Глава II. Последний день юности. Часть 3

      19 февраля, 144 г Третьей Эры.       Глаза напряжённо вглядывались в полумрак сумерек, неторопливо рассеивающийся от разгорающегося зарева на востоке. Под ногами свернулся змеёй клубок не слишком толстой, но прочной верёвки. На каменной вершине загорелся дрожащий огонёк лучины, а слегка блестящую в рассветном свете стену закрыло чёрное пятнышко высунутого полешка. Твёрдой рукой он натянул тетиву. Звонко тренькнув, в воздух взвилась стрела, за которой бесконечно длинным хвостом тянулась почти невесомая холщовая лента.       Реленору не хотелось жениться. Брак предполагал ответственность, детей, раздражающе скучную политику. Наконец, Дарен всегда говорил ему: «Клятва — неписаный закон. Кто не выполняет обещанное, недостоин зваться аристократом». Воображение рисовало ряды милых вдовушек, что, услыхав обеты у алтаря, таяли и уносились ветром, как песок. Какой смысл от свадьбы, если от всех радостей жизни он обязан отречься?       Само собой, большинство лордов ничуть не смущала какая-то там клятва верности. На ум пришла шутка, многократно пересказываемая у походного костра пьяными рыцарями.       Едет король на коне по деревне и неожиданно замечает одного крестьянина, который выглядит точь-в-точь как он. Подъезжает к нему король и спрашивает:       — Твоя мать случайно не работала служанкой в столичном замке?       — Нет. Но там работал конюхом мой отец.       Реленор любил бурные романы, с замужними или же свободными дамами. Но при этом всегда сохранял чёткую последовательность — соблазнял только одну женщину и заводил новую любовницу только после разрыва со старой. Он был болезненно честным человеком.       Особенно болезненно для окружающих.       Лента, повисшая на стреле, поползла по стене, увлекая за собой верёвку. Молодой лорд, отдав лук Бердышу, бдительно следящему за местностью, терпеливо ждал. Через долгие пять минут, за которые солнце уже почти встало, в далёком окне появилась машущая рука. Реленор проверил канат, с силой подёргав его вниз, и решительно полез наверх.       Сотней локтей выше было ветрено. Утренний мистраль принёс с гор прохладу, и, несмотря на длящуюся уже неделю оттепель, он несколько продрог. Уставшие пальцы с облегчением схватились за узкий карниз. До ушей добрался настойчивый громкий шёпот.       — Она пока спит. Осторожно, тут может быть скользко. Хватай руку!       После приключений во время конной прогулки уговорить Марику на незначительную помощь в непростом деле завоевания симпатии («Ах, милорд, это так романтично!» — невинно хлопали длинные ресницы) будущей невесты было крайне легко. Тяжёлые сапоги тихо и аккуратно встали на отшлифованный паркет, стараясь не запачкать лежащую на полу шкуру гигантского — душа опытного охотника кивнула с уважением — медведя.       Реленор не хотел жениться. Но в жизни каждого мужчины однажды возникает понимание неизбежности этой жестокой кары.       Видимо, так и заканчивается счастливая юность.       *****       — Вставай! — девушка заворочалась и сонно забурчала. Марика потрясла её за плечо, но та только глубже занырнула в подушку.       — Подъём! Мы опаздываем на свадьбу!       — Чего, %: ^?! — Забель подскочила, сев на кровати и дико вращая глазами. От совсем не ожидаемого в комнате добропорядочной дворянки грубого мужского голоса все приличия оставили её. На подоконнике восседал, закинув ногу на ногу, бронзовокожий лорд. — Какую, №*%, свадьбу?       — Быстрее одевайся, все только нас и ждут! — на лице Реленора заиграла хитрая улыбка.       — Забель, он приглашает тебя посетить праздник в деревеньке, — спасла самоубийцу от неминуемой смерти служанка. — В Зеленохолмье.       — Пусть он выйдет, — аристократка, подчёркнуто не поворачивая головы в сторону кавалера, невежливо ткнула в него пальцем. Марика, уперев руки в боки, грозно надвинулась на Реленора.        — Выйди. Даме нужно одеться и прихорошиться!       — Не хочу быть убитым дружиной разъярённого графа, если меня заметят.       — Не уберёшься отсюда вон на десять минут, и тебя убью я! — бесстрашная служанка не желала искать компромиссов. Поднявший ладони вверх в признающем поражение жесте Реленор свесился за распахнутое окно.       — Залезай, — негромкий голос юной графини прервал ожидание лорда. Обрадовавшись окончившейся муке (повиси-ка тут на верёвке с четверть часа!), Реленор подтянулся и критически осмотрел девушку.       Забель оделась тепло и неброско. Тёмные волосы были запрятаны под красный платок, шерстяная котта доставала до лодыжек, а на ногах были короткие меховые сапожки. Щёки сверкали румянцем от измельчённого тутовника, и чернели ресницы, подкрашенные андорским кохлем. Вокруг неё, как вихрь, суетилась Марика, смахивая с одежды только ей видимые пылинки.       Элегантно, с небольшим поклоном, протянув руку даме, Реленор поднёс пальчики немного смутившейся красавицы к губам и дерзко испортил всю романтику момента.       — Хватайся за шею и старайся не упасть. Молись, чтобы я удержался.       — Зачем хвататься? — не поняла Забель.       — Если хочешь повеселиться на свадьбе, улизнуть придётся незаметно.       Девушка нерешительно отступила на шаг.       — Может, лучше не рисковать? — перспектива спускаться с такой высоты мало её прельщала.       — Идёшь или нет? У нас мало времени. Двор пока пуст, но ещё немного, и там будет не протолкнуться.       Забель еле-еле, словно между раскалённых камней, подошла к окну и взглянула вниз. Камни в брусчатке издалека казались песчинками, а верёвка, болтающаяся на пронизывающе холодном ветру, терялась на фоне стены. От открывающегося вида перехватило дыхание, и ещё немного сонное сознание решительно протестовало против глупых идей.       Жаль, что молодость не прислушивается к голосу разума.       — Держись за канат крепче. Не хочу стать птицей на короткий миг полёта до земли.       *****       Деревянные полозья задорно скрипели по покрытой тающим снегом дороге. Реленор уверенно управлял тянущей сани двойкой лошадей. Забель, сложив руки на коленях, задумчиво смотрела во вздымающуюся позади метель. Серые сугробы, просевшие от солнца, время от времени сменялись редкими низкими деревцами или первыми в этом году проталинами. В замке поговаривали, что уже через неделю или две можно будет праздновать уход зимы. В преддверии весеннего пира хозяйки потрошили амбары, готовые приступить к жарке блинов и выпечке политых сладким мёдом пирогов.       Деревня начиналась постепенно. Сперва потянулись дощатые заборчики, разграничивающие крестьянские поля, затем в поле зрения сидящей спиной к благородному вознице девушки попали одиноко стоящие зернохранилища. С краю поселения красовались покосившиеся домики с вытоптанными в грязно-белом покрывале тропинками. Сани выбежали на широкую площадку перед основательным каменным строением высотой в два десятка локтей. Крыша дома представляла собой полукруглую арку, состоящую из плотно подогнанных друг к другу и отполированных досок, щедро покрытых воском.       Реленор спрыгнул на землю и поручил упряжку подбежавшему крестьянину. Подав руку, он повёл девушку к распахнутым дверям деревенского храма, через которые была видна собравшаяся внутри толпа. При появлении аристократической пары селяне освободили для них место возле алтаря. Староста, ежесекундно склоняющийся в глубоком поклоне, вился вокруг в попытках хоть чем-нибудь угодить знатным гостям. Получив милостивое позволение, он упорхнул раздавать распоряжения для проведения церемонии.       Под нестройную музыку сельских флейтистов и старого полуслепого гусляра проследовали по тонкому ковру с бахромой по краям будущие молодожёны, ведомые родителями. Голову невесты, наряженной в недавно пошитое белое платье, украшал венок из цветков подснежника. Жених же был одет в тёмно-красный кафтан с войлочными подплечниками и начисто выбрит. Повисла торжественная тишина.       Худой, как сама смерть, священник затянул певучую молитву, подхваченную особо религиозными крестьянами. Звуки почти не складывались в слова, но песня, казалось, увлекает в небеса, обращая внимание всесильных божеств на чудо создания семьи. Душа немного, по-светлому, грустила, перебирая в памяти почти забытые моменты тихого счастья, оставшиеся в детстве.       Даже стоящий по правую руку от Забель и нагло зевающий невежа под видом благородного лорда не слишком портил её возвышенное настроение.       — Желаешь ли ты, Антей, сын Теофана, связать навсегда свою жизнь с Иоханной, дочерью Осберта?       — Желаю.       — Клянёшься ли ты перед взором Ушедших всегда заботиться о супруге, в болезни или в здравии?       — Клянусь.       — Обещаешь ли ты пред глазами богов, что не предашь священный союз нечистой страстью к чужой женщине?       — Обещаю.       — Запомни свои обеты, ибо кара Ушедших вездесуща! Прими же это кольцо как знак нерушимости твоих цепей!       Жрец преподнёс металлический ободок одухотворённому ритуалом жениху и повернулся к невесте.       — Желаешь ли ты, Иоханна, дочь Осберта, связать навсегда…       *****       Брага лилась рекой. Отчаянно фальшивящие гусли не замолкали, хотя пьяные селяне уже трижды били выжившего из ума старика-гусляра. Молодые, поглядывая друг на друга и влюблённо хихикая, принимали сыпящиеся со всех поздравления и наставления. Расчувствовавшийся дед в штопанной рубахе сидел на крылечке большой избы, забитой до отказа веселящимися крестьянами, и рассказывал всем желающим и не желающим про стародавние времена, когда он был ещё юн и счастлив.       — Хорошо, когда свадьба по любви. Тогда и детки на загляденье получаются, румяные-красивые, тогда и достаток в дом приходит. Я-то, дурак, послушал наказ родителей да женился на своей старухе супротив наших желаний. Все робята-то наши померли во младенчестве-то, и в избе нашей добра с воробьиный нос. Да и ругает меня бабка кажий божий день, никакого сладу с ней, строптивицей, нет.       — Вот ты где, мерзавец! — не заметил старик подкравшуюся сзади жену. — Уж ты у меня получишь, окаянный!       Забель отвлеклась от семейной драмы и, посмотрев внутрь избы, поискала взглядом возможную причину уже своих семейных ссор. Причина, достав из-за пазухи кожаную флягу, жадно отхлёбывала оттуда, запрокинув голову вверх. Девушка печально вздохнула, но решила отвлечься от дворянских будней тем же способом.       — Хватит нажираться, свинья! — изящный палец больно ткнул под левое ребро мужчины. Реленор оторвался от бурдюка и утёр рот рукавом. — Дай сюда!       Горькая жидкость заставила челюсти сжаться и обожгла горло. С трудом подавив желание откашляться, Забель опустошила флягу до дна и протянула её обратно. Из стремительно мутнеющего сознания уходили все глупые мысли. На смену им прибывали побуждения к пляскам, веселью и откровенным разговорам.       — Что за танец был тогда, на пиру? Никогда такого не видела, — немного тяня гласные, спросила дворянка.       — Понравилось? Это джига, крестьянский танец. У вас в Восточном Крае такого нет, но по ту сторону Сциона без джиги ни один праздник не обходится, от свадьбы до поминок. Миледи? — Реленор протянул ей мозолистую от меча ладонь.       — С удовольствием!       Пьяным музыка ни к чему. В памяти воскресала задорная мелодия, а ноги девушки сами понеслись в пляс, путаясь в полах котты. Выкинуть вперёд, поставить, боком, шаг-два, шаг-два, поворот, сойтись-разойтись, боком, шаг-два, шаг-два, выкинуть-поставить. Быстро разгадавшие смысл селяне неуклюже присоединялись к пляскам. Трижды споткнувшись о кого-то и получив в ответ отдавленные ноги, Забель выскочила на улицу, боясь быть затоптанной разошедшейся толпой. Секунду спустя её подхватил и закинул на плечо смеющийся аристократ, бросившись бежать с ношей по улице.       Дико заверещав, она принялась вырываться, дёргая телом из стороны в сторону. Хмельной лорд вместе с девушкой рухнул в ближайший сугроб. Выбравшись из снега, Забель мстительно пнула в бок пытающегося отплеваться и протереть глаза Реленора. Тот упал на спину, но, сев на месте, зачерпнул рукой белый комок и швырнул его в дворянку. Уклонившись от снежка, Забель отпрыгнула подальше и приняла правила игры.       Большую часть фляжки вылакал молодой лорд, так что леди Сиакер имела в этом бою весомое преимущество. От ответного броска Эрин увернуться не смог и, пока оттирал залепленный глаз, получил второе попадание. Спасаясь от третьего, Реленор кувыркнулся по земле и в движении собрал для снаряда снег. Увлечённая заготовкой нового выстрела девушка не ожидала поймать лицом мокрый сгусток.       Схватка становилась всё серьёзнее.       *****       Уставшие, но довольные, они тряслись на санках обратно в замок, стараясь успеть до темноты. Забель разлеглась на разложенном покрывале и, ловя руками падающие с неба снежинки, раздражала своего спутника чрезвычайно важными вопросами.       — Как давно ты коптишь небо? Уже сороковую весну встречаешь? — Реленор, приподняв бровь, иронично посмотрел на наигранно хлопающую ресницами дворянку.       — Двадцать третью.       — Не может быть! Тебя так изранили в боях? — девушка приподнялась на локтях и прижала пальцы ко рту.       — Шрамы украшают мужчин, — не сдавался Эрин, слегка посмеиваясь.       — Мужчин? — перешла к самым весомым аргументам Забель.       Молодой лорд громко расхохотался, сложившись пополам. Лошади, испугавшись внезапного звука, дёрнулись было в сторону, но северянин ударом кнута вернул их на дорогу.       — А что с питомцами? У тебя пёс есть? А сокол? — дворянка достала из секретного внутреннего кармана блокнот и кусочек чёрного мела и, высунув язык, старательно вычёркивала пункты из списка.       — У меня есть лесной кот. Иногда он кусает людей, задающих надоедливые вопросы, — Реленор прижал ребро ладони ко лбу и всмотрелся в даль. — А вот уже и шпили башен!       Девушка сделала вид, что обиделась. Замолчав, она отползла к краю повозки и принялась стукать носком сапожка по ноге герцогского наследника. Выдав особенно сильный пинок в пяточное сухожилие Забель заставила выругаться сквозь сжатые зубы уважительно взглянувшего на неё лорда. На её лице расцвела счастливая улыбка.       — А тебе говорили, что ты грубиян, подонок и просто сволочь? — дворянка хитро посмотрела на остановившего возле ворот санки Реленора.       — Каждый, %:? *, день с этого начинается, — не прощаясь, похромал в направлении замка аристократ.        Забель в задумчивом жесте почесала шею, глядя ему вслед.       — Пожалуй, за такого и замуж выйти не стыдно, в самом-то деле, — прошептала девушка и приготовилась отбиваться от обеспокоенных дружинников, целый день обыскивавших округу в поисках пропажи.       По крайней мере, семейная жизнь будет нескучная.