подарок на Новый год

      Приближался алабастовский Новый год, отмечаемый жителями страны в день летнего солнцестояния. Связан он был с появлением на небе звезды Септ, что в свою очередь влияла на разлив крупнейшей реки страны, Эль-Бахр, и начало дождливого сезона.       Все хлопотали и готовились к Новому году, в этом году обещающем быть в Алабасте особенным — ведь торжественную речь снова будет говорить королева, успешно вернувшаяся из своего продолжительного путешествия.       Даже дети, за полтора года проникнувшиеся атмосферой Алабасты и её праздников, легко взявшие в свою повседневную жизнь характерные особенности жителей этой страны и уже вполне похожие на местных, были предвкушении от предстоящего праздника.       Одной Крокодайл было не до праздника и подготовки к нему. Ей было так плохо, что она не могла встать с кровати уже больше пяти дней. Неоценимая помощь Ло, убирающего ломоту ставших неожиданно хрупкими костей, болезненную отечность слабых ног, сильные и отдающие по всему телу тошноту и головную боль, немного спасала ситуацию. Но малышка словно издевалась над ней, отыгрываясь за прошлую беспроблемную беременность.       К тому же, её добивало и то, что Росинант мог опоздать и не приплыть из Маринфорда непосредственно к Новому году. Ей очень хотелось, чтобы любимый был рядом с ней, — его нахождение вблизи живота настолько меняло поведение девочки, делая её очаровательно отзывчивой, что все не переставали шутить о том, что у них родится папенькина дочка.       Но Росинанта не было. Наступил канун Нового года, и он так и не появился в Алубарне. От этого Крокодайл хотелось крушить всё вокруг и как дуре горько плакать. Тоска по Росинанту сводила с ума.       — Крокодайл? — услышала она лёгкий стук и мягкий голос Ло, зашедшего в комнату.       — Мама, я победил! — с хохотом воскликнул следом Луффи, посильнее толкнув дверь и «Резиновым пистолетом» влетев в комнату из коридора.       — Придурок! Это не считается! — недовольно закричал Эйс, влетая следом и едва не подскальзываясь на полу. — Вот увидишь, я найду такой фрукт, что он уделает даже твой! — запыхтел он показавшему ему язык Луффи, приземлившемуся на кровати.       — Эйс, ты в порядке? — спросил торопливо зашедший после него Сабо. — Ты так неудачно вписался в поворот, может, попросишь Ло посмотреть твой бок? И вообще, бегать по коридорам неразумно!       Эйс и Ло переглянулись, и старший насмешливо приподнял бровь, молчаливо говоря, мол, ну, давай, я посмотрю. Эйс склонил голову словно бы в жесте сухой благодарности, но одновременно с этим и немного вызывающе оскалился.       — Сабо, ты бежал вместе с нами! — спалил брата Луффи.       — Да, но от этого бег по коридорам не стал более безопасным, — немного покраснев, улыбнулся типичной Донкихотовской неловкой улыбкой Сабо. — Хотя, честно признаться, то глядя на Кору-сана, иногда кажется, что и просто жизнь небезопасна.       Мальчишки захихикали, а Ло с маленькой улыбкой закатил глаза. Шутки про невероятную неуклюжесть Коры-сана были незыблемы и актуальны всегда. И из всех ребят, заметил он, только Сабо за это время настолько привязался к Донкихоту и незаметно для себя перенял какие-то мелкие привычки и жесты Коры-сана.       Чувствовал ли он ревность по этому поводу? Удивительно, но нет. Его отношение к детям Крокодайл значительно изменилось с того момента, когда они впервые встретились.       Эйс стал для Ло отдушиной — единственный из семьи, с кем он мог без каких-то угрызений совести перебрасываться колкостями и разного рода издевками. Они с охотой поддерживали эту токсично-дружественную атмосферу. И Ло с удивлением понимал, что с Эйсом у него отношения намного крепче, чем с другими детьми Крокодайл.       С Сабо Ло любил обсуждать книги. Средний сын Крокодайл был очень начитан и охоч до знаний — он с удовольствием спрашивал мнения Ло о тех или иных произведениях, делился своими мыслями и выражался настолько взросло, используя слова, что редко услышать можно было даже от настоящих взрослых, что это невероятно подкупало.       Луффи же… Луффи был тем, однозначного отношения к кому у него так и не сформировалось. Этот светлый, солнечный мальчишка, заражающий всех людей вокруг себя позитивом, в какой-то момент мог и раздражать, а в какой-то — без него было невозможно. Луффи одновременно и наполнял Ло энергией, и высасывал её без остатка, но... Тиская резиновые щеки и растягивая очаровательную улыбку, Ло был вполне доволен.       Та, с кем никакой связи у него так и не установилось, была Робин. Они виделись очень редко и то на семейных ужинах, на которых либо он, либо она отсутствовали по разным причинам, связанным с работой. Они могли перекинуться парой фраз, обсудить протекание беременности Крокодайл и их общую младшую сестру, являющуюся словно единственной темой для разговора, и всё. Это не было для Ло какой-то особой трагедией.       — Мам? — Луффи наклонился над лицом Крокодайл, медленно приоткрывшей покрасневшие глаза. — Доброе утро! С наступающим Новым годом! — широко улыбнулся он и легко чмокнул маму в щёку.       Крокодайл улыбнулась потрескавшимися губами и приподнялась, обнимая младшего сына и окидывая теплым взглядом собравшихся в комнате. Эйс и Сабо, так же, как и Луффи, сидели на кровати, Ло стоял у тумбы напротив кровати.       — Мне показалось, или тут прозвучало, что кто-то из вас неудачно вписался в поворот? — хриплым голосом поинтересовалась Крокодайл.       — Это был я, — поднял руку Эйс, вздохнув. — Но, кажется, у меня получилось покрыть кожу волей вооружения, так что удар был несильным.       — Что ж, воли действительно пробуждаются только в стрессовых для организма ситуациях. Это можно считать прогрессом, — Крокодайл подбадривающе улыбнулась, — но к Ло всё же обратись. Ло, милый?       — Я осмотрю его, — кивнул юноша.       Крокодайл ласково взглянула на него. В течение всей беременности Ло так помогал ей, поддерживал её и всячески пытался облегчить страдания, что она не могла не привязаться к нему больше, чем могло бы быть. Практически взрослый, серьезный и ответственный парень показал себя с такой стороны, что язвительный и вечно недовольный подросток время назад даже не поверил бы. Ло дорожил своей ещё не родившейся сестрой, а Крокодайл — ими всеми.       — Робин-онэ-сан помогает королеве Тити с приготовлениями к Новому году, но она сказала, что зайдёт к тебе через пару часов, — отрапортовал Сабо, доложив обстановку во дворце. — Королева также сказала, что хотела бы встретиться с тобой до наступления Нового года, но она пока не уверена, получится ли.       — А что насчёт Росинанта? — с надеждой спросила Крокодайл, но дети отвернулись, а Луффи, прижавшийся к ней, тяжело вздохнул. Всё было ясно.       Но затем он покачал головой и улыбнулся, как делал это обычно — искренне, счастливо и бесконечно солнечно:       — Ну, ничего! Устроим для Коры-сана отдельно Новый год! Отпразднуем целых два раза! — он захихикал, и все находящиеся в комнате не могли не улыбнуться, глядя на него.       Дети пробыли в комнате чуть меньше часа, большую часть из которого заняли обнимашки и получение ежедневных поцелуев от мамы. Крокодайл радовало то, что даже вступив фактически в подростковый возраст, ни Эйс, ни Сабо не стали отказываться от их семейных традиций, которыми считались и регулярные телесные контакты, ссылаясь на свой возраст. Мальчики охотно подставляли щёки и обнимали в ответ.       Когда они ушли, Ло присел на кровати. Взяв руку Крокодайл за запястье и измерив у неё пульс, он сосредоточенно, участливо спросил:       — Как ты себя чувствуешь?       — Удивительно, но даже лучше, чем в последнее время, — хмыкнула Крокодайл. — Есть тянущее неприятное ощущение, но оно настолько слабое, что практически и незаметно, так что вполне себе неплохо. Думаю, к вечеру я смогу собраться и посетить банкет в честь Нового года.       Ло молчаливо и задумчиво кивал, а затем активировал способность. И, помолчав несколько секунд, распахнул глаза:       — Ты чувствуешь только неприятное тянущее ощущение? — взволнованно переспросил он и в ответ на непонимающий взгляд Крокодайл Ло торопливо воскликнул: — У тебя началось раскрытие шейки матки!       Крокодайл недоуменно моргнула. Она не чувствовала ничего из того, что сопровождало предыдущие роды — тогда она едва на стены не лезла от того, насколько ей было плохо и больно. А при этой беременности всё было как-то шиворот навыворот, ей было очень нехорошо до родов, а начало периода их самих прошел мимо неё.       Но делать было нечего. Нужно было собираться в медицинское крыло, где всё уже было готово для родов. Использовать свою способность непосредственно на малышке Ло отказался, так как никто не был уверен в том, повлияет ли это на сам процесс родов и организм Крокодайл. Но решил руководить процессом, в течение всех последних четырёх месяцев проходя обучение у разных акушерок и перенимая их опыт.       Новость о родах облетела дворец меньше, чем за десять минут. И семья вновь собралась, чтобы поддержать Крокодайл, выразить пожелания о безболезненных родах. Они находились рядом с ней, сменяя друг друга с некоторой периодичностью и всячески пытаясь отвлекать её.       Дети беседовали с малышкой, рассказывая ей о том, что они уже ждут её, что они уже очень любят её и всегда-всегда будут защищать. Эйс читал свои любимые рассказы о героических персонажах, выражая надежду на то, что они понравятся и сестре, и они будут обсуждать их. Сабо играл на скрипке — получалось у него для того, кто не брал её в руки больше полутора лет, просто великолепно (а вернулся к скрипке он после того, как узнал, что и Росинант умел на ней играть). Луффи неожиданно для всех большую часть времени обнимал живот, тихо шепча о том, что маленькая сестрёнка будет его самым драгоценным сокровищем.       Робин, пришедшая ближе к раннему вечеру, долго обнималась с Крокодайл, плача от счастья в тёплых маминых объятиях. Как бы девушка не была самостоятельна и визуально обособлена, она всё равно оставалась маминой дочерью, теперь старшей, и очень нуждалась в ней. Осознание того, что у неё совсем скоро на свет появится маленькая сестра, которая будет иметь в себе черты лица мамы и её любимого мужчины, с болезненной нежностью отзывалось в сердце. После продолжительного сеанса мамо-терапии Робин, положив Крокодайл голову на плечо, рассказывала о своих путешествиях, о нынешней работе и обо всём, что приходило в голову.       После Робин пришла Роксана, принесшая вино и перекус. На удивленный взгляд Крокодайл, не ожидавшей от женщины такого, Гол Ди ответила, что это единственный нормальный вариант расслабиться перед парой часов адских страданий. Крокодайл не пила много, всего полтора стакана, но всю принесенную еду смела подчистую. Параллельно с этим они с Роксаной обсуждали послеродовой период и как будут организовывать уход за малышкой, учитывая разные факторы в лицах взрослых детей, проявляющих искреннее желание заботиться и помогать. Говорили они также и чисто о женском — о преступном мире, новости которого Роксана привыкла отслеживать из-за давно умершего брата; об организме Крокодайл и его восстановлении после родов; даже о мужчинах (и тут никогда не смущающаяся Роксана проявили себя с неожиданно робкой стороны, рассказав о том, как продвигается переписка с Гарпом).       К десяти часам вечера Ло, появляющийся в течение дня, запретил всем, кроме его помощников, заходить, чтобы не отвлекать и не отвлекаться. Некоторое время спустя, ощутив особенно сильную схватку, Крокодайл поняла — пора.       Роды с Луффи длились чуть меньше четырех часов. Она кричала так громко, что сорвала себе голос. Ей было невыносимо больно, просто мучительно. Воспоминания о том, как ей чуть ли не выламывало кости, в настоящий момент были особенно яркими. И Крокодайл с дрожью думала о том, что и эти роды будут сопровождаться болью. Но…       Ей было тяжело, без сомнений. Рождение ребенка требовало от организма женщины просто невероятной силы, не только физической, но и внутренней. Но она не кричала — стонала от глухой боли, прикусывала губу, мычала, шумно дышала, но не кричала. Да и малышка максимально содействовала — двигалась уверенно, находясь в правильном положении.       Период между началом и до полного выхода плода занял полтора часа.       И ровно в полночь, в самом начале Нового года по календарю королевства Алабаста, малышка появилась на свет.       Она была небольшой, красной и сморщенной. Не голосила, но возмущенно кряхтела, дергая конечностями.       Ло, аккуратно держащий свою сестру, со слезами на глазах улыбнулся. Широко, чувственно, выражая в изгибах губ всю привязанность, затопившую его сердце. Подняв взгляд на Крокодайл, он передал малышку ей, а сам вышел, подрагивая плечами.       Лежащая на груди у матери девочка замолчала, ощутив прикосновение губ и услышав ласковый шепот:       — Мы так ждали твоего появления, мой цветочек. Мы с твоим папой и твоими старшими братьями и сестрой очень рады видеть тебя, — поглаживая лицо дочери, медленно моргающей и пытающейся найти темным взглядом источник голоса, шептала Крокодайл. — Ты наше драгоценное сокровище.       — Крокодайл! — воскликнул залетевший в кабинет в форме дозорного Росинант. Проскользив по полу, он едва не столкнулся со стеной, но вовремя затормозил. Взъерошенный, красный, потный и безумно взволнованный, он замер как кукла, увидев недовольно поморщившуюся от шума дочь. — Это- Это-       — Подойди, взгляни на неё. Не бойся, — мягко хмыкнула Крокодайл, заметив робость в действиях любимого. — Познакомься, принцесса, это твой папа, — Крокодайл проследила взглядом путь длинных пальцев Донкихота, который при желании мог бы накрыть ладонью половину тела дочери, и хихикнула, когда малышка схватила указательный палец, не дав коснуться своего носа.       — Она такая- Она такая- — всхлипывая, забормотал Росинант, состроив максимально забавное и милое выражение лица. — Ты посмотри на её милые кудряшки! — едва не задыхаясь, прошептал он, указывая на светлые густые завитки на голове. — Моя девочка, моё сокровище…       — Теодора, — выдохнула Крокодайл, определившись с именем уже давно. — Донкихот Теодора.       — Крокодайл, — Росинант взглянул на неё блестящими от слез глазами, но неожиданно серьезно и решительно. — Ты подарила мне не только жизнь, но и возможность прожить её так, как я никогда и не мечтал… Я был готов искать тебя десятки лет и столько же следовать за тобой куда угодно готов сейчас. Ты преподнесла мне неоценимый дар — родила дочь. Крокодайл… ты выйдешь за меня?