моё Сердце

      — Мам, а тебя долго не будет?       Луффи крепко обнимает Крокодайл за ногу, и громко плачет, не желая её никуда отпускать. Задавший вопрос Эйс вздыхает, бросая раздраженный взгляд на брата-плаксу.       Он тоже расстроился, когда мама ни с того ни с сего сказала, что отправится в небольшое путешествие. Они жили в Логтауне уже пять лет, и всё это время она никогда никуда не уплывала.       Но ведь мама — взрослый человек, а у них всегда много важных дел, порой требующих присутствовать в разных местах. Эйс понимал это и пытался донести это до Луффи, так как после отплытия Робин стал в семье самым старшим.       — Пару месяцев, котенок, — мягко улыбнулась Крокодайл, поднимая слегка опухшего от продолжительной истерики Луффи на руки. — Я отправляюсь в путешествие, чтобы спасти одного мальчика от беды.       — Хуйня идея, — ворчливо произнесла Роксана, спускаясь со второго этажа и придерживая себя за спину (словно не она вчера скакала с Эйсом, уча его воле вооружения; сумасшедшая старуха). — Вся твоя затея держится лишь на зыбком доверии к этому дымному мальчишке и его словам.       Поглаживая ревущего на одной ноте Луффи, Крокодайл закатила глаза.       Юкинэ, после вступления в Дозор сменивший имя на Смокера, за эти пять лет дослужился до звания лейтенанта и встал под командование вице-адмирала Цуру, патрулирующей Норт Блю.       И за всё это время Юкинэ ни разу не забывал женщину, ставшую для него не только наставницей, но и хорошей подругой.       Они обменивались письмами, встречались и обсуждали новости, когда Смокер приплывал в Логтаун на пару дней и гостил у Роксаны и Крокодайл.       Благодаря ему Крокодайл знала о том, что творится на Норт Блю. Хотя, честно говоря, она знала и помнила об этом с момента появления в этом мире.       Лёжа тёмными ночами и размышляя о том, что она может изменить в истории мира, Крокодайл решила для себя, что предотвратит несколько смертей во что бы не было.       И пришло время одной из них.       — Но зачем тебе ещё один мальчик? — недоуменно, немного ревностно спросил Эйс. — Тебе не хватает нас с Луффи?       Крокодайл, взглянув на нахмурившегося сына, едва слышно хмыкнула. Вот его будет потом воротить, когда она через два года выловит из Серого Терминала в Гоа светловолосого «принца»-оборванца и представит его сыновьям как их нового брата.       — Хватает, — начала Крокодайл, присаживаясь на корточки и заглядывая Эйсу в глаза. — У этого мальчика уже есть папа, он мне не нужен… Ты ведь помнишь, что я очень люблю тебя и Луффи? И что бы ни случилось, кто бы не появился в моей жизни, моя любовь…       — …«останется такой же сильной и всеобъемлющей, как воля моря», — закончил за неё Эйс слабым расстроенным голосом, подаваясь вперёд и падая в объятия мамы.       Это была его проблема, которая порой появлялась, хотя, казалось, они её успешно разрешали каждый раз.       Пять лет назад, когда они только обосновались в Логтауне, в какой-то момент времени Эйс настолько сильно приревновал Крокодайл к Луффи, что попытался придушить его во сне.       Его охватил страх, животный ужас, что его мама, его любимая и ласковая мама, которая нежно целует его в кончик носа, которая поёт ему колыбельные, которая танцует с ним поздними вечерами, в конце концов бросит его, отдав предпочтение маленькому родному ребенку.       Крокодайл в ту ночь, увидев как плачущий Эйс душил Луффи, ударила его. Один единственный раз, но даже его она вспоминала с содроганием, так как поклялась себе ещё до рождения Луффи не поднимать на детей руку.       После той ночи, когда Крокодайл долго втолковывала рыдающему мальчику, что она любит его и всегда будет любить, что она никогда не оставит его, что бы ни произошло и кто бы не появился в её жизни, она периодически повторяла эти «сеансы мамо-терапии», когда замечала, что Эйс вновь погружается в самоуничижительные мысли.       Но сейчас у неё на полноценную мамо-терапию времени не было.       — Послушайте, котята, — начала мягко говорить Крокодайл, отстраняя от себя перемазанных в соплях и в слезах сыновей и с тихими смешками вытирая пальцами их щёки. — Сердце моё разделено на равные части, каждая из которых принадлежит вам троим. И где бы я не была, оно будет биться для вас. Вместе и одновременно. Потому что — почему?       — Потому что мы семья, — ответил глухо на вопрос матери Эйс. Она постоянно говорила им эти слова, и они отпечатались в его гибком, живом сознании настолько ярко, что он мог воспроизвести их даже во сне.       — А в семье? — продолжала Крокодайл, не давя на мальчишек и давая им время чтобы прийти в себя.       — А в семье любовь матери равняет всех, — с задушенным всхлипом ответил Луффи, сильно вцепившийся в руку старшего брата.       Крокодайл улыбнулась. Она была рада, что растила детей в атмосфере равенства — не было ни одного дня, когда она ставила кого-то в приоритет. Теперь, спустя пять лет с момента рождения Луффи, она ужасалась тому, что когда-то думала о том, что привязанность её к Робин и Эйсу не достигнет уровня привязанности к Луффи. Оказалось, что достигнет.       Расставание с сыновьями было горьким, немного тоскливым. Она в течение пяти лет не оставляла их, всегда будучи рядом с ними в непосредственной близости. Но пришло время ей встряхнуться и вспомнить, каково это — плавать в море.       Путешествие в Норт Блю заняло именно столько времени, сколько Крокодайл предполагала. Она рассчитала всё до мельчайших деталей, так как целью её было ничто иное, как спасение жизни Донкихота Росинанта, одного из любимейших персонажей, о котором она помнила с момента появления в этом мире.       По пути к острову Ласточка Крокодайл то и дело натыкалась на корабли Дозора. Она старательно обходила их стороной — у неё просто не было времени, чтобы сражаться с ними. К тому же, после пяти лет общения с Дозорным, являющимся также и прекрасным человеком, она невольно прониклась к Дозору странным дружелюбием, и просто так уничтожать корабли считала теперь делом грязным.       Море бесновалось. Её лодка храбро плыла по яростно вздымающимся волнам, направляясь в место назначения. Крокодайл чувствовала себя ужасно, так как ненавидела сырость и влагу, а она окружала её повсюду. Раньше, до рождения Луффи и в расцвет своей «карьеры», она путешествовала исключительно на торговых и круизных суднах.       Но то было пять лет назад, сейчас она угрюмо и молчаливо плыла на маленькой лодочке.       Когда появилась земля острова Ласточка, Крокодайл встала и размялась.       Можно было бы подумать, что в течение всего своего «декретного отпуска» она большую часть времени находилась в детском доме, где делать-то нечего, да по вечерам устало возилась с детьми, но всё было не так. Роксана, лишь с виду кажущаяся немощной старухой, регулярно дралась с ней, насильственно заставляя использовать исключительно ресурсы собственного тела.       Так что, можно сказать, что Крокодайл не только сохранила форму, но и улучшила её. Как бы Гол Ди не выводила из себя, она была чертовски крутой наставницей. Этого у неё было не отнять.       Песок нетерпеливо шуршал, когда она стремительно передвигалась к укрытию, где находился Ло. Найти его волей наблюдения не составило особого труда. Слабенькая его, дрожащая и тихонько затухающая душа была ярким ориентиром.       Снег неприятно оседал на широкие плечи, скрытые меховой накидкой. Она ненавидела его так же сильно, как и дождь, довольно часто шедший в осенний и летний период в Логтауне.       Поведя плечом, Крокодайл остановилась.       — Кора-сан… — испуганно воскликнул Ло, когда заметил её.       Приподнявшийся Росинант напряжённо взглянул на неё, собирая с силами для продолжения битвы. Его привлекательное молодое (двадцать шесть лет, ей-богу, мальчишка ещё) лицо было осунувшимся, но не потерявшим аристократичную утонченность, присущую божественной крови. Он был, с некоторым душевным волнением подумала Крокодайл, самым красивым мужчиной, которого она когда-либо видела в этом мире.       — Hola mi Corazón. Vine a ayudarte, — мягко, немного насмешливо произнесла Крокодайл, склоняя голову в приветствии. — Если ты позволишь, я помогу тебе и твоему ребенку добраться до кораблей Дозорных, — она говорила уступчиво, вежливо и не пыталась поторопить Росинанта в принятии решения.       — Кто- Ладно, это не важно, — Росинант покачал головой, прижимая ладонь к простреленному животу. — Зачем тебе это нужно? Какая у тебя цель?       — Я люблю спасать красивых мужчин, особенно, если они одинокие отцы, — Крокодайл хрипло рассмеялась, позабавленная растерянным, немного смущенным выражением лица Коразона. — А если серьезно, то я работаю на Дозор. Вице-адмирал Цуру обеспокоена тем, что твой брат не появился на острове, где должна была произойти сделка.       — Я не верю тебе, — честно произнёс Росинант, пытаясь спрятать возящегося за его спиной Ло.       — Правильно, — кивнула Крокодайл. — Но я единственная, на кого ты можешь сейчас положиться, если хочешь спасти своего сына. Соглашайся, mi Corazón. Если ты хочешь, я поклянусь, что не собираюсь причинять вам вред.       Она была готова действительно на всё, чтобы спасти Росинанта. Впервые настолько отчаянно она желала кому-то жизни и была согласна сражаться за неё до последней капли крови. И она доказала это, когда они столкнулись с Дофламинго.       Битва их разрушила остров.       Но — Донкихот Росинант и Трафальгар Ло в конце концов были спасены вице-адмиралом Цуру. Ей же удалось скрыться, чтобы не попасться женщине. Её грела мысль, что через Росинанта и Цуру она передаст фото детей Гарпу.       Донкихот Дофламинго же… она убила его.       Пришла пора Крокодайл возвращаться домой. Это были долгие пару месяцев, меланхолично думала она, лёжа на снегу в своей горячей крови. Как она соскучилась по своим мальчикам, просто безумие…