утренние неприятности

      Комната наполнена утренним светом, проникающим через распахнутый балкон. Тонкая белоснежная ткань едва слышно шелестит, танцуя с теплым ветром неторопливый танец.       Лежащий на кровати юноша, ещё не взрослый мужчина, но уже давно не ребёнок, спал, тихо и умиротворенно выдыхая. Его густые черные волосы растрепались за время сна, а простынь сбилась в изножье.       Он лежал на груди, отчего обнаженная широкая спина, слегка покрытая потом, была единственным, что можно было увидеть при входе в комнату. Хотя, казалось бы, зачем кому-то сюда заходить в такое время?       Но — дверь тихо приоткрылась, и из-за двери выглянула блондинистая кудрявая голова, с собранными на затылке хвостиками. Большие чёрные глаза остановились на спящем парне и весело блеснули. На пухлом смуглом лице маленькой девочки появилась озорная улыбка.       Сделав шаг, она споткнулась о воздух и едва не разрушила весь свой великолепный план грохотом падения тела, но вовремя сориентировалась и выпрямилась. Откинув со лба кудряшку, девочка едва слышно добралась до кровати.       Поднявшись по двум ступенькам, она начала карабкаться на кровать. Они были слишком высокими! Это её невероятно выводило из себя, так как требовало чрезмерных усилий. Но, в конце концов, монстр был покорён, как и все предыдущие до него — ибо Донкихот никогда не сдаются!       Добравшись до тела, девочка легла рядом, спряталась под краешком одеяла и устроилась поудобнее, отсчитывая секунды до пробуждения… Четыре, три, две, одна… Парень шумно выдохнул и завозился. Он приподнялся на локтях и повернул голову. Сонное и рассеянное выражение лица в следующее же мгновение посветлело от восторга, заполнившего распахнувшиеся глаза.       И всё потому, что он увидел торчащие из-под одеяла маленькие ноги.       — С днём рождения, Эйс-онии-чан! — воскликнула выпрыгнувшая из-под одеяла девочка.       Эйс сделал страдальческое выражение лица из-за того, насколько милой и очаровательной она сейчас выглядела, улыбаясь лишенным пары зубов из-за частых падений ртом, и, вскрикнув, накинулся на неё с объятиями.       — Онии-чан, хватит! — заворчала она, пытаясь увернуться от щекотки и поцелуев в пухлые щеки, вечно страдающих от нападений членов семьи.       — Тео, клянусь богами, я тебя сейчас съем. Ты такая сладенькая, такая вкусненькая, такая хорошенькая! — заворковал Эйс, ловко уворачиваясь от пинков сестры. — Начну с ножек и ручек, а закончу твоими щеками и животиком! Хотя, знаешь… — он ехидно оскалился, и Тео, тяжело дышащая из-за возни, напряглась. — Я начну с живота прямо сейчас!       — Не-ет! — закричала она…       …И моргнув, Теодора остановилась возле двери, так и не отворив её. Увиденный наиболее вероятный исход будущего ей не понравился — она очень не любила, когда родители, братья, сестрёнка и другие взрослые люди тискали её, щипая или кусая за щёки. Ей вообще всё это не нравилось — объятия, поцелуйчики да постоянные тисканья. О чём она не раз говорила, но слушались её только мама и братик Сабо.       Поморщившись, девочка направилась обратно в свою комнату. Поздравит онии-чана с семнадцатилетием вместе со всеми, так вероятность того, что он выцепит её и понадкусает наверняка будет намного меньше. Но смотреть в будущее больше, чем на час она не хотела — иначе голова будет болеть весь день.       Дар её назывался Волей наблюдения, но честно говоря, Тео сомневалась, что это была именно она. Смотря на старших братьев, тренирующихся в зале и использующих Волю наблюдения, она думала, что мама с папой ей чего-то не договаривают. Ведь просили никому, кроме семьи и близких её друзей не рассказывать об этом.       В общем-то, да и некому было — из-за своего дара Тео практически ни с кем не общалась, ведь при контакте с теми или иными людьми без желания с её стороны её одолевали видения совместного будущего. И чем неоднозначней и таинственнее был человек, тем их было больше.       — Тео? — услышала она голос Сабо-онии-чана, выходящего из своей комнаты. — Ты так рано встала, что-то случилось?       Из-за того, что она задумалась и не посмотрела в будущее, чтоб ни с кем не встретиться по пути, она встретилась с кем-то на пути. Ну что за издевательство? Споткнувшись о шов каменных плит, Тео упала на пол, немного проехавшись коленями вперёд.       Сабо мягко взволнованно вздохнул, поддаваясь вперед, но в последний момент не поднял её с пола, помня о том, что малышка не любит, когда её считают слабой и беспомощной. Тео поморщилась и встала самостоятельно, отряхивая брюки.       — Просто не спалось. А ты куда? — спросила Теодора, резко подняв голову. Её светлые кудряшки слегка подпрыгнули, и Сабо едва подавил желание схватиться за сердце от умиления и восторга. Она была такой очаровательной, такой сладенькой…       Вся семья души в Тео не чаяла, да и не только она — даже королева, принцесса, приближённые королевской четы, видя маленькую звездочку Донкихот, загорались желанием потискать её и пообнимать.       — Планировал немного потренироваться. Не хочешь посмотреть? — с надеждой в голосе спросил Сабо, обожая (впрочем, как Луффи и Эйс), когда Тео наблюдала за ними, подбадривая и выкрикивая слова поддержки.       — Да, пойдем. Всё равно нечем заняться, — кивнула Теодора и бодро направилась вперёд, но остановилась через пару шагов и посмотрела на расстроившегося брата. — Что не так?       — Ты не дашь мне понести тебя? — с грустью пробормотал он.       Теодора закатила глаза и, вздохнув, протянула руки.       Сабо восторженно воскликнул и за пару движений быстро поднял сестренку в воздух. Пахла Тео просто невероятно — молоком, цветами и ветром. Коснувшись носом её блондинистых кудрей, он жадно вдохнул её запах...       — Фу, онии-чан, только не нюхай меня, — поморщилась Теодора, дёрнув плечами, когда Сабо поднял её на руки.       — Прости-прости, не буду, — торопливо произнёс Сабо, широко улыбаясь. Утро и без этого было хорошим, ведь сегодня день рождения Эйса, но со встречей Тео оно обещало быть просто великолепным.