xxxiii. kiss me like you wanna be loved

      У Мадоки, невзирая на окрашивания, мягкие волосы. И мягкие губы: целовать их приятно, и Мегуми думает, что может так провести целый день. Интересно, они когда-нибудь смогут позволить себе такой ленивый день: лежать в кровати и целоваться?       Мадока с улыбкой отстраняется и касается пальцами щеки Мегуми. Он ловит её запястье и прижимается губами, ощущая, как бьётся пульс.       — Надеюсь, проблем не возникло.       — Для Марико и Момо я провожу субботу у Хаяси. Не люблю врать, но пока что я не хочу говорить о том, что мы встречаемся. Хочу пока оставить это между нами.       — Подготовить к этому тётю и сестру? — кивает он.       — Себя, — хмыкает она. — Я хочу морально подготовить себя к их расспросам.       — Сатору знает, что мы встречаемся, — помолчав, говорит Мегуми. Мадока приподнимает брови.       — Знает?       — Я не говорил. Он сам понял.       — Марико?..       — Не думаю, что он ей что-нибудь рассказывает. Не теперь.       Мегуми целует Мадоку в уголок губ, потом ещё и прижимается губами к губам. Мадока отвечает, но не так, как до этого, и он отстраняется, поняв, что мыслями она не с ним.       — Что такое? Тебе не нравится?       Тут же думает на себя. Мадоку это умиляет: он хочет, чтобы всё у них было идеально. Но ничего идеального не бывает. Нет предела совершенству, невозможно, чтобы всё сразу получалось великолепно. Ей нравится, как себя ведёт и что с ней делает Мегуми; ей нравятся его поцелуи, прикосновения и то, как он на неё смотрит, когда никто не видит, от чего в животе завязывается узел, а по телу разливается тепло. Ей хорошо с ним, и ничего другого ей не нужно. Но каждый раз Фушигуро находит то, что можно исправить или докрутить. Она бросает взгляд на его лицо: вот и сейчас будет додумывать, слышит, как крутятся шестеренки в его голове.       — Дело не в тебе, — она обхватывает его лицо ладонями, заставляя посмотреть на себя. — Слышишь, Мегуми? Я просто думаю о Марико и учителе Годжо. Их разлад сказывается и на семье: она стала раздражительнее, читает Момо нотации и работает как проклятая. Мне кажется, скоро нам позвонит её начальник и попросит забрать Марико.       — И Сатору задумчивый. Даже грустный.       — Мегуми.       — М?       — Скажи мне кое-что, — Мадока отклоняется в сторону и дотягивается до лежащего на прикроватной тумбочке телефона. Экран оказывается разблокирован, и Накамура показывает Фушигуро фото. — Я посмотрела, сколько стоит эта рубашка. Хаяси цену подтвердила, говорит, такие любит её отец. Скажи… У учителя Сатору в гардеробе такую рубашку найти можно?       Мегуми сводит тонкие брови к переносице.       — Да. Один из его любимых брендов. Где ты её нашла?       — В корзине для белья в нашей ванной. Сам понимаешь…       — Просто так она туда попасть не могла, — заканчивает её мысль Фушигуро. — Тогда причина может быть в чём угодно: мы не знаем, что у них происходит в отношениях.       — Я не хочу знать, — говорит Мадока. — Я просто хочу, чтобы вернулась старая Марико: неунывающая, находящая решение для любой проблемы и весёлая. Да, у нас не всё гладко, — она вспоминает копилку тёти и её желание наконец-то съехать из дома дяди и обзавестись своим жильём, — и много чего у нас нет, но мы счастливы.       — Они помирятся. Рано или поздно.       — Знаю, но всё равно… Ладно. Сосредоточимся на нас.       У Накамуры бешено колотится сердце, когда она мягко толкает Мегуми в грудь и нависает сверху, заправляя пряди волос за уши. Но все тревоги и сомнения (правильно ли она поступает; нравится ли ему) отступают на задний план, когда он отвечает на поцелуй. Мадока плавится в его объятиях, ощущает, как его ладони скользят по её лопаткам, добираются до боков и тянут в сторону, на свои бёдра. Накамура взбирается на Мегуми, не разрывая поцелуя, нос щекочет запах геля для душа, одеколона и собственного запаха Фушигуро. Мадоке хочется закутаться в него и никогда с ним не расставаться.       Мадока влюблена.