обстоятельства и последствия

      Это было просто неудачное стечение обстоятельств — отъезд Шанкса, его столкновение с дозорными недалеко от Логтауна, их подозрительные копошения в городе и приезд пиратов, с которыми сцепились мальчишки.       Всё это было неудачное стечение обстоятельств, последствием которого стало то, что она начала сражаться с Юкинэ после того, как убила избивших её сыновей пиратов.       С её ворчливым, мягким и заботливым, привязанным к ней Юкинэ, тайно любящим объятия и невесомые ласковые прикосновения. С Юкинэ, с удовольствием возящимся с её мальчишками. Её воспитанником, её другом, её младшим братом.       Сердце Крокодайл разрывалось в груди от невыносимой тяжести этого момента.       Она не наносила удары, лишь уворачивалась от чужих, уводя их в стороны. Она рассыпалась песком ещё до того, как преисполненный безудержной ярости Юкинэ совершал атаку. Крокодайл не хотела драться с ним так — всерьёз и до крови, которую больше не позволят стереть и в назидание щёлкнуть по носу.       — Хватит, Юкинэ… — в очередной раз разрушено попросила Крокодайл, понимая, что он, при всём желании, не сможет причинить ей боль. Как и она ему.       — Заткнись! — взорвался он. Голос его наполняла ненависть и злость, на острых гранях своих превращающиеся в дрожащую боль. — Как ты могла так поступить со мной?! Семь лет… — он остановился и с отчаянием в глазах взглянул на замершую на расстоянии от него Крокодайл. — Семь лет я считал тебя самым близким человеком, практически… практически… Я ненавижу тебя, Пустынная Императрица!       Крокодайл с горечью прикрыла глаза. В горле встал ком — она действительно привязалась к этому мальчику, такому светлому и горящему идеей «причинения» справедливости. Она действительно думала о нём в контексте члена своей семьи, странной и небольшой, но очаровательно дружной. Её сыновья любили Юкинэ, даже Роксана, несмотря на то, что она относилась к нему с подозрением, тоже испытывала к нему теплые чувства.       — Прости меня за ложь, Юкинэ, — начала Крокодайл, уворачиваясь от удара огромного дымчатого кулака. — Но я действительно не могла поступить иначе! Никто не должен был знать о том, что я стала матерью!       — Но теперь об этом узнают все! — с холодной яростью воскликнул он.       Крокодайл не могла допустить этого. Не могла допустить того, чтобы мир узнал о том, что она стала уязвимой.       И единственное, что ей оставалось, это убить Юкинэ и весь его отряд, видевший, как она отрывала голову последнему из тех пиратов, кто избил её сыновей. Но сможет ли она сделать это?       Уклоняясь от очередной атаки, Крокодайл понимала, что нет.       Она не сможет причинить боль тому, с кем разделила столько дорогих сердцу моментов.       Узнай об этом Крокодайл семилетней давности, убежденная в том, что ничто в этом мире не заставит её быть такой слабой, она осмеяла бы её.       Сжимая покрытыми волей вооружения руками шею Юкинэ, вцепившегося в её запястья, Крокодайл почувствовала, что её тошнит.       Он глядел на неё с ненавистью, столь чёрной и глубокой... Крокодайл с некоторой дрожью невольно вспомнила о том, как шесть лет назад Юкинэ с восторгом рассказал ей о вступлении в Дозор. Он делился с ней своими мечтами, доверяя их и своё сердце, а теперь…       Ей нужно…!       Ей нужно…       …Крокодайл не сможет его убить.       Тяжело захрипев раненым зверем, Крокодайл наклонилась и коснулась лбом плеча отключившегося Смокера. По её щекам стекали слёзы, падающие на белоснежную ткань дозорной формы.       Она более не смела звать его по имени.       — Прости меня, — коснувшись губами хмурого лба, Крокодайл горько улыбнулась. — Я действительно ужасный человек, милый.       Рассыпавшись песком, она стремительно направилась в сторону дома Гол Ди, куда отправила мальчишек.       Ворвавшись в дом, она диким взглядом уставилась на Роксану, задумчиво сидящую за пустым столом. Кухня и гостиная были погружены во тьму, лишь свет фонарей с улицы мягко проникал сквозь стекло окон.       — Тоскливо покидать этот дом спустя столько десятилетий, — старческий голос наполняла светлая, полная привязанности ностальгия.       — Ты… — начала хрипло Крокодайл, сделав несколько шагов. — Ты собираешься бежать с нами? Ты, Роксана?       — Роджер предлагал мне отправиться с ним в плавание… — с грустью и виной, наполняющими тихий шепот, продолжала говорить Роксана, рассматривая свои морщинистые руки. — Но я была слишком трусливой. Я боялась перемен… И к чему это привело? Я больше пятидесяти лет живу в этом месте и никогда не посещала другие острова. Так хоть с его сыном, но я…       — Мама! — воскликнул спрыгнувший с последних ступеней Луффи с большим лиловым синяком на щеке и с разбегу прыгнул в объятия Крокодайл, дрожащими руками сжимая её шею. — Эйс-дурак сказал, что мы… что нам нужно уплыть отсюда? Почему мы убегаем?       Крокодайл поцеловала сына в висок и виновато улыбнулась, присаживаясь и обнимая всех детей:       — Потому что я не могу оставить вас… Спокойное детство? К чёрту его… — пробормотала Крокодайл, целуя в макушки каждого из мальчишек. — Я слишком эгоистка, котята. И если сбегать, то только с вами.       Когда дозорные ворвались посреди ночи в дом Силбер Роксаны, прятавшей в течение семи лет самую разыскиваемую преступницу Гранд Лайн, все многочисленные комнаты двухэтажного дома оказались пусты. Не было ни старухи, ни детей Пустынной Императрицы, ни её самой.       Она снова сбежала, но на этот раз весть о том, что Леди Крокодайл стала матерью, стремительно пронеслась по всему миру.