дедушка, отец, папа

      — Отцов? — тихо спросил Эйс, подняв голову и серьезно взглянув на напрягшуюся маму, сверлящую гневным взглядом усмехающегося деда. — У нас с Луффи не один папа?       Гарп, скрестив руки на груди, ехидно произнёс:       — Я даже не думал, что всё настолько плохо. Серьезно, Крокодайл?       — А что бы ты предложил? — оскалилась Крокодайл, в неосознанном защитном жесте прижимая к себе детей. — Рассказать Эйсу всё в раннем детстве, когда эхо ненависти людей ещё не утихло? Оставить маленького ребенка безуспешно бороться против тени отца? Подогревать его сомнения и страхи? Какой же ты тогда ублюдок, если думаешь, что это действительно хороший вариант!       — Не забывайся, девка, — угрожающе сжал кулаки Гарп, сделав шаг вперёд. — Только благодаря тому, что ты родила мне внука, я не отправил за тобой карательный отряд Дозора после того, как ты выкрала у меня сына короля пиратов!       Крокодайл зло засмеялась:       — Которого все так отчаянно хотели убить? И без проблем могли это сделать, оставь я его на том проклятом острове?!       — Ого! — беззаботно и весело воскликнул Луффи, словно не чувствуя повисшей в комнате тяжелой атмосферы предстоящей катастрофы. — Отец Эйса король пиратов?! Вот это кру-уть! Эйс-дурак, ты меня точно уделал! Мам, мам, — законючил Луффи, — а мой папа кто, мой кто?       Крокодайл растерянно посмотрела на младшего сына. Луффи широко улыбался, глядя на неё большими чёрными глазами, в которых затаилось неожиданное понимание, точно мальчик прекрасно осознавал, что сейчас происходит, но пытался разрядить обстановку.       Крокодайл коснулась щеки Луффи. Её малыш вырос более эмпатичным, чем его оригинальный двойник. Чутко чувствующий ситуацию и людей, он заражал их своим позитивом и солнечным светом намеренно, желая избавить от негатива. И это было невероятно.       — Твой папа — сын этого… — Крокодайл вздохнула, — сын Гарпа. Он глава революционной армии, — она постаралась улыбнуться и щелкнула восторженно распахнувшего глаза сына по носу.       — Слышал? — захохотал Луффи, обращаясь к Эйсу. — Мой отец такой же крутой, как и твой! Эйс?       Крокодайл взглянула на старшего сына, слегка отстранившегося от неё и хмуро глядящего в сторону. Эйс не выглядел так, словно был зол или расстроен. Скорее очень задумчив.       — Я не твой ребенок? — хрипло произнёс он пару мгновений спустя, повернув голову.       — Мой, — отрезала она настолько резко, что прижимающийся к ней Луффи слабо вздрогнул. — Но я тебя не рожала. Пусть я и не прошла с тобой путь от зачатия до появления на свет, но я была рядом с тобой во всё остальное время. Ты мой сын, Эйс, кем бы ни были твои родители.       Мальчик моргнул, и его глаза заблестели от слёз. Раздраженно шмыгнув носом, он вытер глаза предплечьем и сурово взглянул на молчаливо стоявшего всё это время напротив них Гарпа:       — Мне плевать, кто мои биологические родители. Король пиратов? Да хоть сам Дьявол! — гневно воскликнул он. — Я — сын Пустынной Императрицы, Леди Крокодайл. И буду с гордостью нести этот статус. А Голд Роджер и женщина, давшая мне жизнь… Я благодарен им за то, что они позволили мне стать сыном этой женщины.       Гарп весело засмеялся. Кто бы мог подумать, что Крокодайл воспитает таких сообразительных, уверенных в себе мальчишек. Что сын Драгона, что сын Роджера — оба уже сейчас были намного более взрослыми, чем их ровесники, Гарп был уверен.       Они были весёлыми, довольно беззаботными детьми, любящими шалости, но когда дело доходило до чего-то серьезного, как, например, сейчас… Они осознанно подходили к ситуации. Как ответственные, сознательные люди.       Монки Ди Гарп был доволен тем, какими они выросли...       Наступил вечер.       Сославшись на усталость, Крокодайл оставила свою семью и гостей праздновать — все люди, которые были так или иначе ей близки и сейчас находились рядом, были очень рады тому, что родится девочка. Она тоже была рада девочке, хотя и мальчику тоже, на самом деле.       Но у неё просто не было сил ничего делать. Ни сил, ни желаний…       Лёжа на кровати на спине, Крокодайл тихо напевала, поглаживая свой живот. Это успокаивало её — чувствовать едва ощущаемое пальцами биение жизни своего ребёнка.       Но сегодня малышка была слишком активна, в сравнении с другими днями. Было ли это связано с тем, что Крокодайл сегодня так много нервничала и переживала, она не была уверена.       Но сильные, резкие пинки, ощущаемые с некоторой периодичностью, уже начинали вызвать глухую ноющую боль. Даже пение Крокодайл, что действовало на девочку как-то по-особенному, не помогало.       — Боги милостивые, что мне сделать, чтобы ты успокоилась, маленькая…       Дверь отворилась, и в комнату зашёл Росинант. Споткнувшись у порога и едва не упав, он мягко вопросительно промычал, осторожно подойдя к кровати. Присев, Донкихот взял ладонь Крокодайл и поднёс её пальцы к своим губам:       — Как ты себя чувствуешь?       — Малышка никак не может успокоиться, — поморщилась Крокодайл, приоткрывая глаза. — Как дети?       — Всё хорошо, — поцеловал он её пальцы. — Эйс и Луффи ведут себя как обычно, новость об их отцах не стала чем-то травмирующим. Мне показалось, они даже рады, — Росинант улыбнулся и положил ладонь Крокодайл на свою щёку. — Ты не представляешь, как я рад тому, что у нас будет девочка...       — Да, не представляю. Я была рада любому исходу, — Крокодайл вздохнула и тихо поинтересовалась: — Как бы ты хотел назвать её?       — Я могу предложить варианты? — удивлённо моргнул Росинант.       — Конечно, — Крокодайл насмешливо хмыкнула. — Ты ведь её отец.       — Ох, ну… — Донкихот сменил своё положение и взволнованно подобрался. — Ариадна, Беатрис, Валенсия, Леона, Марсела, Рената… Это, эм… То, что я могу вспомнить.       — Неплохие, — покивала Крокодайл. — Какое тебе из них нравится больше всего?       — Валенсия, — с нежной улыбкой ответил Росинант, касаясь живота Крокодайл губами. — Но я буду рад любому имени, которое ты выберешь. Ты вынашиваешь её и будешь рожать… Я просто не посмею решать за тебя.       Нежно поглаживая смуглую кожу кончиками пальцев, Росинант неторопливо начал оставлять на животе крохотные поцелуи. Он делал это довольно часто и до этого момента, но теперь — с особым трепетом.       Ведь это его дочь, маленькая принцесса Донкихот.