xxxvi. friendship

      Марико рисует стрелку, когда в комнату поднимается Мадока. Женщине хватает одного взгляда на лицо племянницы, чтобы понять, что Мадока не в духе. Девушка поправляет платье зелёного оттенка, завязывающегося на шее, и садится на кровать.       — Что случилось?       — Акихиро подсчитал расходы и удивился, увидев, сколько стоит мой балет. Он заявил, что мне уже надо определяться, чем я хочу заниматься, а хочу я быть магом, значит, мне стоит бросить балет. Но это ведь не ему решать, заниматься мне балетом или нет, — Мадока с надеждой смотрит на тётю.       — Конечно, не ему. Я поговорю, Мадока, не переживай.       — Марико?       — М?       — Я не хочу доказывать что-то ещё и своей семье.       — Я тебя услышала, — Марико подходит к ней и сжимает пальцами плечи. — Хватит с нас того, что мы доказываем это обществу. А теперь улыбнись — на праздник с такими лицами не ходят.       Праздник — день рождения жены Нанами. Марико решает не откладывать разговор в долгий ящик и направляется к дяде. Дядя пьёт кофе на кухне.       — Чудесно выглядишь, — отмечает он, глядя на образ племянницы: бордовое шёлковое платье до щиколоток с разрезом от бедра. — Куда-то собираетесь?       — Да. На праздник — у жены Нанами день рождения. Мы можем поговорить?       — Конечно.       — Я бы попросила тебя не вмешиваться в наш уклад жизни, — начинает без всяких предисловий Накамура. — Я найду деньги на оплату танцев Мадоки, если тебя это волнует, но не смей, — Марико смотрит на дядю, — не смей говорить, что ей придётся от чего-то отказываться. Она молода, она должна наслаждаться жизнью и тем, что ей нравится, и я всё для этого сделаю.       — Ну и что ты собралась делать? Вообще из клуба не вылезать? Или обратиться за помощью к своему богатому другу? Сможешь ли ты вернуть ему сполна то, что собираешься брать?       Марико моргает.       — В каком… смысле?       — Быть должником богача — такое себе, Марико. Надо давать что-то взамен, и, знаешь, мужчины не очень и благородны.       — Я не собираюсь спать с Сатору или просить у него денег, — перебивает дядю Марико. — Это омерзительно. Он мой друг, а не банкомат.       — Я старше тебя и многое повидал, — Акихиро кладёт ладонь ей на плечо. — Я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной. Поверь, мужчины хотят дружить только с теми, кого считают сексуально привлекательными.       — Это твой опыт.       — Спроси Сатору.       — Дядя…       — Сэр Артур Конан Дойль сказал: «Дружба между мужчиной и женщиной не делает чести мужчине и лишает чести женщину», — продолжает настаивать на своём Акихиро. — Марико, я не хочу, чтобы у тебя было разбито сердце. Ты заслуживаешь всего самого наилучшего, — он протягивает руки и обхватывает ими ладони Марико. — Позволь мне тебе помочь.       — Помогай, дядя, я не против, только позволь Момо и Мадоке заниматься тем, что им нравится.       — Хорошо, — он кивает и улыбается. — Повеселитесь на празднике.       Сначала загрузил, думает Марико, а теперь говорит веселиться. Наверное, эмоции прекрасно отражены на её лице, раз Сузуэ, которой она дарит подарок, это замечает.       — Ты будто лимон съела.       — Не бери в голову — притираемся с девочками к Акихиро, — Марико оглядывает именинницу и улыбается. — Выглядишь роскошно.       — Ты тоже. Тебе джин с лимоном, как обычно?       — Не откажусь. Сатору, поухаживай за дамой — организуй ей джин с долькой лимона.       Годжо с улыбкой кивает.       Дружба между мужчиной и женщиной не делает чести мужчине и лишает чести женщину.       Марико встряхивает головой, будто это может отогнать разного рода мысли, заправляет за ухо прядь волос, выбившуюся из высокой причёски, и ждёт свой джин.       Кажется, это единственное, что она пока может сделать.