ищи меня, ищи

      — Ты слишком сильно зажимаешься и подаешься корпусом вперёд, — улыбается Крокодайл, вставая за спину Тити. Наклонившись, она неторопливо поправляет стойку напряжённо дышащей принцессы, меняет положение её рук и слегка раздвигает носком ботинка маленькие чёрные туфельки, делая положение более устойчивым. — Удар должен быть резким, стремительным и твёрдым. Пробуй.       Крокодайл делает шаг назад, касается нижней губы и скалится, ловя плывущий взгляд прибитого к стене пирата, посягнувшего на невинность юной принцессы. До тех пор, пока Крокодайл является спутницей Нефертари Тити, ни одна грязная свинья не коснётся её драгоценной нанимательницы (было очень жаль упускать такой источник финансирования).       Решив, что это хороший шанс потренировать силу удара (Тити не учили драться ни на мечах, ни на кулаках, даже пистолет и тот держать запрещали), Крокодайл пробила конечности пирата, чтобы тот не убегал, и словно бабочку прибила его найденным в этом проулке мусором к стене. Мужик уже не трепыхался. А кричать и вовсе не мог — Крокодайл вырвала ему язык.       — Ну же, детка, — мягко поторопила Крокодайл принцессу в принятии решения. — Мы можем простоять тут хоть до вечера, но он скоро отключится. Бить бессознательные тела даже для меня низко.       Тити ещё сильнее сжала свои небольшие кулаки (вполне соответствующие обычным человеческим параметрам; это Крокодайл была два метра, что как раз таки отходило от нормы), шумно, коротко выдохнула и нанесла первый удар.       Голова мужика мотнулась в сторону. Глухой хрустящий звук донёсся до искренне удивленной Крокодайл, и из носа пирата полилась новая порция крови. Она думала, что Тити не хватит духу причинить боль другому человеку. Но, видимо, даже эта высокоморальная девушка не считала насильников людьми.       Крокодайл похлопала:       — Ты хорошо справилась. Я горжусь тобой, милая. Это действительно было неплохо и- О, ну что ты, — вздохнула Крокодайл, заметив у развернувшейся к ней девушки слезы в уголках глаз. Сделав к ней шаг, Крокодайл коснулась слегка покрасневших, едва потерявших детскую припухлость щёк, стирая с них влагу. — Жалко стало?       — Да, — всхлипнула Тити, не вырываясь из несильной хватки больших изящных ладоней и позволяя поглаживать свои щёки. — Я так на него зла, меня просто трясёт от ненависти, переполняющей моё нутро! Но я не могу… Я не могу сделать ему больнее того, что уже сделала. Чем я тогда лучше него?       Крокодайл закатила глаза. Святая простота, ну в самом деле. Ей казалось, что за три месяца, что она таскала Нефертари по самым злачным королевствам и показывала грязь, откровенную чернуху и падаль этого мира, Тити приобрела какую-то жесткую осознанность. Но та проявлялась только тогда, когда девчонка вспоминала о том, что она принцесса.       В вопросах политики, дипломатии и решения определенного рода конфликтов ей не было равных, тут не отнять. Но как человек… она была той ещё размазней.       — Ладно, пойдём. Значит, будем тренироваться вместе, — покачала головой Крокодайл, ненавязчиво, но настойчиво выводя Тити из проулка на дорогу, усыпанную розовыми лепестками растущих у обочин деревьев сакуры. — Ничего не поделаешь, других людей ты жалеешь больше, чем меня.       — Потому что я знаю, что ты намного сильнее меня, и мои удары тебе не причинят вреда, — расстроенно забормотала Тити, тихо цокая каблуком туфель.       — Что ж, — Крокодайл хмыкнула, отрывая упавшему на землю мужику голову песком настолько тихо, что шепот деревьев и тот был громче. — Это звучит вполне разумно. Но сильнее тебя будет даже мышь полевая, — ухмыльнулась Крокодайл, щуря глаза на солнце, осветившим торговую площадь, на которую они вышли.       Тити не могла сказать ничего против — она действительно было очень слаба физически, и им приходилось во время прогулок по новому городу совершать много остановок, чтобы дать ей отдохнуть.       — Невольно хочется начать сравнивать наше воспитание, — задумчиво протянула Крокодайл, когда они устроились в небольшом уютном заведении с милым оформлением (весь остров был «няшным» и настолько анимешным, что это уже даже не веселило). — Я тоже росла как наследница и продолжательница семейного дела. Ну… до определенного возраста.       — И ты? — удивлённо приподняла брови Тити, прекратив листать меню. — То есть «леди» в твоём имени это «Леди»?       — Да, — насмешливо хмыкнула Крокодайл, прокрутив между пальцев металлическую палочку для еды. — Ты любимая дочь, над которой тряслись с момента появления на свет, которой давали всё самое лучшее, с которой сдували пылинки. Я же никогда не была любима, а отец мой воспринимал меня исключительно как инструмент. Но! — Крокодайл приподняла палец, прерывая едва не начавшуюся речь принцессы. — Я сейчас говорю это не с целью выпросить у тебя жалость. Кого жалеть надо, так это тебя.       — Почему? — возмущённо воскликнула Тити, слегка привстав в своём кресле.       — Я ненавидела своего отца. Но сейчас, когда с его смерти прошло шесть лет, я даже ему благодарна…       Крокодайл замолчала, так как к ним подошла официантка с накладными плюшевыми ушками и лапками-перчатками. Поклонившись и извинившись за ожидание, она приняла заказ и удалилась, позвякивая бубенчиками в ушках. Проведя её внимательным взглядом, Крокодайл ухмыльнулась, но затем покачала головой:       — В общем, папаша у меня был тот ещё требовательный ублюдок. Но только благодаря тому, что он требовал от меня сверх моих реальных возможностей, я стала такой сильной. Меня сломали, чтобы я стала крепче и жестче, а в твоём же случае, ну, — Крокодайл насмешливо приподняла бровь, — ты подобна хрустальной статуэтке. Я уверена, осознай твои родители, что тренировки наоборот укрепят твоё здоровье, всё было бы иначе.       — Мои родители воспитывали дочь, а твой отец, если судить по твоим рассказам, воспитывал солдата. Ты благодаришь его за то, что он делал тебе больно?       — Да. Потому что в этом мире сильным может сделать только боль.       Тити неприязненно нахмурилась, но ничего не сказала. Крокодайл тоже решила не продолжать диалог — всё равно они останутся при своих мнениях.       Когда родится Луффи, Крокодайл была уверена, она будет позволять ему набивать шишки, падать с деревьев и велосипедов, ударяться головой из-за неаккуратного бега лишь для того, чтобы он становился сильнее — скорее даже не физически, а морально.       Ведь она сама сейчас настоящий кремень, совсем не похожая на ту, что больше пятнадцати лет назад открыла глаза в героине манги и аниме.       Им принесли заказ. Крокодайл с наслаждением примкнула губами к горячему чаю с фруктовыми нотками, качая головой на предложение Тити попробовать милых бисквитных медвежат с шоколадом внутри. Не то, чтобы она не любила сладкое, наоборот, просто настоящим, правильно заваренным чаем предпочитала наслаждаться без сладостей.       Отстранённо наблюдая за тем, как принцесса откусывает конечности медведя, его уши, голову и только потом съедает туловище, запивая всё клубничным коктейлем, Крокодайл краем уха слушала перешептывания людей, сидящих недалеко от них. Сперва шепот их совершенно не касался — люди говорили о своем, но в какой-то момент они упомянули её имя. И засуетились.       Вышло двое, вернулся совершенно другой и сел в сравнительной близости от них. Тити не обращала на подозрительные передвижения людей никакого внимания, продолжая наслаждаться издевательствами над бисквитными мишками. Но Крокодайл была заинтересована.       Долгое время всё было нормально. По небу неторопливо и величественно плыли белоснежные облака, то и дело напоминающие какие-то фигуры. Люди шумели, торгуясь и просто веселясь на торговой площади, на которой располагалось их кафе. Посетители же его ждали свои заказы или уже ели, обсуждая местные новости и сплетни.       Всё было как всегда.       Дверь кафе едва слышно звенит колокольчиком, и внутрь торопливо заходит тот, от кого они целых три месяца успешно убегали. Хороший жених, верный короне солдат. Как человек так себе.       Кобра.       Крокодайл весело скалится: значит, сообщение её до него успешно дошло, и они прибыли сюда раньше них.