Так ли были похожи Хирузен Сарутоби и Орочимару?

      Честно говоря, хочется начать не с них обоих, а с их детей. Почему-то так вышло, что и Лог, и Асума имеют довольно схожие черты: есть некоторые внешние проявления в их поведении, а также их взаимоотношения с собственными отцами. 1. И Лог и Асума имеют привычку покурить. 2.1 Асума во многом расходился во мнениях со своим отцом. Согласно «нарутопедии»: «Собственный сын Хирузена, Асума, проявлял неуважение к философии Хирузена в юности, но в конце концов видит достоинства в оценке будущих поколений после смерти Хирузена…» 2.2 При знакомстве с таким персонажем, как Лог, поначалу показывают его неприятие целей своего родителя Орочимару по поводу клонирования. Однако после выясняется, что их «противостояние» так и было задумано, а со своим родителем он был заодно, (более точно в «нарутопедии»): По своей личности, он сперва притворялся человеком, который хотел убить Орочимару, дабы тот не смог делать очередных клонов Мицуки, однако его истинным намерением было пробуждение силы своей младшей копии, от чего он не был против Орочимару, а наоборот, и более того по словам самого Орочимару, это была идея Мицуки. 3. Можно предположить, что Асума и Лог довольно рано покинули «отчий дом» и продолжили свой карьерный путь шиноби в довольно молодом возрасте: «В возрасте 9 лет окончил Академию ниндзя, в 12 сдал экзамен на Чуунина. Неизвестно, когда он стал Джоунином. В молодости ушел из деревни и вскоре стал членом элитной команды из шиноби, которая защищает правителя Страны Огня…»       О Логе известно мало, но скорее всего он занялся своим обучением самостоятельно, и скорее всего ушёл своим путём шиноби довольно рано: «Тем не менее, он восстал против Орочимару, сбежал назвав себя Лог (яп. ログ, Рогу), поставил себе цель разрушить эмбрион, из которого произошел, поскольку считал эксперименты Орочимару по созданию искусственных людей неэтичными…»

***

      Выглядит, конечно, не очень правдоподобно, но можно предположить, что методы воспитания собственных детей у Хирузена и Орочимару довольно схожи.       Также оба предпочли другую кандидатуру, вместо своих первых учеников, в которых они были изначально уверены, из-за чего последние заимели обиду на своих наставников и даже хотели их убить.       Хирузен предпочёл Минато Намиказе в качестве преемника на место Четвёртого Хокаге, вместо Орочимару. Орочимару же предпочёл обучать Саске и взять его тело, как сосуд, говоря своей бывшей ученице пару не очень-то лестных слов: «Ревнуешь? Жалеешь, что я тебя бросил? Ха-ха… В отличие от тебя этот парень талантлив… В конце концов, кровь Учиха есть кровь Учиха. А уж красавчик какой… идеальный «сосуд» для меня…» (См. Манга «Наруто» глава 50 стр.15) Прежде чем сюда слетятся любители пейрингов Орочимару/Анко Митараши и Орочимару/Саске, которые уже потирают в предвкушении руки, чтобы написать о них что-нибудь, оправдывая это тем, что в каноне Орочимару произнёс те слова, которые приводятся мною выше. Остановитесь! Эти пейринги– не канон, и я поясню почему. Во-первых, Анко Митараши для Орочимару была способной ученицей, он даже обучил её пару запретных дзюцу, которые знал сам, но… дальше обратимся к «нарутопедии»: «В аниме, Анко отказалась продолжать следовать за Орочимару после того как она получила его проклятую печать. Не желая убивать её, потому что она была настолько ценной, как объект исследования, Орочимару стёр память Анко, так что она поверила, что она была оставлена за отсутствие идеального контроля, чтобы питать проклятую печать. Она навсегда после этого заимела обиду Орочимару за то, что он сделал, и верила, что это была её ответственность, как его бывшей студентки, чтобы остановить его преступные действия. (То есть Орочимару бросил своего ученика (ученицу), то есть перестал быть ей наставником, а потому ревность здесь может быть только в плане того, что змеиный саннин препочёл другого ученика, «более талантливого, чем она»).        Конечно, Анко Митараши «восхищалась Орочимару, когда была ребёнком» (цитата из «нарутопедии»), но не стоит впутывать сюда более глубокие чувства, ну просто не вписываются они в эти отношения ученика и наставника. (Вы же, например, не посчитали бы любовью тот факт, если бы вас хвалил учитель/ница, допустим, по математике, за ваши старания и умения, а вам бы нравилось то, как интересно ведёт уроки ваш препод? — вы адекватно воспринимаете это как восхищение и ничего больше, так и здесь между Анко Митараши и Орочимару именно такие отношения, не более того! Пример, возможно, грубоватый, но я лишь надеюсь, что моя мысль касательно их взаимоотношений была понятна.)       Во-вторых, фразу «Какой красавчик… будет идеальным сосудом…» — здесь надо понимать немного в другом контексте. Вспомните, тела, в которые переселялся Орочимару, имели схожие черты с его истинным телом: чёрные длинные волосы, тонкая фигура… (Вспомните Шиоре и второе тело Орочимару, которое он являет Третьему Хокаге). Геньюмару (третье тело) –исключение, Орочимару пришлось переселиться в него, потому что его прежнее тело ослабло и было негодным, а Саске ещё был не готов, как «сосуд». Орочимару очень любит свой облик, а потому старается его не менять, даже тела подбирает весьма «идентичные». Саске же бледноватый черноволосый обладатель Шарингана– не совсем похож внешне на Орочимару (волосы не длинные и стоят «ёршиком», но змеиный саннин точно нашёл бы способ выпрямить их плойкой, если бы переселился в это тело), однако у того есть Шаринган, а это уже повод обрести этот «сосуд». (Кстати, об «эстетических предпочтениях» змеиного саннина будет описано в следующей главе, выбор тел схожих с собой внешне– лишь начало…)       Тут можно говорить о том, что здесь Орочимару проявляет скорее своё самолюбие, чем какой-либо романтический или сексуальный интерес к Саске Учиха.

***

И Хирузен и Орочимару в итоге изменили свои взгляды, пусть даже это и случилось после воскрешения: Хирузен посчитал, что и правда был чересчур мягким в своей политике, особенно в отношении Данзо, которому сохранил жизнь несмотря на его покушение на него со стороны Шимуры. Орочимару решил избрать другой путь, так как на примере Кабуто он понял, что в своих стремлениях, в которых он продолжил волю своего покровителя–змеиного саннина, он зашёл в тупик.       А также они оба не имели человека, которому могли бы доверять полностью на протяжении всей своей жизни: Казалось бы Хирузен имел такого человека– Данзо Шимура, с которым он дружил с детства, однако последний воспринимал Хирузена как своего соперника, впоследствии даже, как уже упоминалось выше, попытался натравить Корень на Третьего, чтобы устранить его и, возможно, занять его место Хокаге после. Скорее после такого Сарутоби бы полностью потерял всякое доверие к нему, тем более, что и до этого он не очень-то любил и поддерживал его действия и методы в АНБУ и Корне. Так что весьма сомнительно, что доверие до покушения между ними вообще было, тем более что Хирузен отклонил предложение Данзо взять на пост Четвёртого Орочимару, вместо Минато Намиказе, — можно сказать в некоторых вопросах Сарутоби уже ему не доверял, особенно в вопросах передачи власти и управления. Орочимару же не мог полностью доверять Кабуто, хоть он и говорил ему каждый раз, что «полностью доверяет его таланту». Он полагал, что Кабуто уподобится ему и, несмотря на свою преданность, которую он проявляет к змеиному саннину, может пойти против него, особенно зная тот факт, что Якуши довелось поработать в АНБУ, где он приобрёл навыки шпионажа и обмана, Змей понимал, что надо всегда оставаться бдительным и быть осторожным в своих действиях касательно Кабуто.

***

      Очередная моя инсценировка, я решил немного дополнить ту встречу Хирузена Сарутоби и Орочимару, когда наставник застал бывшего ученика за ужасными экспериментами. Много недосказанностей в каноне, но не мне решать…

***

–Вы были слишком мягким, Сарутоби-сенсей… Даже сейчас вы пощадили того, кто недавно покушался на вас… Неужели вы не хотите принять правду? Даже сейчас, когда я стою в луже крови посреди всех этих трупов? — змеиный саннин пытался выражать на своём лице самодовольство и насмешку, но недоумение и что-то ещё, чего он сам объяснить себе не мог, не давали его лицу скрыть горечь, что невольно накопилась за эти годы. — Ты ведь ждал именно меня, не так ли? Ты всегда мог хорошо скрываться, но почему же сейчас ты решил внезапно появиться? Неужели ты решил сдаться добровольно? — Хирузен не давал Энме спуску, он понял, что сейчас его ученик хочет обычного разговора, а не битвы. Но прошло довольно много времени с их прошлой ссоры. Тяжело было встретить здесь своего талантливого и потому любимого ученика. — Хочу лишь предупредить о том, что вы зря пощадили его жизнь, он ещё не раз приведёт Лист, которым вы дорожите, к гибели. Просто знайте: я желаю убить вас, но я хочу сделать это сам, поэтому было бы очень обидно, если кто-то сделает это до меня.– лицо выражало искреннюю грусть без ехидства и насмешки, сейчас не было в том нужды показывать своё равнодушие, которого как раз-таки и не было. А если выйдет фальшиво, то и пытаться не стоит. –Не сводите с него глаз, он опасен, даже если не предпримет второй попытки покушения, лучше избавьтесь от него, если не хотите проблем похуже в дальнейшем…– уже более серьёзным тоном проговорил змеиный саннин. — Орочимару, зачем тебе смерть Данзо? –Хирузен и сам хотел бы его смерти, но поступиться со своими идеалами он не мог, будучи Хокаге, воплошающим «Волю огня», нельзя позволять жестокости взять верх и уподобиться Шимуре в своих поступках, но Сарутоби было интересно, за что же Орочимару так невзлюбил Данзо. Да и теперь уже понемногу становилось ясно почему последний так настаивал в тот раз на кандидатуре его бывшего ученика. — У нас был уговор, свою часть я выполнил, а он свою– нет. Поэтому я больше не намерен скрывать какие-либо деловые связи с ним. Впрочем, если выдать то, что я знаю о нём– вам бы пришлось разделаться с ним немедленно.– на лице проявилась слабая усмешка, как будто в ней раскрылась усталость не физическая, а моральная… — Я это понял очень давно, поэтому и начал твои поиски втайне от него. Ты бы мог давно выдать его, ещё в тот день когда Четвёртым выбрали другого, почему же сейчас, Орочимару? — обеспокоенно спросил Третий, который будучи сенсором, ощущал «двойственное состояние» своего бывшего ученика. –К тому моменту мои руки были уже по локоть в крови, да и «стать Хокаге» перестало быть для меня главной целью, которую, кстати, навязали мне именно вы. Я решил посвятить себя чему-то более интересному, пусть это и потребовало много жертв…– Орочимару смахнул волосы с лица и сложил руки перед собой, создавая впечатление, что разговор будет достаточно «колкий» и долгий для них обоих. –Ты не виноват в этом, Орочимару, это всё моя вина, я не должен был давать согласие на то, чтобы ты оказался «под крылом» у Данзо в АНБУ. Он сделал тебя жестоким, развратил и низвёл твои таланты в угоду себе… Прости меня…– Хирузен смотрел на змеиного саннина и будто возвращался в прошлое, когда перед ним был ещё выбор что-то предотвратить. Но вдруг перед глазами всплыл образ Данзо, и Сарутоби, сдерживая гнев, негромко выдохнул. — Я сделал свой выбор, и здесь нет ничьей вины. Да и зачем говорить о вине, когда всё уже случилось, Сарутоби-сенсей? Примите тот факт, что ваш бывший ученик– преступник, и идите дальше. Если не отпустить, то путь вперёд закрыт, вы застрянете на одном месте– эта истина открылась мне лишь недавно, но именно это понимание позволило мне отказаться от своего стремления стать Хокаге и прокладывать собственный путь. — Орочимару слегка склонил голову в сторону и прожёг своего бывшего учителя тем взглядом, в котором скрывался лёгкий упрёк. — Я жалею о своих последних словах, которые высказал тебе в гневе в тот раз. — изнутри всё снова сжалось, яд вины– очень сильное средство, и сейчас змеиный саннин умело «ужалил» своего бывшего наставника в нужное место, но это была лишь проба. — Вы так не хотите сражаться со своим учеником, что готовы принести извинения? — Змей ухмыльнулся и решил «ввести яд» ещё глубже, чтобы вывести из Хирузена то, что он хочет услышать. — Я не готов отпускать именно сейчас…– для старика, который уже понёс слишком много утрат в лице своей жены и своего преемника после недавнего нападения Девятихвостого на деревню, теперь грозилась появится ещё одна, не менее серьёзная потеря– избранный ученик, гений, встречающийся раз в поколение, его надежда на лучшее будущее для Конохи в лице Орочимару. Трудно принять тот факт, что ты так сильно ошибся в ком-то, но сложнее– смириться с этим и оставить попытки что-то исправить, чтобы вернуть всё как прежде, потому что этого никогда не будет. И сейчас змеиный саннин пытался донести это до Хирузена. –Отпустите и идите дальше, Сарутоби-сенсей… Мы ещё встретимся, но уже при других обстоятельствах, и та встреча будет последней для нас двоих. Как только мы разминёмся, то станем врагами, но не сейчас. Вы не предприняли попытки убить меня, хотя должны это сделать, особенно когда выпала такая удачная возможность… Но вы не можете, вы слишком привязаны, вы не можете отпустить, по той же причине и я не нападаю на вас. Нам обоим нужно время, чтобы убить эту привязанность, которая делает нас уязвимыми для других, она же не даёт нам осуществить наши цели. Как только я избавлюсь от неё, я явлюсь и убью вас, чтобы… — Орочимару наконец приблизился к наставнику и без какой-либо эмоции посмотрел тому прямо в глаза, намекая на серьёзность своих намерений, но его тут же перебили. — Чтобы избавиться от единственного напоминания о прошлом, что тебя держит здесь и связывает с родной деревней. Я понимаю…– Сарутоби опустил голову и, закрыв глаза, сделал усталый вздох, не выдерживая этого взгляда, в котором ощущались и обида, и когда-то давно зародившаяся ненависть в глазах своего ученика. — Может быть, чтобы досадить вам, я попытаюсь уничтожить и деревню, чтобы от неё ничего не осталось, просто потому, что вы потратили на её благосостояние много сил и времени, как и я на свои попытки стать Четвёртым Хокаге. — Орочимару отвернул голову куда-то в сторону, будто на секунду засомневавшись в своё решении. — И что же ты будешь делать? — Хирузен не надеялся получить ответ на свой вопрос, это были слова отчаяния. — Что только мне вздумается… Теперь меня больше ничего не держит, почти как и вас: вашей жены Бивако больше нет, сын не принимает ваших убеждений, Джирайя, игравший роль крестника первенца Четвёртого, странствует по миру и пишет свои похабные книжонки, даже не пытаясь стать хоть немного ответственнее, а Цунаде… Цунаде так и не забыла своего брата Наваки и возлюбленного Дана, она скорбит по ним, и пытается утешить своё горе азартными играми и алкоголем. Новости до меня доходят довольно быстро…– послышался сиплый смех, но едва ли в нём чувствовалось злорадство, это и не жалость и не сочувствие, это «последний удар», который должен выбить бывшего наставника из его вечных попыток всё вернуть назад.– А я ваш ученик, который был вашей надеждой, и в итоге предал вас и ваши ожидания… Осталась только деревня и её жители, которым вы окончательно посвятите себя. Я же посвящу себя знаниям.– ответил змеиный саннин, проходя мимо своего наставника, который так и не сдвинулся с места и не взглянул на бывшего ученика.– Теперь, когда нас больше ничего не связывает, можно идти к собственным целям, не страшась чего-либо… Прощайте, Сарутоби-сенсей.– они стояли друг к другу спиной с минуту или две, прежде чем змеиный саннин сделал шаг, чтобы сдвинуться с места. — Прощай, мой лучший ученик…– последние слова дались старику-Хирузену тяжело, но после он не пожалел о том, что сказал их, в ином случае он бы сожалел о том, что промолчал. — Хм.– Орочимару повернул голову в бок и в последний раз посмотрел на наставника, удовлетворённо ухмыльнувшись, и лишь после сорвался с места, сбегая из своей лаборатории.