Глава I. Чем заканчивается детство. Часть 1

When you’re scared, the best thing

you can do is turn to face danger,

so long as feel something

warm and firm behind you.

К.С.Льюис, «Конь и его мальчик»

             16 декабря, 143 г Третьей Эры.       Отсюда двор замка смотрелся совсем не так, как обычно. Разум привык к массивным каменным стенам, нависающим машикулям, стальной решётке высоких — в два человеческих роста — ворот, привык, что взгляд прижимается к земле, боясь обратиться к небу — так давит сверху громада башен.       Отсюда люди, мельтешащие между черепицей присыпанных снегом крыш, казались мелкими жучками. Удивительно хорошо были слышны их разговоры, будто они стоят всего в двух шагах. Ласковый шёпот северного ветра приносил свежесть и вкус вошедшей в силу зимы.       Отсюда, с жалкого куска твёрдой поверхности посреди воздушного моря, мир выглядел простым и понятным, словно с небесного трона древнего божества. Городок за стенами крепости, будто небрежно разбросанная рукой шаловливого ребёнка кучка деревянных игрушек, бурлил жизнью бесчисленных мурашей, торопливо бегущих по своим делам.       Хотелось остаться здесь, вечно следя за течением времени далеко внизу, неся тяжкое бремя вездесущего судьи, равнодушно взирающего на людские пороки…       Однако это желание было ложным. Поднявшись до конца, нельзя не спуститься обратно. Сзади, под люком, через лестницу ведущем вглубь донжона, находилась жизнь, полная страданий, тревог, калечащих судьбу обязанностей и обетов.       А впереди был только миг бесконечной свободы. Свободы от бытия собой.       *****       — Где Забель? — остановил спешащую по коридору немолодую горничную всё ещё статный, несмотря на солидный возраст, мужчина.       — Простите, вашсество, — протараторила дородная женщина, глубоко поклонившись. — Мы никак не можем её найти. Уже все комнаты оббегала — нет её нигде!       Недовольно нахмурившись, граф взмахом руки отослал служанку прочь и зашагал дальше. Куда запропастилась несносная девка? Никаких сил не хватает на её выходки! Дворянин задумался, резко замерев у фамильного гобелена возле ступенек винтовой лестницы и вглядевшись в клочок виднеющегося сквозь полузакрытое шторой узкое окно.       Так быстро промелькнула юность, не успев насытить жаждущую приключений душу. Бесшабашные и разнузданные дни буйного аристократа сменились гнетущими ответственностью обещаниями, длинными часами походов, которым не видно конца, и печальным лицом обречённой на жизнь без любви женщины. После той ненавистной грязи, череды смертей и безжалостного голода, преследующего уставших воинов, былые развлечения ощущались пресными, совершенно бессмысленными. Оставшийся в одиночестве, сломленный дух потянулся к другому, точно такому же.       Зачастую дети в семьях знати являются единственной целью для заботы родителей, не обращающих никакого внимания на навязанного супруга. Многие, от короля до безземельного рыцаря, видят в них лишь продолжение рода, а кто-то — раздражающую и скучную обязанность. Сердце Тордека, обретя радость семьи, долгое время рыдало и терзалось от невозможности по-настоящему выразить свою любовь. Не одну ночь тихо плакала в подушку его жена, тщетно молившая всех известных и неизвестных богов о ребёнке, мокро всхлипывая, когда он в молчаливой поддержке прижимал её к себе.       История знает примеры — и в немалом количестве — разозлённых лордов, которые могли жестоко наказать не принёсшую наследника супругу. После лет отчаяния, после нескольких ложных надежд, что закончились только бóльшим горем, после дней — и особенно последних часов — томительного ожидания, держать на руках крошечную девочку было для него высшим счастьем.       Граф не заметил, как ноги вынесли его на вершину башни. Стоящая на углу стены, она сравнивалась по высоте с донжоном, надёжно охраняя дорогу к распахнутым воротам и перекинутому через ров подъёмному мосту. Глаза привычно ухватили знакомый долгие годы вид. Этот замок стоял на берегу Лефиса ещё до времён его деда, отправившегося в рискованное путешествие на север из старых королевств, ещё до похода Зенгора, ещё до начала эпохи людей в этих краях. Народ, что впервые возвёл эти стены, бесследно сгинул в пучинах времён, не оставив после себя ничего, кроме ветшающих руин и безграничной усыпанной пеплом пустоши на юге.       Взор, гуляющий по зубцам и черепичным перекрытиям, вдруг поднялся выше и заметил тонкий силуэт на краю крыши небольшой, скорее декоративной, башенки на верхушке громады донжона. Отцовское сердце, пропустив удар, ухнуло в пропасть и снова забилось с утроенной силой.       Давно оставивший за спиной пору молодости степенный граф неожиданно легко, как мальчишка, перемахнул через деревянные перила на лестницу, бросился со всех ног по стене, едва не оскальзываясь на подмёрзших камнях, и рывком открыл окованную дверь, ведущую в донжон. Жизнь сжалась до одной точки, в хрипящей от бега груди расползалось холодное пятно липкого страха. В начинающих седеть висках грохотал набат, а испуганные слуги прижимались к краю коридора, с тревогой глядя вслед лорду, несущемуся прыжками, словно дикий зверь.       Глаза ещё не успели различить перекладины вертикальной лесенки, но руки уже подтянули подлетевшее вверх тело, могучими плечами выдавливая люк. С громким стуком крышка распахнулась, несмотря на придавивший её тяжёлый мешок, что глухо упал где-то внизу.       — Стой! Не… не подходи! Я… я не буду! Нет! — внезапно отказавший голос подвёл девушку. Былая уверенность исчезла, как призрак, стоило ей увидеть вторгшегося на крышу отца.       Мужчина не пугал, не выглядел грозным тираном, каким казался в её глазах минуту назад. По красному лицу бежали ручьи пота, горло, силящееся произнести хоть одно слово, натужно хрипело, всегда аккуратно уложенные волосы торчали во все стороны, застилая ему взор. Пальцы соскальзывали с черепицы, а сведённые судорогой ноги никак не могли нащупать ступеньку.       В чёрных озёрах глаз царило отчаяние. Отчаяние никогда больше не увидеть своего дитя, никогда больше не прижать его к груди, никогда больше не прочитать ему глупую детскую сказку.       Солёная капля упала на снег возле тёплой женской туфли.       Тонкие руки сцепились за спиной совладавшего со своими конечностями графа, а по бархатному, расшитому золотом кафтану потекли слёзы его маленькой девочки. За горизонт медленно садилось багряно-алое солнце.       *****       Кончики ушей пылали стыдом, а налившиеся тяжестью ноги еле волоклись по шлифованным половицам. Душу терзало чувство вины, а руки то и дело поправляли любимый синий сарафан, неприятно сдавливающее шею. Два сердца знали о близости друг друга — по тихим шагам, по чуть свистящим вздохам. Но ладонь беззвучно легла на слабо различимое в полумраке дерево двери, не в силах собрать для стука пальцы. Трижды по коже проносился озноб, трижды вздымалась в воздух девичья кисть, но лишь для того, чтобы нерешительно опуститься обратно.       Переливчатый смех донёсся из-за угла пустынного коридора, и сжавшаяся вдруг девушка быстро заскочила в комнату. У большого застеклённого окна, вглядываясь во вспыхивающие в темноте отблески беспокойных огоньков свечей, стояла женщина в массивном бордово-чёрном платье с кринолином. Точёные плечи и молочно-белая шея ещё не потеряли очарование молодости, но заострившиеся скулы и мелкие морщинки в уголках губ показывали увядающую красоту осени человеческой жизни. Лёгкая проседь уже тронула её волосы, а в сапфирах глаз отражалась та бесконечная материнская любовь, которая не просит ни награды, ни ответа.       — Я никогда не говорила тебе об этом, — не оборачиваясь, произнесла она. — Я много лет ненавидела своих родителей. Я злилась, что они бросили меня на произвол судьбы, что мне пришлось выйти замуж за бесноватого дворянина, которого я до дрожи боялась. Они не отвечали на мои письма, когда я сходила с ума от одиночества в пустом замке. Твой отец вернулся с войны и сказал, что их убили, но я даже не расстроилась, не огорчилась.       Графиня плавно повернулась. По печальному лицу пробегали дорожки слёз, а тонкие губы вымученно изогнулись в слабой улыбке.       — Сейчас мне их так не хватает…       Дочь обошла мать сзади, длинные пальчики мягко потянули за кончики узелков на шнуровке платья. Спустя минуту тяжёлый кринолин осел на пол. Аристократка лёгким движением выскользнула из платья, потянулась, помассировав верх спины и закатив глаза, и вдруг захихикала, точно девчонка.       — Какая радость наконец снять этот балахон, а? Надоел, сил нет! — развеселившаяся леди игриво ткнула девушку в бок и утерла мокрые глаза рукавом нижней рубашки. — Забель, давай, расскажи мамочке, где болит?       Забель со смехом повалилась на широкую кровать, укрытую балдахином. Тянущее душу чувство растаяло под теплыми лучами материнского солнца. Пружины заскрипели под упавшей рядом женщиной, что, будто шаловливый ребёнок, принялась щекотать свою дочь.       — Мама! — через некоторое время, полное ойканий и попискиваний, взмолилась девушка. — Стой! Хватит! Прекрати!       Часто дышащая от хохота и быстрых движений графиня остановилась. Пышные ресницы сблизились в хитром прищуре, и тонкие, но сильные руки сжали Забель в тесных объятиях. Побагровевшая от любящего удушения девушка, не способная даже прохрипеть слово о пощаде, оказалась вынуждена напасть пальцами на рёбра матери. Роли охотника и жертвы поменялись местами, и теперь пищала, как маленькая девочка, уже взрослая важная леди.       Вдоволь надурачившись, они отползли на подушки. Свечи в канделябре почти догорели, и уютная спальня погружалась в полную темноту.       — Почему ты сегодня так расстроилась? — спросила Ленора Сиакер у своей дочери. Та, неловко подняв к потолку глаза, что-то невнятно пробурчала. От её стороны кровати раздался всхлип.       — Что стряслось, моя рыбка? Что так тяготит тебя? — прижавшись щекой к плечу Забель, графиня нежно обняла её.       — Я… — ещё раз всхлипнула девушка. — Я не хочу этого. Я… Он… Он же старик! За что вы так со мной?       — Старик? Ты про Архина? Ты не хочешь за него замуж? — заботливо зашептала мать.       — Не хочу! — отвернувшись и вскинув подбородок, заявила Забель и расплакалась ещё сильнее.       — Радость моя, счастье моё, доченька! Лорд замка Маник приехал не совсем, хотя даже совсем не для того, чтобы посвататься к тебе! — Ленора положила дочери руки на плечи и посмотрела ей в глаза.       — Но… Но тогда почему все эти разговоры опять: «такова жизнь», «тебе нужна свадьба», «изба детьми весела», «хотим внуков» и всё такое? И папа с утра: «Лорд Архин просит тебя для беседы. Веди себя прилично». И что значит «не совсем»? — девушка выглядела явно удивлённой.       — Герцог Северного Приграничья приехал к нам по политическим вопросам, но, как это нередко бывает, в самом деле обсуждал с твоим отцом сватовство и возможный брачный союз. Он ищет невесту для своего воспитанника и наследника. И не такой уж он старик, он ведь всего на несколько лет старше любимого папеньки! — заразительно улыбнулась хозяйка замка.       Со счастливым визгом Забель обрушилась на мать в новой атаке щекоткой.