xv. confession

      Марико Накамура в своей стихии — танце — великолепна. Есть что-то гипнотизирующее в том, как она двигается; как вскидывает сабли и крутится, ведя бёдрами. Наряд, щедро расшитый стеклярусом, искрится в свете ламп, приковывая к себе внимание, но он меркнет для Сатору по сравнению с Марико.       Не костюм красит человека, а человек.       Посетители «Молнии» щедро осыпают её чаевыми, и Годжо ловит на ней масляный взгляд Исиды. Тот чуть ли не облизывается, смотря на неё, и Сатору закатывает глаза — кто-нибудь обязательно поскользнётся на слюне.       Марико не ожидает его увидеть, когда выходит из клуба. Тёмные лаза чуть суживаются, а брови приподнимаются — несколько недель не видела и не слышала его, а тут внезапное появление. Накамура смывает макияж, и предстаёт перед ним в джинсах и коротком топе, на который надета расстёгнутая кофта.       — Ты никогда не приходил на мои выступления. С чего же вдруг так?..       Сатору засовывает ладони в карманы чёрных брюк.       — Неплохо.       — Неплохо? — переспрашивает она. — Да я…       — В форме мага ты нравишься мне намного больше.       — Сатору…       — А ещё я скучаю по тебе, Марико, — говорит он, перебивая её, и глаза Накамуры распахиваются. Сатору Годжо всегда умеет выбить людей из привычной им колеи. — Мы друзья, но мы не виделись несколько недель.       — Нам обоим есть, чем заняться.       — Как с построением нормальных отношений?       — Сходила на несколько свиданий. Ничего серьёзного, — отмахивается она. Они направляются к парковке, и Марико принципиально игнорирует машину Сатору — слишком роскошная. Если сядет в неё, вообще дышать не сможет от осознания дороговизны автомобиля. Годжо не настаивает, понимая чувства Марико, и следует за ней к её мотоциклу. Она закатывает глаза, ощущая невысказанный вопрос, витающий в воздухе. — Чего тебе ещё надо?       — Мне? Ничего.       — А у тебя как дела обстоят?       Они подходят к мотоциклу, на который Накамура опирается спиной. Голову запрокидывает, чтобы смотреть Годжо в глаза.       — Ничего серьёзного, — отвечает он с ухмылкой. — Знаешь, Накамура, я почему-то тебе не верю.       — Да? Почему же?       — Для женщины с ничего не значащими свиданиями ты выглядишь довольно разбито.       Улыбка сползает с лица Марико. Она, опустив голову, играется с пуговицей на форменной куртке Сатору.       — Я ходила на несколько свиданий с одним парнем, и всё шло хорошо, пока он не узнал, что я занимаюсь воспитанием двоих детей, — вздыхает Накамура. — Как-то подобное отпугивает мужчин.       Годжо обхватывает пальцами её подбородок и заставляет Марико посмотреть на себя. Поглаживает нежную кожу пальцем и склоняется, чтобы поцеловать, но Накамура в последний уворачивается.       — Вот как ты по мне скучал?       — Не только в этом смысле! — он по-прежнему удерживает её за подбородок. Марико смотрит скептически, и Сатору торопливо поясняет: — В нём тоже, но ты ведь мой друг. Я привык, что ты всегда где-то рядом. Я могу написать, и ты приедешь ко мне в любое время, и эти последние несколько недель, что мы не виделись, были для меня…       — Я тоже скучала, — перебивает его Накамура, тронутая серьёзной речью Сатору. — Я тоже привыкла к тому, что ты рядом. Я могу обратиться к тебе и знаю, что ты не осудишь и не станешь навязывать своё мнение.       — Я не Коу.       — Коу делает это не с плохим умыслом — так заботится.       — Знаю. Она умеет поддержать, когда захочет, — Сатору убирает руку от её лица и немного отстраняется — Марико берёт шлем и начинает его надевать. — Точно не хочешь прокатиться на машине?       — Точно.       — Тебе нужен новый мотоцикл, а не эта старая рухлядь.       — Старая рухлядь досталась от дяди и дорога мне.       — Как ещё ездит.       — Тебя забыла спросить, — закатывает глаза Марико, забираясь на мотоцикл. — Заглянешь в выходные? Момо уломала меня на меренговый рулет. Буду печь.       — Загляну.       Марико улыбается — первая хорошая новость за день.