родственные связи

      Сделав глоток холодного освежающего напитка с кусочками фруктов, Крокодайл повела плечом и тоскливо взглянула на зелёный сад, раскинувшийся под окнами залы для гостей. Ей хотелось находиться где угодно, но только не здесь.       Сидящий напротив неё Сэнгоку тоже неторопливо отпил из своего стакана, не собираясь начинать диалог. И сидели они так, в нервирующей тишине, вот уже больше пятнадцати минут, оставленные наедине друг с другом Гарпом, ускакавшим с детьми.       — Какое имя решили выбрать ребенку? — вдруг произнёс он.       Крокодайл растерянно моргнула и механически, сама это не контролируя, коснулась живота. Малышка почти не подавала никаких признаков активности, оставаясь большую часть времени спокойной, в отличие от бесновавшегося 24 на 7 Луффи. Пиналась она в исключительных случаях.       — Мы ещё не обсуждали это, но у меня есть несколько вариантов… — спокойно ответила Крокодайл. Узнай о том, что она так осторожничает перед дозорным, Крокодайл двадцатилетней давности, она бы её засмеяла. Ибо с появлением в её жизни детей Крокодайл действительно стала намного более осмотрительной и сдержанной.       — Например? — приподнял бровь Сэнгоку.       — Кассандра, Мойра, Констанция, Миранда, Эстель, Церера, Теодора… — перечислила Крокодайл, вспоминая имена, которые ей были симпатичны. Это были, конечно, не все. Их было намного, намного больше. — Что думаете об этом?       — Красивые, — протянул мужчина, задумчиво касаясь своей фантастической бороды, которую Луффи уже успел немного общипать за тот короткий промежуток времени, что Крокодайл отсутствовала. Увидев при выходе из кабинета, как он упирался пятками в колени Сэнгоку, беззаботно смеясь и держась за его бороду, Крокодайл чуть не родила прямо там. — Мне нравится имя Миранда.       — Донкихот Миранда… Хорошо звучит. Но, опять же, одна принимать решение я не хочу, ведь это не только моя дочь, — ласково улыбнулась Крокодайл, уже осознанно опуская руку на живот и в следующее мгновение слегка вздрагивая из-за того, что малышка пнула её. — Сэнгоку-сан, — тихо обратилась она, боясь спугнуть неожиданно активизировавшуюся дочь, — она пинается. Хотите потрогать?       Дозорный удивлённо распахнул глаза, в предвкушении подобравшись:       — Я могу?       Крокодайл легко улыбнулась, опуская голову и глядя на свой живот:       — Конечно, вы ведь её дедушка.       Сэнгоку рвано вздохнул, как-то неожиданно открыто и мягко. Взгляд его, в момент встречи хмурый, подозрительный и неприязненный, неуловимо потеплел, став более ранимым. Плечи опустились с шумным выдохом, а на лице появилась искренняя, пусть и достаточно тихая улыбка. Он встал и пересел к развернувшейся Крокодайл на её кушетку.       — Не бойтесь, — хохотнула она, мягко обхватывая пальцами чужое запястье и кладя большую ладонь на живот справа, куда в следующее же мгновение прилетел несильный, но весьма уверенный удар крохотной ступни. — Почувствовали? Надавите чуть сильнее.       Сэнгоку послушался, внутри ощущая незнакомый до этого момента трепет перед ещё не родившейся, но уже очаровавшей его малышкой. Внучка (слово это казалось таким странным, но одновременно с этим родным) бойко отреагировала на усилившееся давление и вновь пнула его в самую середину ладони, после чего успокоилась.       Сэнгоку отстранился и в некоторой прострации взглянул на свою ладонь, большую, морщинистую и имеющую мелкие бледные шрамы. Это казалось чем-то нереальным — ощущать так близко доказательство жизни своей внучки. Драгоценной малышки, которую ему подарили Росинант и…       Сэнгоку поднял взгляд на нежно, чувственно улыбающуюся Крокодайл, поглаживающую свой живот. В этой женщине, мирной и любящей матери, едва ли можно было узнать преступницу, имя которой больше десяти лет гремело на весь мир, сопровождаясь новостями о смертях известных пиратов, дозорных и дворян.       Материнство изменило её? Сэнгоку так не думал — жестоко убитый ею чуть меньше пяти лет назад Донкихот Дофламинго и потопленные больше года назад корабли, преследовавшие её после побега из Логтауна, доказывали обратное. У неё просто больше не было причин убивать. И это не значило, что она и вовсе больше делать этого не будет. Будет. Если её дети окажутся в опасности — Пустынная Императрица будет убивать.       Сэнгоку чувствовал по отношению к ней из-за всего этого смешанные эмоции. Пустынная Императрица была известной безжалостной преступницей, заслуживающей даже не пожизненное, а смертную казнь, но сидящая перед ним женщина, возлюбленная его сына, была просто хорошим человеком и заботливой матерью.       Он впервые не знал, что ему делать и как поступить. Особенно после того, как его внучка, которой без Крокодайл и вовсе не было бы, пару раз пнула его в ладонь.       Вздохнув, Сэнгоку встал.       — Мне стоило бы сложить с себя все полномочия после того, как я так бессовестно наплевал на принципы и законы, — глухо и в большой степени самоуничижительно хмыкнул он.       — Для вас законы выше семьи? — тихо спросила Крокодайл.       — Я думал, что да, — тяжело бросил Сэнгоку перед тем, как направиться к выходу из комнаты.       Крокодайл сжала пальцы, с некоторым отчаянием понимая, что только любовь Росинанта и существование младшей дочери спасли её от вынесения приговора. Но как долго она будет пользоваться этими привилегиями?       Глубже погрузиться в меланхолию ей не дают громко распахнувшаяся дверь, ввалившийся в комнату Гарп и повиснувшие на нём Луффи и Эйс, громко хохочущие из-за чего-то, сказанного старшим Монки Ди некоторое время назад.       Взглядом найдя так и не сменившую своё положение после организации более близкого знакомства младшей дочери и деда Крокодайл, Гарп хмыкнул, ставя мальчишек на пол:       — Что ты такого сказала Сэнгоку, что он вышел от тебя максимально нагруженный и задумчивый?       — Просто обсудили вопрос ценности семьи, — немного агрессивнее, чем обычно, ответила Крокодайл, протягивая руки и устраивая у себя на коленях Луффи. При общении со старшим Монки Ди ей отчаянно хотелось защищаться, пусть и лишь словесно.       — Семейка у тебя, конечно-       — Гарп-сан флиртовал с Роксаной, — ехидно перебил его Эйс, подойдя к матери и садясь к ней на кушетку. — Хотя, честно признаться, я так и не понял, кто начал первым.       Крокодайл моргнула и медленно перевела взгляд с сына на недовольно щелкнувшего челюстью Гарпа. Она иронично приподняла бровь и усмехнулась:       — В твоём-то возрасте?       — Я мужчина в самом соку! — раздражённо вспыхнул он, сжав кулаки.       — Конечно. В забродившем, — произнеся это, Крокодайл весело засмеялась. Эйс захохотал вместе с ней — он и Ло были единственными, кто по достоинству оценивали её в какой-то степени даже странный юмор. Луффи, прижавшийся к животу щекой, хихикнул, но больше никак не отреагировал.       — В любом случае, — отмахнулся Гарп и серьезно посмотрел на неё. — Почему ты до сих пор не сказала детям о том, кто их отцы?       Крокодайл вздрогнула.