xxxv. you can rest now

      Марико впервые за долгое время расслабляется — возвращается дядя и жить становится легче. Многие дела он берёт на себя и теперь ей не нужно, например, тащиться вместе с Коу или девочками за продуктами в одиночку.        Она чувствует, что жизнь должна теперь наладиться.       — Теперь ты можешь отдохнуть, — дядя приобнимает племянницу за плечи и целует в висок. — Я горжусь, какой взрослой и сильной женщиной ты стала, Марико. Я позабочусь обо всём.       И Марико верит. Марико несколько дней подряд плачет, до сих пор не веря в то, что рядом появляется мужское плечо, на которое она сможет опереться.       Радость от возвращения от Акихиро влияет на всё: она решает встретиться с Годжо и сказать, что она на него не злится. Дружба, длящаяся столько лет, не должна закончиться подобным образом. Они сами позволили отношениям принять странный формат, и за это, считает Накамура, надо брать ответственность, а не бежать от неё.       Сатору удивлён, пусть она и не видит из-за повязки, как он приподнимает брови, увидев её тонкую фигуру в одном из коридоров колледжа.       — Привет.       — Привет, — она неловок переминается с ноги на ногу, засунув ладони в задние карманы джинс. — У тебя есть минутка? Нам надо поговорить.       — Для тебя хоть две.       Как будто они и не расставались некрасиво.       — Почему ты пришла? — Сатору приводит её в один из коридоров, где в это время учащихся проходит не так много.       — Потому что жизнь слишком коротка, чтобы обижаться, — пожимает она плечами, опираясь спиной о стену.       — Расскажешь, что это за легендарная история с возвращением Акихиро? Восемь лет — приличный срок.       — Говорит, отшибло память, кто он, что он, и только недавно она вернулась.       — Ты веришь в это?       — Что-то плохого, исходящего от него, я не ощущаю, если ты об этом. Сатору, я просто рада, что он вернулся. Живой, здоровый и невредимый, — признаётся Марико. — Я хочу, чтобы всё теперь наладилось. Вдвоём будет легче растить девочек.       — Я тебе всегда предлагал свою помощь, — звучит голос Сатору с лёгкой обидой, — но ты предпочитала взваливать всё на свои плечи.       — Теперь не буду.       — Рад за тебя, — Годжо кладёт ладонь ей на плечо, обтянутое тканью клетчатой рубашки. — Между нами… Точно всё хорошо? Я наговорил тебе кучу гадостей, Марико, и я хочу, чтобы ты знала — я на самом деле так не считаю.       — Точно. Я же сказала, что жизнь слишком коротка, чтобы держать на кого-то обиды.       Сатору кивает, поглаживая большим пальцем ключицу. Склоняется к губам Марико, но она в последний момент уходит от поцелуя.       — Давай без этого, ладно?       — Ещё обижена?       — Есть такое.       Сатору улыбается. Улыбается и Марико.       — Несносная женщина. Кстати, есть кое-что, что я хотел бы тебе сказать. Это касается…       — Учитель Годжо, — в коридоре появляется Фушигуро, — учителю Коу нужна ваша помощь. Там сцепились трое третьекурсников, Юджи попытался их разнять, но получил в нос.       — Уже иду.       — Что ж, не буду тебя больше задерживать. Хорошего дня, — Марико отлипает от стены. — Тебе тоже, Мегуми.       — Спасибо, Накамура-сан. И вам.       Едва Марико скрывается за поворотом, как Фушигуро спрашивает:       — Вы помирились?       — Да.       — И теперь все должно быть нормально?       — Должно.       Сатору надеется на это.       Марико заслуживает покоя и счастья.