Бои без правил и чужое разочарование

      Новый день — это новое приключение. В «Апельсиновом Раю» не так уж и много мест, где можно развлечь себя или чем-то заняться в целом: старый клуб, в который ходит население за восемьдесят, — обшарпанный, пыльный внутри и пахнущий керосином; общая баня, вход куда стоит гораздо больше, чем все дома в районе; детские площадки, разбросанные так и сяк по дворам, так как «Апельсиновый Рай» преимущественно состоит из малоимущих многодетных семей. Ещё есть небольшой пустырь, который и оккупировала наша компания в лихие десять своих годков. Помню, как вчера, это событие, познакомившее поближе нас с вычурной Наташкой, оказавшейся не такой уж и высокомерной. Хотя сейчас это уже неважно. — Ребят, я принесла пиццу! — вновь нарушили ход моих мыслей совершенно бесцеремонным образом. Я посмотрел на Наташу, прижимающую к пышной груди две сильно промасленные коробки дешёвой пиццы. Во всяком случае это лучше, чем ничего. — О, подгончик! — Дима, дай сигарет! — Лехандро, а вы не прифонарели случаем? Вчера новую только достал! Ты их хаваешь что ли?! — Ребята, давайте лучше пиццу кушать, а то остынет и будет как мясо улитки. Эскорго должно быть вкусное, но к подобным экспериментам я пока не готова! — попыталась утихомирить надвигающийся шторм Наташа, миролюбиво улыбаясь и невинно хлопая накладными ресницами, тяжёлыми из-за толстенного слоя туши. У неё это не вышло, и мальчишки вновь сцепились, как бродячие псы из-за куска мяса. — А ну, бляди, расползлись по разным углам! — Сонечка подобным миролюбием не отличалась, решая проблемы достаточно примитивными способами. Например, схватить одного за шкирку, а другого за ухо, оттаскивая от друг друга — удивительно рабочая тактика. Наблюдать за тем, как миниатюрная девчонка раздаёт лещей двум крупным парнишам приятно. Особенно осознавая собственную отдаленность от места накала страстей. С другой стороны в тени засел Мирослав, в руках привычная книжка, а на ободранной коленке пластырь. Я подошёл к нему и сел рядом. — Как дела, Миру? — У тебя другого вопроса нет? Ты каждый раз спрашиваешь одно и тоже. Я непонятливо моргнул. — А что ты хочешь, чтобы я спрашивал? — улыбнулся озорно, подначивая. Мирослав оглядел меня очень презрительно, особенно задержавшись на слишком простых для нашей пёстрой компании русых волосах — они были причиной моих комплексов с малых лет, ведь во всех фанфиках рыжие, белокурые, снежные, смоляные волосы, а я просто под цвет пенька. И являюсь для всех пеньком, наверное. С глазами. — Например, о чём я читаю? Что полезного узнал за день? Или подобное, но не «как дела», это уже меня триггерит! — выдаёт Мирослав раздражённо. — Не знал, что ты используешь подобный жаргон. — Ты даже этого обо мне не знаешь! Он вскочил на ноги и шустро поспешил на помощь Наташке, раскладывающей по салфеткам куски пиццы. Поссорились по воздушным причинам, я это называю. Со вздохом решил пойти к Лёшке и Диме, нарушая их дворовую романтику своей пресностью. Ни разу не видел, чтобы их это не устраивало. На полпути к ним меня подхватила Сонька, заскучавшая в компании гламурной миротворческой Наты и скучного душнилы Мира, ей вечно подавай огня, экстрима — желательно, с кровью и кишками навыпуск. Не сказать, что её нельзя в этом желании понять, но всё же стоит быть более тихой. Никто не планирует захват мира в рупор. Примерно через двадцать пять минут все дружно жевали пиццу. Все, кроме меня, отличающимся даже в пищевых предпочтениях: пока они спокойно прожуют и шаурму, и пиццу, и хачапури, мне станет не очень хорошо, и я, наверное, даже проблююсь. Но вам об этом знать ни к чему, неинтересная часть биографии. — Сока хлебни! — предложила Соня, протягивая коробочку яблочного, своего любимого. — Ого, у кого-то тут намечается игра в пестики-тычинки! — сладко протянул Димка, впрочем, тут же получая по затылку от рядом сидящего Лёшки. Соня даже не покраснела, невозмутимо сунула руку под футболку, поправляя лифчик на небольшой груди. — Это у вас, придурь голубая, пестики-тычинки, а у нас дворовая романтика! — и откинула шикарные белокурые волосы за спину, как те самые девицы из рекламы шампуня. — Верно, Гер? — Конечно. Дима насупился, но протестировать не стал. На правду же не обижаются. Было откровенно говоря скучно. Ребята снова засели за мелочные хобби: Лёшка вытаскивал из волос Димки кусочки земли, травинки, семечки и пыль; Соня привычно свернулась у меня под боком, чтобы подремать; Наташка переписывалась с кем-то по телефону (зуб даю, что с хахалем своим), а Мирослав, удивительно, не читал, а задумчиво глядел в огромные трубы, ведущие в канализацию. — Я знаю этот взгляд, что задумал? — Мы столько времени проводим здесь, но туда ни разу не сунулись, — отстранённо ответил Мирослав, забыв про все обиды. — Мы можем сходить, если хочешь, — предложил я, — вдвоём или всех зовём? Мирослав привычно окинул меня презрительным взглядом, снова удостоверяясь в моей тупости: — Ходим только вместе. Пока Мира стал посвящать мальчишек и Наташку, я стал расталкивать Соньку. — София, пора вставать, армия зовёт! — Только через час, — пробурчала Соня, переворачиваясь на живот. Очаровательная черепашка. — Соня, тут бутеры с чёрной икрой бесплатно продают! — тут же она вскочила, едва не заехав коленом мне по подбородку — весьма нелепая смерть. Получив справедливо по затылку за гнусный обман, мы с Сонькой присоединились к остальным. — Спорим, щас клоун высунет свою зубастую пасть? — нагнал атмосферы Димка, прильнувший плечу Лёшки — тот опять посасывал сигарету, позволяя другу (кого вы до сих пор пытаетесь обмануть, придурки?) облокотиться на себя. Наташка в ужасе округлила глаза. — Серьезно? — испуганно прошептала она, ожидая нападения того самого клоуна. Сонька обхватила рукой её плечи, подмигнула: — Не переживай, бро, он шутит! Если хочешь, я откручу голову ему, — зубасто улыбнулась Соня, резко поворачивая голову к Диме. — Да с тобой никаких клоунов бояться нельзя, ты его яркое воплощение! — вздрогнул Димка, прячась за спиной своего друга (парня!). — Вы можете хотя бы пару минут не вести себя, как придурки? Мирослав уже забрался в трубу и теперь смело стоял в потоке грязной вонючей воды, не жалея ни дешёвой обуви, ни штанов. Наташа в отвращении поморщилась: — А это обязательно? Я испорчу колготочки да ноги вонять будут… Сонька разогналась и запрыгнула в трубу, обрызгав Наташу, стоящую внизу. Девушка взвизгнула, бесполезно закрывая химическую завивку руками. Мокрая так посмотрела на ржущую подругу, что меня покрыло мурашками опасения за жизнь Сони. — Давайте быстрее, вода — парное молоко! — высунула язык Соня игриво, отогнув нижнее века, демонстрируя налившиеся капилляры. Это она просто не замечает осторожное поднятие Наташи, которой уже плевать на всю заражённость воды всякой гадостью: главная цель — убить нахалку, испортившую причёску. Девчонки — действительно страшная сила, особенно в гневе. Дима и Лёха тоже заметили не самый позитивный настрой Наты, поэтому отошли от трубы подальше, утягивая и меня из дружеской солидарности. А затем началось мясо. Наташа влезла в трубу и разъярённым львом набросилась на Соню, заваливая её в зеленоватую воду, исчезая в глубине вместе с ней. Мирослав, почувствовав опасность, храбро спрыгнул из трубы, отходя к нам. Брызги хаотично разлетались по сторонам, в небольших волнах виднелись клочки волос и куски ткани, а звуки, звуки пугали сильнее — бульканье, визги, хрипы и кашель. — Стоит ли нам вмешаться? — флегматично поинтересовался Лёха, перебирая зубами сигарету. — Да не, не надо, пусть дамы сами разбираются, — ответил ему Дима также флегматично. Мирослав выглядит расстроенно, но оно и понятно — он хотел исследовать трубы, а две дуры устроили куриные бои в помоях. Я приблизился к нему, не обращая внимания на дерьмовый запашок (привык за столько лет), и положил ладонь на плечо: — Как дела? — Прекрасно… — вздохнул он, усаживаясь на землю. Я понимающе упал рядом. Звериный вопль из трубы заставил вздрогнуть нас четверых. Час от часу не легче.