отцы и дети (R/NC-17)

      Молчаливо наблюдая за тем, как Луффи с широкой улыбкой растягивал свои щеки, чтобы заставить стесняющегося Сабо рассмеяться, Крокодайл крепко сжимала челюсть, чтобы не вывалить на понуро сидящего рядом с ней Шанкса всё то дерьмо, о котором она сейчас думала.       Канон, это злополучный канон добрался до неё даже в Логтауне, даже при условии, что прошло то время в оригинальной истории, когда Луффи стал фруктовиком.       Что ж, значит, ему всё же суждено стать тем, кто пробудит бога Солнца.       Рыжий перебирал пальцами обеих рук обертку от конфеты, и ничего не пытался говорить после того, как Крокодайл едва не придушила его несколько минут назад.       У него было две руки.       Но у Луффи был фрукт и шляпа.       То есть, всё же, где-то канон изменился. Это немного, но даже радовало — при прочтении манги в прошлой жизни ей было действительно тоскливо видеть его без второй руки.       Хотя, может, она сама её оторвёт?       В назидание, так скажем…       Вздохнув, Крокодайл слегка покачала полулежащего у неё на руках Эйса, крепко вцепившегося в ткань её одежды.       Пару минут назад она вернулась с ним из внутреннего двора, куда он убежал, увидев, что Крокодайл привела к ним в дом ещё одного мальчика.       Истерика была, к её удивлению, не такой масштабной. Хватило всего несколько хлестких, убедительных и по-матерински любящих фраз. Она сказала ему тогда:       — Как люди влюбляются не единожды, открывая своё сердце новым и новым людям, так и сердце матери огромно, чтобы вместить в себя больше, чем одного ребёнка, — гладя мокрые от слез щёки, она мягко продолжала: — новый ребенок никогда не займёт место старого, никогда не потребует себе часть его участка, ведь у него будет свой, равный другим. Потому что — почему?       В общем, сейчас Эйс дремал у неё на руках, уставший после истерики, а Луффи, отнесшийся к появлению нового брата с позитивом, пытался этого самого брата развлекать, корча рожи.       И, — Крокодайл вновь взглянула на хихикающих сыновей, — у него это неплохо получалось.       — Так, эм… — осторожно начал Шанкс, — ты настолько сильно скучала по мне, что решила покрасить волосы и-       Крокодайл с силой опустила на стол стеклянный стакан с водой, который подняла, чтобы сделать глоток. Вздрогнули все — и рыжий, и пытающиеся быть ниже травы, тише воды члены его команды, и даже дети, обернувшиеся, чтобы понять, что случилось.       — Не будь таким эгоистом, рыжий, — холодно произнесла Крокодайл.       — Я красноволосый, — привычно попытался исправить её Шанкс, но замолчал под тяжестью свирепого взгляда.       Крокодайл злилась на него не потому, что он вдруг решил начать нянчится с мальчишками — да флаг ему в руки, пусть возится сколько сил хватит.       И также не потому, что он отдал свою шляпу Луффи и скормил ему фрукт. Всё же, злиться на него за силы, неподвластные даже могущественнейшим существам этого мира, было глупо.       Дело было в том, что рыжий, сколько она его знала, всегда вёл за собой орду неприятностей, мелких и больших, для всех, с кем находился в непосредственной близости. Неприятности принимали разный облик — дозорных, пиратов, охотников за головами и порой даже природных катаклизмов.       И сейчас неприятности были последним, чего хотела Крокодайл. Она растила трех — теперь снова трёх — детей, которые едва ли могли бы противостоять людям, охотящимся за красной головой.       Но была всё же надежда, что ничего не произойдёт. Что никто не расскажет о том, что в Логтауне находится Красноволосый Шанкс и его команда. Потому как если найдут его, то найдут их всех (даже несмотря на то, что Гарп так и не объявил её в розыск).       Крокодайл была параноиком.       И даже вопреки тому, что всё было хорошо, её одолевали сомнения.       — Прекрати портить воздух своими негативными флюидами, — ворчливо потребовала Роксана, принося поднос с напитками для гостей. Получив благодарность от одного, она подходила к другому, и так дошла до сидящего к ним ближе всего Бенна Бекмана. — Тебя не было три месяца, и за это время ничего не произошло, Крокодайл, и не произойдет после твоего возвращения.       Закатив глаза, Крокодайл отмахнулась от ворчаний старой карги, но внутри себя немного успокоилась. Действительно, что она распереживалась?       Незаметно прошёл день и наступил вечер. Укладывая детей спать, Крокодайл лежала с ними в своей постели (так как после долгого расставания нужно было обязательно восполнить дни без маминых поцелуев и объятий) и читала сказку, то и дело оставляя поцелуи на красной, чёрной и блондинистой головах.       В один момент прочтения сказки, когда главный герой преодолевал последнее испытание, дверь в её комнату тихо отворилась и к ним заглянул Шанкс. Она слышала его, чувствовала его взгляд, но не обратила внимание, продолжая тихим, бархатистым голосом зачитывать строки о храбром герое.       Шанкс же, привалившись к косяку, с непонятным для себя томящим в груди чувством наблюдал за тем, как страстная, решительная и порой жестокая женщина оказалась вдруг любящей и заботливой матерью. Это сводило его с ума — этот дикий, восхитительный контраст в чертах характера, который, ему казалось, очень хорошо знал.       Он был рад встретиться с ней спустя больше десяти лет после последней проведенной вместе ночи. Но то, к чему он не был готов, так это узнать, что у Крокодайл, оказывается, за это время появилось аж четыре ребенка. И ладно первая и последний — они очевидно были не родными, но двое других? От кого?       Мальчишки заснули спустя ещё чуть больше часа, в течение которого Шанкс продолжал наблюдать за ними — за тем, как они взаимодействуют со своей мамой и друг с другом, как подставляют круглые щеки под поцелуи, как хихикают в ответ на её слова и тепло-тепло улыбаются.       Крокодайл оказалась напротив него с тихим шуршанием песка, и насмешливо взглянула чёрными глазами сверху-вниз. У них была неудобная конкретно для Шанкса разница в росте — она была выше него больше, чем на тридцать сантиметров. Но было ли это для него каким-то препятствием? Нет, наоборот — красноволосый получал искреннее удовольствие от «покорения» этой высоты ещё в молодости.       Они вышли из комнаты, и Шанкс с шумным нуждающимся звуком прижал Крокодайл к стене, приподнимаясь на носочки, чтобы поцеловать её. Он думал об этом в течение всего чертового дня, внутри себя сходя с ума от отсутствия возможности прикоснуться к ней и поцеловать.       Крокодайл положила ладонь на его губы и сжала челюсть, вдавливая пальцы в гладкие щёки.       — Не здесь, рыжий. Честное слово, ты будто лет пять ни с кем не трахался, — надменно усмехнулась Крокодайл, направляясь в свободную комнату. В доме Роксаны было много, действительно много разнообразных комнат и гостевых спален.       — Может быть и трахался, — жарко произнёс Шанкс, когда они оказались в погруженной во тьму полупустой комнате с небольшой одноместной кроватью и Крокодайл прижала его к двери, немного приподнимая по гладкой поверхности дерева. — Но секс с тобой, ммх-       Она поцеловала его, обрывая фразу на полуслове. Рыжий жадно ворвался в чужой влажный горячий рот, сплетая их языки в нетерпеливом, полном безумия танце.       Скрестив ноги на её пояснице, Шанкс вплел в короткие чёрные волосы сухие шершавые пальцы и сжал их, прижимаясь к Крокодайл плотнее. Его охватило невыносимое желание съесть её — поглотить полностью, медленно наслаждаясь каждым кусочком восхитительного тела. Она была великолепна, даже спустя десять лет.       Когда она оторвалась от него с пошлым влажным звук, следом с усмешкой прижимаясь губами к подрагивающему кадыку, Шанкс опустил руку, судорожно сжимая пальцы на широком твёрдом плече и стукаясь головой о поверхность двери.       — Черт, я так скучал по этому, — прохрипел он, зажмуривая глаза.       Крокодайл мягко засмеялась, целуя и покусывая его ключицы. Она не была первой женщиной Шанкса, но была той, кто оставил в его сердце после себя самый глубокий, самый сладостный, самый волнующий след. Она знала это и наслаждалась своей важностью в чужой жизни…       Лёжа на мягкой искусанной груди Крокодайл после получаса безудержного секса, за которые он вспомнил, за что сходил с ума по этой сногсшибательной женщине, Шанкс хрипловато поинтересовался:       — Так, всё же… Кто отец твоих мальчишек?       — Рожала я только одного, — мягко улыбнулась Крокодайл, задумчиво перебирая красные влажные волосы. — Самого младшего. А Эйса встретила незадолго до рождения Луффи, — Крокодайл замолчала, прикасаясь губами к одной красной пряди. — Так много времени прошло, безумие какое-то… А отец Луффи, хах, ты не поверишь.       Шанкс приподнялся и навис над Крокодайл с любопытствующим выражением лица.       — Ну-ка? Дай угадаю… Это кто-то из Дозора?       Крокодайл моргнула и недоуменно подняла бровь.       — С чего это вдруг ты предположил, что отец Луффи — дозорный?       — Ты так их прячешь, хм… — протянул Шанкс, пересаживаясь на бедра Крокодайл. — Разве не было бы логично, если бы оказалось, что ты прячешь их от отца-дозорного?       Крокодайл усмехнулась и положила ладони на сильные крепкие колени, сжавшие её тело по обеим сторонам, начав неспешно поглаживать их.       — Неплохое предположение, но всё намного хуже, рыжий, — промурлыкала Крокодайл, касаясь пальцами одной руки полувставшего члена. — И прячу мальчишек я не от отца, а из-за отцов. Так как отцом Луффи является Монки Ди Драгон, а отцом Эйса — твой капитан.       — Что?! — воскликнул Шанкс и громко застонал, когда Крокодайл сжала его член. — П-подожди, Крокодайл… Ты и капитан?!       — Ты идиот? — с презрением спросила Крокодайл, обводя пальцев головку по кругу. — Пораскинь мозгами, рыжий. В жизни Роджера была одна единственная женщина. Думаешь, он изменил бы ей со мной?       Шанкс закусил губу, чтобы не закричать от издевательски неспешной, но умелой ласки сухих горячих пальцев. Крокодайл своими действиями не давала ему даже секунды, чтобы обдумать сказанные слова, — внутри него всё горело, а твёрдый член нетерпеливо истекал предэакулятом.       — Ну так что, — она пережала основание члена и ухмыльнулась. — Кто же биологическая мать моего сына, Шанкс?       — Р-р- Черт, Крокодайл, я- хватит, дай мне перевести дух, — она в то же мгновение отпустила член, заставляя его невольно покачнуться, и Шанкс шумно выдохнул: — Биологической матерью Эйса является Руж, да?       — Именно. Но он узнает об этом через пару лет.       — Что ж, это разумно, — с некоторой тоской вздохнул Шанкс, а затем, спустя буквально чуть больше трех секунд, распахнул глаза в осознании и возмущённо воскликнул: — Ты серьезно занималась сексом с Монки Ди Драгоном?!