ведь она являлась не только командиром отряда кидо, но и главой кидо — настоящим мастером этого искусства синигами. Только вот сроки, данные Генрюсаем, очень усложнили весь процесс социализации Норико в незнакомом отряде. И она совсем не понимала, как ей следовало поступить. Сегодня Хисаги заночевала в бараке первого отряда, не дойдя до отряда кидо несколько метров. Она не хотела беспокоить своих будущих подчиненных ночным визитом, да и сама не была в силах вести какие-либо беседы после того, как вступила в сухую перепалку с капитаном одиннадцатого отряда. Ей совсем не понравилось его поведение и она намекнула Зараки, что он ведёт себя немного по-детски. Капитана её замечание не устроило, а потому он вызвал её сразиться. Норико отказала, но учитывая высокую речь, которой ей пришлось заменить все неприличные слова, вертящиеся на языке, он не понял этого. "За капитанами интересно наблюдать, но не стоит проявлять симпатии к кому-либо. Любой из Готея 13 — стратег и тактик, а потому не только Айзен может манипулировать другими. Но всё же не стоит и ему уделять столько внимания — нужно все проверить, прежде чем делать выводы". Но сейчас было уже слишком поздно, чтобы проникать в архивы и казармы и пытаться судорожно сопоставить все показания, полученные той ночью. Норико убрала обкусанный ноготь ото рта — вредная привычка, появившаяся у неё совсем недавно, — и встала с татами, на котором планировала коротать ночное время в дальнейших раздумьях. Как только она коснулась пламени свечи, чтобы потушить ту, в сёдзи кто-то постучался. Девушка напряглась и бросила взгляд в сторону дзанпакто, заключенного в невидимую клетку с помощью кидо. Времени развеивать то у неё не было. Но почему этот кто-то должен был причинить ей вред? — Кто? — Норико подошла ближе в дверям, запахивая домашнее, тёмно-серое кимоно. — Сосуке Айзен, — со стороны улицы раздался полный сожаления выдох. — Я помню вашу просьбу, но прошу о коротком разговоре. — Говорите так, — "И что ему опять нужно? Только ведь решила, что смещу фокус на других капитанов", — или уходите. — Я... — Айзен опешил и замолчал. Норико с минуту простояла в полной тишине. "Умелец". Она медленно дотронулась до сёдзи и резко развела их в стороны. Айзен, по-видимому, опирался на хрупкие двери и не заметил, как те открылись. Он навис над Норико, неловко оступаясь и чуть ли не вваливаясь в её комнату. Хисаги выставила ладони вперед и вцепилась в полы капитанского хаори, останавливая мужчину от падения. Несколько каштановых прядей упали на лицо Норико: она почувствовала приятное покалывание и, несмотря на прежнюю суровость, приподняла уголок губ и дёрнула носом, прикрывая глаза от щекочущего чувства. И сразу же раскрыла их, чувствуя, как напряглось тело Сосуке. "Зря". Встретившись взглядом с блестящими под луной карими глазами, что норовили скоро вылезти из предназначенных им мест, Норико и сама замерла. Она не могла отрицать, что Айзен был... Привлекателен. Не только, как личность, но и в физическом плане. В стенах Академии редко можно было встретить достойных мужчин, а пытаться построить хоть какие-то отношения в Сейрейтее, под пристальным взглядом деда и при огромной смертности на заданиях, было просто невозможно. Норико давно не оказывалась в такой близости с мужчиной, и даже тот факт, что он оставался главным подозреваемым во всех её расследованиях, не делал его менее красивым. — Вы мне не доверяете. — Ч-что? — Норико не опускала руки с капитанского хаори ровно до того момента, пока по лицу Айзена не проскользнула завораживающая и очень опасная улыбка. — Вы мне не доверяете, — Айзен выпрямился и с досадой взглянул на сжатые в кулаки руки девушки. Он сделал шаг назад и убрал свои руки за спину, избегая странного напряжения, возникшего между их телами. Его задумчивый взгляд обратился к глади пруда во внутреннем дворе, мерцающей под полной луной; он рассматривал тёмную полосу лесу за ним, потрескавшиеся стены других бараков, одиноко бредущих внизу синигами. Он смотрел на всё вокруг, видел все вокруг и одновременно с этим не замечал ничего. В один момент его взгляд стал таким же пустым, насколько был полон мгновение назад. Норико завороженно наблюдала за Айзеном, в голове прокручивая его высказывание. Даже не вопрос — утверждение. Значит, он уже знал о том, что его персона очень заинтересовала её. И это была только её ошибка. "Стоило всё же стать с ним ближе, притвориться очередной влюбленной в него женщиной — это бы отбило у него все желание со мной взаимодействовать". — Проблема в том, что я не доверяю никому. И вы просто не стали исключением, — Норико следует за ним и кладёт локти на перила, немного перевешиваясь вперёд и опуская голову, оценивая расстояние, с которого она прыгнет, если Айзен свяжет её появление в Готее 13 с ночью изгнания её друзей. И одновременно с этим наслаждается ночной прохладой и тишиной, которую так редко можно застать в Сейрейтее. После короткой паузы Айзен усмехнулся и поднял руку к лицу, откидывая налипшие на лоб волосы. Одна прядь выбилась, перекрывая часть левого глаза. Норико сжала пальцы на перекладине сильнее, когда он приблизился к ней. — Хотелось бы мне узнать, как им стать, — приглушенный голос Айзена раздаётся прямо возле уха Норико, и она рвано вдыхает, ощущая резкую нехватку воздуха. Поворачивает голову в сторону, вновь сталкиваясь с его глазами. Она видит в них желание — поддельное, но пробирающее до самых костей своей искренностью. Её не учили держать врагов ближе, чем друзей. Но эта человеческая философия почему-то именно сейчас казалось Норико очень верной. Она подалась вперёд, внутренне проклиная себя за все те принципы, что сейчас нарушала. Губы Айзена были сухи, обдуты вечерним ветром, но от этого они не стали менее соблазнительными. Норико всегда было интересно, каковы на вкус мужчины, но она никогда не подпускала тех близко — а они, со временем, привыкли к её отталкивающей холодности. Сосуке же был слишком не похож на тех, кого она когда-либо встречала: не только своей устрашающей силой, но и такой же пугающе крепкой маской дружелюбия. Айзен обхватил её за талию, отрывая от перил и прижимая её к своей теплой груди. Норико сжала уже знакомые полы капитанского хаори, но в этот раз не собиралась их отпускать. Она шла вперёд, ведомая капитаном, и с не присущей ей страстью продолжала углублять поцелуй. Сосуке не сопротивлялся и Норико могла поклясться, что с его губ сорвался еле слышимый смешок. Не разрывая любовных объятий, белоснежные фигуры скрылись за темными сёдзи.