Эпилог: 11 лет спустя… История повторяется.

Нет ничего изумительнее лета в деревне. Особенно, когда речь идёт о Зизеби – приветливой деревушки в окрестностях реки Везер, которую ещё когда-то давно считали полузаброшенной, однако в настоящее время, сюда приезжают отдыхать от цивилизации все, кому не лень. В том числе и туристы. Кто-то приезжает в одиночку, кто-то уединяется со второй половинкой, устраивая романтическое времяпровождение на природе, а кто-то посещает Зизеби всей семьёй или приятельской компанией, расписывая плотный график чуть ли не на каждый день уикенда. Третий вариант большинству был по душе, ведь чем одному наслаждаться согревающими лучами солнца, что освещают крыши уютных домиков с зелёными листьями разнообразной флоры, радуя людской глаз естественной красотой, а вместо назойливых сигнализаций автомобилей слушать восхитительное пение птиц, уж лучше разделить сия удовольствие с родственниками или друзьями! Расположившись под тенью длинных древесных веток, густо покрытых молодой листвой, Катрин выводила линии простым карандашом на странице альбома, вырисовывая будущий шедевр, который точно должен прийтись по вкусу её родным. Увлечённая любимым делом, девушка лишь изредка поглядывала на две группы своих сиблингов, что провожали день по отдельности друг от друга. Братья расположились на местной детской площадке, повиснув на железных турникетах, как летучие мыши, и травя фирменные легкомысленные шутки, понятные лишь им одним. Сёстры, в свою очередь, решили обойти всю округу, параллельно болтая на обыденные темы, никуда не торопясь. В особенности взгляд молодой художницы цеплялся за отцов, сидящих на скамейке, так же под защитой от палящих лучей. Обняв друг друга за плечи, мужчины умиротворённо провожали взорами солнце, что плавно уходило за горизонт, готовясь спрятаться от людских глаз подчистую. Зная этих двоих «стариков», они, на самом деле, плевать хотели и на закат, и на происходящее вокруг них, концентрируя мысли и внимание исключительно друг на друге… И сия факт не мог не обнадёживать их дочь. Добавляя финальные штрихи в совместный портрет отцов, над которым она трудилась затянувшиеся часы, девушка прикрыла веки, скрывая под ними удовлетворённые очи. Столько лет прошло, а она никак не могла поверить, что у них всё в порядке. Семья Шульц пополнилась и сплотилась, отец Каспар нашёл того самого человека (или не совсем человека…), который по-настоящему любит его всей душой и каждым дюймом тела. И не держит на привязке, как питомца или частную собственность... Никаких постоянных переездов, избегания людского общества, страха расплаты от британских правителей… Отныне, с появлением отца Морриса, в их жизни всё наладилось. А ведь Шульц с лёгкостью могла не засвидетельствовать эти перемены. Если бы тогда, в поезде, 11 лет назад, Моррис не спас бы девочку, она бы погибла от рук наёмников королевы Делинды. Покинула бренный мир будучи ребёнком, толком не успевшего вкусить жизни. Не смогла бы пребывать рядом с родным отцом, помогая ему разорвать связь с прошлым и преодолеть тяжёлый период траура, расставания и беготни из страны в страну. Не испытала бы облегчение, увидев по телевизору новость о казни Александра «Белоснежки», как в детстве она называла человека, который чуть не отнял у них с сёстрами папу, держа его в заложниках без мобильной связи. Не сделала бы рисование своим делом и не поступила бы после школы в престижный художественный колледж. Не выросла бы здоровой и счастливой… Посему девушка будет вечно благодарить второго отца не только за своё спасение, но ещё за внезапное, донельзя нужное появление в жизни её родных… Светлые размышления прервало звонкое чириканье, раздавшееся под ногами. Озадаченно хмыкнув, художница убрала за уши прямые русые локоны, сменила положение с поджатых коленей на позу «лотоса», и опустила синие глаза к источнику звука. Птица. Птенец сойки, судя по крошечным размерам и окрасу пушистого оперения, в котором преобладал серо-коричневый, а на крылышках шёл переход от голубого к черному, тем самым составляя весьма причудливую комбинацию цветов… Подпрыгивая на месте, точно пружина, пернатый малыш направлял глаза-бусинки на молодую художницу, пока из серого клювика доносилась настойчивая трель, словно птичка общалась с Шульц, при этом не понимая, что люди не умеют говорить на птичьем языке. Придя в умиление от маленького создания, Катрин хихикнула, приложив кулак к губам, перелистывая страницу. Её, конечно, нельзя было назвать сверхфанаткой крылатых животных… И всё же, когда у тебя буквально под ногами находиться такая милая и забавная модель, грех не приняться за набросок! Пока девушка рисовала, птенчик клевал землю под скошенной травой, ища съестное или, может быть, вставая в позу для собственного портрета. В один момент, едва зверёк снова наклонился, утыкаясь в рыхлую почву, миниатюрное тельце приостановило движение. Замерло, не шевелясь или моргая, как если бы при просмотре фильма нажали на паузу… Или как если бы в механической игрушке кончился завод… Наклонив голову набок, Шульц спустила тонкие брови, нутром чувствуя: что-то тут не ладное... Отложив альбом в сторонку, она встала перед животным на колени, осторожно проводя кончиками пальцев по спинке и макушке. Перья пушились, выглядели натурально, но на ощупь… Больше походили на искусственные. Раскрыв рот наполовину, Катрин одёрнула руку, отползая назад, случайно врезаясь спиной в древесный стебель. Да нет, быть такого не может… Не могла же она спутать живое существо с обыкновенной игрушкой? Тем более, малыш выглядел, как настоящий и до внезапного замирания вёл себя, как настоящий… Пристально просматривая странную птицу издалека, девушка всё же решилась с опаской взять её в ладони, изучая вблизи. И чем дольше художница её рассматривала, тем больше деталей подмечала… Глазки изменились, превратились в полноценные стеклянные бусины, без всякого намёка на жизнь… Клюв, как и перья, выглядел реалистично, вот только на деле являлся куском пластмассы или какого-то другого схожего материала. А при надавливании на брюшко, можно было нащупать… Провода? И, похоже, они были подсоединены к чему-то твёрдому, квадратному… Как миниатюрная коробочка или же… Аккумулятор?... «Так это же робот!» - тут же догадалась Шульц, изумлённо распахнув глаза. - Прошу прощения. – неожиданно раздался детский голосок прямо над ухом. Чуть не уронив птицу-робота на землю, девушка подпрыгнула на месте, вовремя заглушив губами удивлённый вскрик. Растерянно мотая головой, она наткнулась на девочку, стоящую буквально в одном шаге от неё. На вид незнакомке было где-то 8-9 лет, слегка растрёпанные светло-каштановые волосы еле-еле доставали до крошечных плеч, а на худощавой фигурке красовались майка цвета болотной тины, джинсовый комбинезон и красные кеды, успевшие испачкаться в грязи. На первый взгляд, обычный сельский ребёнок, однако глаза у неё были… Необычными. Конечно, за все свои 17 лет, Катрин видела более причудливые глаза, но нечто подобное она лицезрела впервые. Если художнице не изменяла память, подобное явление называли гетерохромией. Правый глаз девочки полыхал алым, точно обмытый кровью рубин, левый же сверкал зелёным, как яркий чистый изумруд. Кроме того, сам взгляд источал серьёзность и проницательность, будто на Шульц смотрел вовсе не ребёнок, а запертый в детском тельце взрослый человек, при желании способный изучить нутро девушки вдоль и поперёк, не упустив ни малейшего изъяна. От откровенного диссонанса Катрин казалось, что ещё чуть-чуть и сердце перестанет биться, а все внутренности покроются толстой коркой льда. Неимоверно холодным, не способным растаять даже при длительном пребывании под греющей батареей… Сверля Шульц пронзительным взором, юная незнакомка протянула ладошку, требовательно сжав, а затем разжав пальчики. - Это моё. Отдайте, пожалуйста. – вежливо, но в то же время невозмутимо произнесла она, только усилив отдающий изнутри мороз. Прищурившись, точно смущённая, девушка непрерывно косилась на девочку, медленно укладывая птичку на миниатюрную ручку. - Держи… – только и произнесла она растянуто, будто находясь в ступоре или под гипнозом. - Благодарю. – поблагодарив художницу коротким поклоном, девочка развернулась к ней спиной и зашагала прочь. Минуту глядя ей в затылок, Катрин энергично встряхнула головой, ударяя себя по щекам до покраснения и исчезновения шока. В тот день она была явно не в ладу с собой… Какими бы страшными не были разноцветные бесчувственные очи, их обладатель - дитя! Впадать в оцепенение из-за мелкой девчонки, которая всего-навсего попросила отдать ей робота – высшая степень абсурда! Резво поднявшись, отряхнув розовую клетчатую рубашку с широкими джинсами, Шульц осмотрела местность и, к своему глубочайшему удивлению, обнаружила: кроме неё и близких, из взрослых поблизости никого не было. Местные, наверное, занимались повседневным бытом в домиках, а приезжие разъехались по лесу и горам… Дискомфорт осел на дно желудка, не на шутку разыгрывая дурное предчувствие. Получается, девочка бродила по окрестностям абсолютно одна, без присмотра старших?… Хотя, казалось бы, деревенька не шибко огромная, жители друг друга знают, что может случиться? Вот только, всё равно, это же безответственность - так просто брать и оставлять ребёнка в одиночестве! Убрав альбом подмышку, девушка быстро догнала незнакомку, всё ещё поворачивая голову вправо-влево, высматривая потенциальных родителей. - Ты здесь одна? – беспокойно спросила она, поджав уста в тонкую линию. – Где твои мама с папой? Едва слух уловил вопросы, девочка приостановилась, оборачиваясь к художнице через плечо. К ожесточённому взгляду добавились сердито сведённые к переносице брови, пуская толпы мурашек по коже и вынуждая волосы на затылке подняться дыбом. На Шульц взирали, как на полную идиотку, от чего та невольно усомнилась, действительно ли её вопрос считается уместным… Потерев шею сзади, девочка с раздражённым выдохом закатила глаза. - Типичный вопрос взрослого к ребёнку, который вышел из дома в поисках персонального пространства и подходящего места для испытания изобретения. – сунув птицу в карман комбинезона, незнакомка скрестила руки на несформировавшейся груди. – По вашему, если я несовершеннолетняя, то мне нужно ходить с родителями 24/7? Особенно, когда я в состоянии сориентироваться на местности, которую вдоль и поперёк запомнила, ибо живу тут с самого рождения. – юный голосок зазвучал громче, приобрёл эмоции, однако жёсткость совершенно не вписывалась в детскую тональность. - Да будет вам известно, маленькая – не значит беспомощная! От сия грубого обращения, былую робость и дискомфорт как ветром сдуло. Нервно задёргав глазом, девушка с хрустом сжала кулаки, скапливая в них внезапно нахлынувшую злость. Она поражалась тому, насколько дети порой ведут себя нагло по отношению к тем, кто протягивает им руку помощи. Не говоря уже о том, что возраст и опыт Катрин значительно превосходил эту маленькую особу! И ей ничего не мешало научить её хорошим манерам, раз её родители сами не удосужились этого сделать! Всё бы ничего, да вот только было одно «но»… Если задуматься, когда-то Шульц вместе со своими братьями и сёстрами были примерно такими же детьми, которые жаждут как можно быстрее вырваться из-под отцовских крыльев и стать самостоятельными… Только в юные годы никто из них не знал длинных замысловатых слов по типу «несовершеннолетняя», «сориентироваться» и так далее… Возможно, словарный запас девочки – прямое доказательство того, что художница поспешила с выводами. Быть может, родители всё же принимают участие в воспитании своего чада… Эти размышления помогли девушке постепенно остыть и не наброситься на девчонку с кулаками и угрозами, как бы на её месте поступил бы кое-кто из сиблингов… - Я спросила, потому что мне было интересно, а не потому что считаю тебя беспомощной. – хладнокровно парировала она, так же скрестив руки на груди, выставив ногу вперёд, подражая натурщицам из колледжа. – Даже в таком месте с детьми может случиться всё, что угодно, если за ними не присматривать. В конце концов, не все тут самостоятельные, как ты. Выслушав аргумент новой знакомой, девочка помолчала, в задумчивости обхватив подбородок… Хорошенько всё обдумав, она пожала плечами, вернув себе былое спокойствие. - Справедливо. – незнакомка с достоинством приняла поражение в мелкой словесной перепалке. Достав из ближайших кустов чемоданчик с инструментами, она села по-турецки под липой, доставая своё творения из кармана. – Но всё же, в следующий раз, воздержитесь от подобных вопросов, если обстоятельства их не требуют. Произнеся эту просьбу, девочка нажала птенцу на заднюю часть шейки, после чего спинка разделилась на несколько панелей, что с едва уловимым шипением раздвинулись в стороны, как дверцы лифта. Взору Катрин явилось большое количество разноцветных проводов, чипов и каких-то мелких соединённых между собой деталей. Девушка не разбиралась в них от слова вообще, но могла сказать точно: вся миниатюрная система представляла из себя добротную и кропотливую работу, на которую создатель, наверняка, потратил не мало дней и терпения… - Сервопривод в норме, датчики на месте, титановый скелет без повреждений, перезагрузку системы управление я проводила сегодня утром… - бормотала девочка, сосредоточенно осматривая «внутренности» своего творения. Закончив с осмотром, она с досадой цокнула языком. - Значит аккумулятор барахлит… Надо его сменить. Озвучив вердикт, незнакомка закрыла «спиной отсек», переворачивая птенчика брюшком вверх. Достав из чемоданчика щипцы (схожие с теми, какие обычно используют для выщипывания бровей), нащупав ими крошечный язычок от молнии, она «вспорола» зверьку живот, где среди компонентов художница узнала только провода и чёрный «ящик» аккумулятора. Вооружившись электронным паяльником (удивительно, как ребёнку разрешили пользоваться этой штукой в свободном доступе!), незнакомка принялась отделять испорченную деталь от исправных. Присев на корточки рядом с новой знакомой, Шульц наклонилась чуть вперёд, заворожённо лицезря проведение операции. Девочка орудовала инструментом с аккуратностью и точностью хирурга, уверенность и знания дела проскальзывала в движениях маленьких, но умелых ручек, точно юная мастерица годами оттачивала навыки, совершенствовалась днями напролёт… Девушка вообразить не смела, сколько времени ей понадобилось, чтобы всему научиться в столь юном возрасте… - …Так получается… - дабы окончательно избавиться от напряжения, возникшего между ними, Катрин решила попробовать возобновить диалог. – Эту птицу-робота ты сама сделала? - Практически, да. – без промедлений ответила девочка, при этом ни на мгновение не отвлекаясь от рабочего процесса. – Ну, папа проспонсировал деталями, а мама - искусственными перьями. Чертежи с принципом работы механизмов я составляла сама. - Ух ты! – искренне восхитилась Шульц, хлопая себя по бёдрам. – Это же потрясающе! Честно, этот малыш показался мне таким живым! Я даже ничего не заподозрила! – она обняла колени, укладывая на них голову. – Тебя либо очень хорошо обучили, либо у тебя природный талант… Чутьё мне подсказывает: второй вариант наиболее вероятен… С звучным щелчком вытащив аккумулятор из груди робота, словно вырывая из трупа сердце, девочка всё же на секунду отвлеклась, покосившись на художницу с таким подозревающим видом, как будто чистосердечная похвала новой знакомой её ни капли не тронула. Кроме того она, похоже, вообще не поверила, что её способности оценили по достоинству… На сей раз Шульц ничуть не растерялась, сжав плечи и демонстративно нахмурив лоб, мол: «Что я опять не так сказала?», однако маленькая мастерица её проигнорировала, отодвинувшись немного подальше и зарывшись рукой на дно чемоданчика в поисках запчасти. Треск и грохот от перебирания содержимого вместе с пением соловьёв вдалеке нарушали тишину, возникшую между Катрин и её новой знакомой. Девушка тоже отстранилась от неё, не решаясь заговорить, ибо, как она поняла, юная особа не отличалась дружелюбием. Хладнокровие и недоверие прямо-таки сочились из её ауры, отпугивая любого, кто посмеет нарушить её личное пространство… И всё же, бросить её художница тоже не имела возможности. Гражданский долг обязывал присматривать за ребёнком хотя бы до того момента, когда Шульц нужно будет уходить с отцами и сиблингами. Или пока родители девочки не придут за ней… А до тех пор, придётся либо дальше наблюдать за её работой, либо снова взяться за рисование в альбоме… Только Катрин собиралась приступить ко второму варианту, как вдруг ей внезапно ответили: - …Тут скорее роль сыграло и то, и другое. – найдя новенький аккумулятор, чей корпус прямо-таки сверкал, как отполированный, девочка снова взялась за инструмент, всё теми же движениями «врача со стажем» припаивая деталь обратно. – У меня папа изобретатель. Он создаёт разнообразные чудеса техники и продаёт их через интернет, на аукционах, выставках и на других мероприятиях. Иногда чинит бытовые или какие-нибудь другие машины или изобретает на заказ… Он меня всему и научил. Тонкие губки изобразили что-то на подобии улыбки, смягчив миловидное личико, придав ему жизни. У девушки аж пульс кратковременно замер, очевидно не ожидав перемены настроения. По мере того, как разноцветные глаза оттаивали, Шульц сама невольно начинала чувствовать себя не так отчуждённо в обществе этого ребёнка, постепенно теплея к ней душой… - И ты решила пойти по его стопам? – непринуждённо спросила художница, подперев щёку ладонью. – Он тебя поддерживает в твоём выборе? Ответы на эти вопросы были видны на лицо, без ненужных уточнений, однако изменения в поведении девочки побудили Катрин продолжать расспросы. Точно ей удалось затронуть важную, одновременно с этим приятную для юной мастерицы тему, на которую она сама не прочь заговорить. Нужно было только капнуть глубже и «ковать железо, пока горячо»… Незнакомка, тем временем, закончила с ремонтом, убрала инструмент и положила птицу на землю. Достав пульт управления, напоминающий игровую приставку с широким экраном, она нажала на крупную алую кнопку в центре. Экран тут же загорелся, отображая их собственные изображения, а птенец ожил, взлетев на мизерное расстояние от земли, запевая весёлый мотив, точно несказанно радуясь своей починке. Из-за активных действий робота, картинка на экране двигалась, меняла ракурс, прыгала верх-вниз, незначительно смазываясь. Шульц восхищённо охнула, энергично аплодируя, а девочка продолжила отвечать на её вопросы, параллельно управляя птицей с помощью джойстиков и кнопок, сконцентрированно наблюдая за происходящем на экране вместе с девушкой, точно смотря фильм от первого лица: – Папины изобретения всегда меня вдохновляли. Продуманность функционала, внимание к деталям, внешняя композиция… Само совершенство. - уголки губ полезли выше, в радужках игриво засверкали блики, из-за чего взгляд стал в большей степени походить на детский. Голос так же поэтапно размораживался, приобретая иные эмоции, какие ранее у незнакомки не прослеживались. - Я с малых лет наблюдаю за его работой... Каждый раз воображая себя на его месте… И да, он всячески поддерживает мои начинания! Рассказывает много интересного, покупает нужную литературу, поправляет недочёты в моих изобретениях… Даже разрешает брать запчасти и пользоваться кабинетом, хотя раньше мне туда запрещали ногой ступать! Чем дольше девочка разговаривала о своём отце, тем звонче и оживлённее становился её голос, как если бы восторженный фанат излагал оду о своём кумире. Восхвалённая речь резко прервалась на полуслове, когда мастерица осознала, что не хило так разошлась. Прокашлявшись в раскрытую ладошку, частично скрывшую румянец на щёчках, она молча тестировала птенца, пытаясь вернуть себе прошлую суровость, вот только девушка не позволила ей этого сделать: - А мама? – всё таким же беспечным тоном продолжила она расспросы. – Ты говорила, она проспонсировала тебя искусственными перьями… Она рукодельница? Резко потянув за рычажок джойстика, чуть не выдернув его из пульта, незнакомка проворчала сквозь скривлённые губы, намереваясь предъявить: «Вы задаёте слишком много вопросов!», но потом выдохнула, по новой разглаживая черты лица. Похоже, и тут художница попала прямиком в яблочко… - Не совсем. - умиротворённо, с теплотой ответила девочка. - Мама тоже занимается продажей своих творений, вот только она художница, почти как вы. – она кивнула на альбом, валяющиеся неподалёку от владелицы. - В основном пишет портреты людей на фоне природы, но изредка встречаются просто пейзажи или натюрморты. В любом случае, что бы она не нарисовала, картины всегда выходят очень реалистичными! Словно фотографии! Это всё потому что мама вкладывает в них всю свою душу! А душа у неё огромная, можете поверить мне на слово… Звонко хихикнув, Шульц закивала, снова меняя позицию с поджатых колен. На сей раз она вытянула ноги и откинулась спиной на берёзу, убрав руки за голову. При этом девушка не отрывалась от экрана и активно поддерживала диалог: - И что, много твои родители зарабатывают? В рамках Зизеби или за её пределами… - Их малый бизнес приносит в нашу семью вполне хороший доход. – на удивление, ответ пришёл без замедлений, хотя девочка по-прежнему не отвлекалась от дела. - Богачами нас, естественно, не назовёшь, однако, по крайней мере, мы имеем в распоряжении уютный дом, чистую одежду из качественных материалов, запасы пищи и всего первостепенного. Конечно, за некоторые свои открытия в области робототехники папа получал не хилые Нобелевские премии, вот только часть из них он либо тратил на развитие Зизеби и благотворительность, либо откладывал для нас и других родственников, которые живут с нашей семьёй по соседству. – наклонив голову в сторону, девочка сама облокотилась об ствол, используя коленки как подставку для пульта. - Он всегда старается приносить пользу обществу, но как ни крути, обеспечение нашей семьи всегда для него в приоритете… И это только одна из причин, по которой многие в деревне уважают его… - она мечтательно вздохнула, прикрыв веки. – Однажды, я вырасту и стану изобретательницей, прямо как папа! Тоже буду совершать открытия, создавать машины, вводить свой вклад в общество и в семейный бюджет так, чтобы мои родные никогда ни в чём не нуждались! И чтобы папа с мамой гордились мной… На мгновение Катрин перестала дышать, выслушивая пламенную речь. Крупицы негатива, произведённые юной изобретательницей в их первую встречу и не думали напоминать о себе, стоило той разговориться. Обнажив свою положительную сторону, незнакомка стала выглядеть на свой маленький возраст, что ни капли не портило её, а напротив, при одном лишь взгляде можно было потерять голову от умиления! Особенно в те мгновения, когда менялась её мимика и интонация во время рассказа о родителях… Сразу было видно, как сильно она ими восторгается! С каким трепетом любит! Всей душой, как только ребёнок способен любить маму с папой… У растроганной девушки аж на изнанке век защипало от слезинок, беспрепятственно скатывающихся по щекам, мгновенно высыхающих на солнце. Она, как никто другой, понимала новую знакомую, ибо схожие чувства Шульц испытывала к своим отцам. Конечно, сейчас она не с таким рвением стремиться быть на них похожей, однако безграничное уважение и восхищение не угасали спустя года… Преимущественно к отцу Моррису… Катрин очень хотелось верить: у девочки всё свершится схожим образом. Даже миновав десяток лет, её любовь к близким не исчезнет, живя долго и счастливо… Только девушка открыла рот, дабы назвать цели новой знакомой замечательными, как вдруг экран на пульте управления погас. Чириканье птенца стихло, в относительной близости раздался треск ломающегося железа и рвущихся проводов. Раскрыв глаза и вскинув головы, художница с изобретательницей оторвали спины от дерева, мгновенно выпрямившись. В двух шагах перед ними расположилась мелкая группа мальчиков, плюс-минус ровесников мастерицы, одетых в обыкновенную, слегка потрёпанную сельскую одежду. Все, как один, стояли с широко расставленными ногами, с высокомерно поднятыми носами, и противно усмехались, обнажая дырки на месте выпавших молочных зубов. Под ботинком «предводителя», русоволосого долговязого мальчишки с карими глазами и кривой стрижкой, что по внешним показателям выглядел самым старшим в компании, покоились раздавленные детали вперемешку с искусственными перьями… - Эй, Клюдер! – нагло позвал «главарь банды», задрав подбородок, вдавливая останки робота в почву. – Опять железяки разводишь? Мало тебе двух своих дома? Ребята в поддержку «лидера» тут же мерзко рассмеялись, тыча в девочку пальцами. Вот тогда приобретённая теплота в один миг покинула её разноцветные очи, возвращая леденящую стужу, напугавшую Шульц при первом столкновении. На этот раз даже показалось, что радужки потемнели, а блики словно исчезли бесследно, будто девочка сама была роботом, который должен с минуту на минуту отключиться. Отложив пульт, юная мастерица поднялась с места, отряхнув комбинезон. Чем надёжнее её взгляд цеплялся к убийцам творения, тем стремительнее он скапливал в себе безразличие. Сторонний наблюдатель посчитал бы, что выходка обидчиков вообще не задела девочку. Всего лишь испортила настроение, не более того... - Для вас, я Аврора Клюдер. – отозвалась она. В равнодушном говоре просачивались капельки яда. – Это во-первых. Во-вторых, я сколько раз вам говорила, чтобы вы не смели называть моих сестёр «железяками»? Услышав про сестёр, Катрин переменилась в лице, со слегка приоткрытыми губами резко поворачиваясь к Авроре. Сначала отношение к родителям, затем наличие сестёр… Кто бы мог подумать, что у них с маленькой особой найдётся столько общего?… - «Сестёр»?! – с хрюканьем поросёнка расхохотался «предводитель», схватившись за живот. – Ты слепая или чокнутая?! Какие они тебе сёстры! Они даже не люди! Они роботы! Бездушные консервные банки, которые только и могут выполнять приказы! – он наступил на останки птицы, вложив в удар все доступные силы, яростно распределяя обломки по влажной земле. – Совсем как твои несчастные «зверушки»! На лице девочки и мускул не дрогнул, вот только ладошки сжались в кулачки, из-за чего она спрятала их в карманы. Тем временем у девушки зубы скрежетали от гнева, кипятивший кровь в венах до температуры раскалённой лавы. Как оказалось, ранее поведение изобретательницы – те ещё цветочки, по сравнению с выходками этих оборванцев. Вот их родители, наверняка, не принимали участие в воспитании… И вот, кого точно нужно было проучить, как следует! Средь набирающей обороты злости, внутри художницы в то же время теплилось восхищение Авророй и её умению держать лицо перед врагами. Большинство детей в её возрасте в похожей ситуации убежали бы жаловаться отцу с матерью, заливаясь горькими слезами. Или же устроили бы ожесточённую драку, исход которой был бы очевиден, с учётом неравных условий… Но у Клюдер был свой метод борьбы. Даже если их слова и действия её задевали, даже если гнев тянул к ней мерзкие ручонки - она ничего из перечисленного не демонстрировала, ибо чётко осознавала: негодяи только и ждут от неё потерю контроля над эмоциями. Ждут, когда их жертва проявит слабость, позволит им морально втоптать себя в землю, потешит раздутое эго… Сверля хулиганов ледяным взглядом, точно в попытке заморозить всех до единого, девочка показывала, что давать слабину перед кучкой отморозков, таким образом поднося им желанное на блюдечке – выше её достоинства. Подобная стойкость, определённо, заслуживала уважения… Всё же она была права. Маленькая – не значит беспомощная. - И тем не менее, у нас с Анко и Астрой, фактически, общий отец. – оспаривала «аргументы» противника Аврора, скрестив руки на груди. - А значит, мне ничего не мешает относиться к ним, как к сёстрам. Плюс, должна заметить, в этих «консервных банках» гораздо больше человечности, чем в некоторых индивидуумах, которые самоутверждаются за счёт оскорблений окружающих и порчи чужого имущества. Мальчики переглянулись, непонимающе почёсывая затылки, явно в попытках понять значение некоторых сказанных слов. В конце концов, все подчистую быстро бросили ненужные им мысли, раздув ноздри и злобно покосившись на девочку. - Типичная Клюдер! – уверенно шагнув вперёд, долговязый сплюнул под ноги, разминая кулаки. - Опять строишь из себя шибко умную! – закончив с кулаками, мальчишка взялся за запястья, произнося каждое последующее слово с нескрываемым презрением. – Думаешь, ты лучше нас? Считаешь, раз твой папаша – важная шишка на деревне, значит и ты, его «драгоценная розочка», заслуживаешь уважения? Особенной себя возомнила? – он ядовито усмехнулся. – Только если «особенная» означает «психичка»! Ну ничего… - угрожающе растягивая слова, «предводитель» начал медленно приближаться. – Сейчас я тебе мозги вправлю… За одно разукрашу твоё милое личико! И на сей раз папочка тебя не спасёт! Атмосфера с каждой минутой накалялась. Напряжение усиливалось, утяжеляя воздух, который ещё каких-то пару минут назад был невесомым и свежим. Дело медленно, но верно близилось к потасовке… Вот тут Катрин чётко поняла: настала пора вмешаться. Рывком поднявшись на ноги, она загородила собой девочку, выставляя перед ней руку, словно та могла послужить щитом. - А родители вас не учили, что издеваться над сверстниками и словесно поливать грязью их близких – это отвратительно? – отчитывающим тоном отчеканила Шульц. – Плюс ко всему, за порчу чужих вещей могут привлечь к ответственности. В лучшем случае придётся платить штраф, в худшем – отсидеть в тюрьме. Хладнокровность покинуло Клюдер в одночасье, окрашивая личико в новую, не запечатлённую девушкой эмоцию… Изумление. Недоверчиво поворачивая голову с максимально медлительной скоростью, изобретательница ошарашенно уставилась на новую знакомую, хлопая глазами. Как будто она и предполагать не могла, что случайная прохожая, которую девочка знала буквально час с лишним, вот так просто возьмёт и заступиться за неё. Либо же это в целом был первый раз, когда кто-то из посторонних вставал на её защиту… - Тебя никто не спрашивает, фифа городская! – не испугавшись угрозы девушки, дразнился хулиган с высунутым языком. – Возвращайся обратно в мегаполис! Не лезь не в своё дело! Мальчики опять поддакивали «лидеру», скача на месте, улюлюкая, по несколько раз повторяя: «Городская! Городская!» с такой интонаций, точно получить эту кличку в Зизеби считалось несмываемым позором. С приглушённым рыком одёргивая воротник рубашки, Шульц еле сдерживалась, чтобы не дать оболтусам хороших пинков под зады, как её с сёстрами в детстве учил отец Моррис. Или провернуть нечто более страшное, с целью на всю жизнь вдолбить ценный урок в их прогнившие мозги… Собрав оставшееся самообладания в кулаки, Катрин выдавила из себя угрожающую улыбку, самодовольно задрав подбородок. - Не верите? – с вызовом обратилась она к ребятам. - А я правду говорю! Моя сестра работает судьёй и может подтвердить. – она обвила указательным пальцем каждого хулигана. - За одно отвезём вас всех в суд! Заставим ответить за непростительные поступки! На большинство мальчишек, похоже, угроза подействовала. Моментально спохватившись, шалопаи тревожно перешёптывались, пожимая плечи и дрожа от страха быть закованными в темнице. Один единственный «предводитель» снова не пошёл на поводу, гортанно рассмеявшись и размашисто махнув рукой. - Не слушайте! – обратился он к товарищам. – Фифа блефует! «Посмотрим, как ты запоёшь, когда эта «фифа» тебя проучит!» - при этих думах художница хитро ухмыльнулась, чувствуя своё превосходство. Развернувшись полубоком к тому месту, где некоторое время назад прогуливались сёстры, она демонстративно громко позвала: - Эмма! Подойди сюда, пожалуйста! Вот тут уже самоуверенность «главаря» дала трещину, которая стремительно разрослась и расколола наглую ухмылку на двое. Вздёрнув всем телом, он дал команду: «В рассыпную!» и задиры с пугливыми криками разбежались, кто куда, подражая стае куриц или голубей, которых разогнали дети. Девушка проводила каждого ехидным взглядом, горделиво отводя плечи назад. - Кучка трусишек! – крикнула она напоследок. Только негодяи скрылись из виду, Катрин присела на корточки рядом с Авророй. Уголки едкой усмешки сползли вниз, передовая черты аккуратного лица во власть состраданию. – Ты как? Её рука мягко легла на макушку девочки, сочувственно гладя, но Клюдер будто бы не обратила на жест поддержки никакого внимания, затянуто смотря на новую знакомую теми же круглыми очами, которые постепенно сузились до состояние покоя и устремились к «птичьему трупу». Шульц тоже перевела туда взор, от жалости внутри заскребли кошки. Да, сойка была ненастоящей, однако всё равно, в сравнении с другими существами, в неё будто бы вложили гораздо больше жизни… Ни она, ни кто-либо ещё не заслуживает подобной жестокой судьбы… - …В полном порядке. – беспристрастно ответила девочка после минуты молчания (видимо, в честь птички). - Спасибо, но заступаться за меня – лишнее с вашей стороны… – она подошла к обломкам творения, спускаясь на колени и собирая компоненты, иногда разрыхляя ручками землю, чтобы не упустить ни одной втоптанной детали. – Их слова давно меня не задевают. Правда, терпеть не могу, когда о моих родных отзываются нелестно… - изобретательница свела брови к переносице, понизив голос. – В такие моменты приходится изо всех сил подавлять желание опуститься до уровня этих индивидуумов… Под ноготками скапливалась грязь, почва незначительно запачкала штанины комбеза, вот только Аврора, судя по всему, не отличалась брезгливостью. Для неё тогда в приоритете было собрать уничтоженное творение по кусочкам и плевать, если для этого нужно будет испачкаться… Ладошка потянулась к горстке серо-коричневых перьев, но чужая ладонь уже сгребла их в охапку, протягивая законной владелице. - И давно они так с тобой?... – осторожно поинтересовалась художница, подбирая оставшиеся полуразрушенные части робота. - С детского сада. – равнодушно ответила мастерица, с охотой принимая перья и возобновляя поиск «птичьих останков». – Пока другие дети носились по площадке, играли в игрушки и занимались прочей бесполезной ерундой, я предпочитала сидеть в укромном местечке, читая учебники по точным наукам за 10-й класс. В тот день я так же читала, никого не трогала… Пока ко мне не подошёл Вензель со своей шайкой. Он навязывался ко мне с предложением «бросить заниматься чепухой и погонять с ними в мяч», но я сразу отказалась. Аргументировала тем, что мне подобные игры не интересны, вежливо просила их уйти… - она вздохнула, разочарованно покачав головой. - Увы, Вен относится к тому самому типу людей, которые с первого раза не понимают. Со второго, третьего и последующих раз тоже… В итоге моё терпение лопнуло. Эмоций я, естественно, не показала, вот только внутри меня трясло от раздражения и я в сердцах обозвала их игрушки мало интеллектуальными глупостями, не стоящих внимания ребёнка. С тех пор ребята держат на меня обиду, прикладывая все усилия, лишь бы испортить мне жизнь. – девочка задержала тоскливый взор на разломанном скелете из углепластика, соединяя уста в линию и кусая нижнюю губу. - Да и не только они... В деревне много кто поговаривает обо мне всякое… Подняв очередную запчасть, Катрин неосознанно сжала её у себя в руке, под воздействием скачка пульса. Уж она-то знала не понаслышке, что такое слухи… И насколько глубоко яд злых языков может просочиться в жертву, отравляя, уничтожая её тело и разум изнутри… А сплетникам на последствия будет плевать, ведь только чьё-то обсуждение приносит разнообразие в их жалкие, скучные будни… - …И что говорят? – хмуро спросила девушка, передавая девочке оставшийся пучок разорванных проводов. Убрав собранные детали в карман, Клюдер вытерла ладони об штанины, накрыв коленки, чутка склонившись над землёй. - «Кажется, девочка душевно больная. Ей надо к психотерапевту…», «Я не хочу с ней играть, мам! Она такая зануда!», «Невоспитанная хамка! Куда только мистер и миссис Клюдер смотрят!», «Что за бред она несёт? В её возрасте рано такие слова знать!» и так далее, тому подобное. – безразлично перечислила она, будто для неё эти заявления всего-навсего обыденность. – Кто-то даже предлагал маме с папой отправить меня в специализированный интернат за границей, названый в честь известной фармацевтической корпорации… Другой вариант – воскресная школа в ближайшем городе, где из меня «изгонят дьявола» и «вытряхнут излишки ума, чтобы не зазнавалась»… В общем, что угодно, лишь бы избавить Зизеби от моего существования… Обида за новую знакомую стиснула рёбра Шульц, создавая давление на позвоночник. В прошлом люди всегда отворачивались от тех, кто отличался от них или мыслил нестандартно. Гениям в особенности приходилось нелегко… Вспомнить то же средневековье, где одарённых девушек называли ведьмами и публично отрубали головы или, как минимум, во всеуслышание осуждали их за острый ум. Или, если учёный строил свои теории о происхождении вселенной, но это противоречило религиозным мышлениям, его могли без жалости сжечь на костре… В 21 веке, конечно, ситуация значительно исправилась, вот только, к великому сожалению, в людском обществе всегда найдутся личности, которые будут относится с презрением к тому, кто не похож на остальных… Данная тема до глубины души задевала обострённое чувство справедливости художницы… Особенно в этой ситуации, когда под раздачу попал талантливый ребёнок… А ведь если она продолжит развиваться в выбранном направлении, то её, определённо, будет ждать великое будущее! Если она уже будучи ещё малышкой создаёт роботов, то страшно представить, что изобретательница начнёт творить во взрослом возрасте! У Катрин аж щёки загорелись от стыда за её отношение к Авроре в первые минуты их знакомства… Да, возможно, характер у неё не из самых простых, вот только она уж точно не достойна участи отвергнутого изгоя! - Не слушай их. – добродушно улыбнувшись, девушка ободряюще похлопала девочку по плечу. – Ты такая, какая есть. Если окружающих что-то не устраивает в твоём характере или интересах, то это их проблемы, а не твои. Да и к тому же, гениям чуть ли не в каждой последующей эпохе приходилось терпеть непонимание и враждебность окружающих... И тем не менее, это не мешало им совершать великие открытия, изменяя мир к лучшему. Шульц с задором подмигнула, на что Клюдер прыснула в кулачок, затем слабо покраснела и тихонько засмеялась. - Вы прямо процитировали моих родителей... – с той же теплотой произнесла она, убирая прядь волос себе за ухо. – Спасибо, конечно, но чужое мнение – последнее, о чём я волнуюсь. Не для того я на свете живу, чтобы меня все любили. – слабенький огонёк в разноцветных глазах снова превратил взгляд изобретательницы из взрослого в детский. - Любви мамы, папы и сестёр мне хватит с головой… Если хотя бы они будут видеть во мне свою гордость и радость, то пускай все в округе будут меня ненавидеть. Пускай у меня вообще никогда в жизни не будет друзей… Как-нибудь переживу. Катрин никогда бы не подумала, что от нескольких незамысловатых фраз её нутро как будто начнёт вибрировать, бросаясь то в радость, то в грусть. С одной стороны, мысль о неунывающей Авроре, которая даже несмотря на плохую репутацию продолжала жить и творить ради близких, превращало душу в невесомое пёрышко, свободно парящее на ветру… С другой же стороны, тот факт, что девочка вот так обрекает себя на вечное одиночество, тяготил, подобно теням прошлого, напоминающих о незаживших ранах даже в самые погожие деньки… Разве можно после всего случившегося взять и оставить всё, как есть? Ведь не зря пословица гласит: «Один в поле не воин»… Поднявшись с земли, художница протянула изобретательнице руку, со спокойной, лучезарной улыбкой и непоколебимой верой в синих глазах глядя на неё сверху вниз. - Ну, по крайней мере, один друг у тебя уже появился. – утвердительно заявила она. Немного откинув голову назад, Аврора приоткрыла рот в замешательстве, точно весь её богатый словарный запас исчерпался в одночасье. Жару разбавил лёгкий ветерок, покачивая волосы девочек, пока те непрерывно держали зрительный контакт. Но если синий взор излучал уверенность, разноцветные очи заполонил туман сомнения, сквозь который маячил блёклый свет надежды… Настолько слабой, что Клюдер долго не решалась принимать чужую руку… По мере того, сколько яркости впитывал огонь, насколько становился сильнее и рассеивал пелену, миниатюрная рука увереннее и увереннее тянулась навстречу изящной ладони, до тех пор пока они не сошлись. - Вы слишком доброжелательны. – встав на землю с помощью Шульц, девочка вопросительно приподняла бровь. - Мисс…? - Шульц. – незамедлительно представилась девушка, чуть покачав крепкое рукопожатие верх-вниз. - Катрин Шульц. Уловив имя уже не просто знакомой, изобретательница кивнула с пониманием, разъединяя их руки. - Клюдер. – в свою очередь назвалась она. - Аврора Клюдер. Хотя, думаю, вы и так услышали… - она ухмыльнулась, потеребив тонкие светло-каштановые локоны. – Вообще, близкие зовут меня Рори… Ну, или розочка, но так меня называть имеют право исключительно родители. «Клюдер… - невольно задумалась Катрин, сводя брови к переносице. – Знакомая фамилия… Кажется, я где-то её слышала… В новостях, вроде бы… Папа тогда ещё как-то странно отреагировал, когда её услышал… Почему?...». Провести логическую цепочку в размышлениях и собрать воедино картину в памяти под пристальным вопросительным взором девочки не удалось. Прочистив горло, художница вернула себе улыбку, запустив пальцы в пряди на затылке и неловко растрепав их. - Что ж, приятно познакомиться, Рори! – искренне произнесла она. Судя по подозревающему прищуру, кратковременное замешательство Шульц не ускользнуло от зоркого глаза Клюдер, однако та, похоже, воздержалась от уточнений. Вместо них она легко закивала, отвечая идентичной улыбкой. - Взаимно, мисс Шульц. – дружелюбно ответила мастерица. - Розочка! – неожиданно, где-то на незначительном расстоянии, раздался приятный мужской голос. Катрин с Авророй мигом направили головы к источнику гласа, после чего детское личико засияло от радости, сорвав с уст счастливый вздох. Через дорогу в тени от домика стоял незнакомый мужчина, прислонившись спиной в высокому деревянному забору со скрещёнными руками на груди. Внешне ему можно было дать почти 30, тёмно-каштановые волосы ниже плеч были собраны в низкий хвост, телосложением незнакомец уступал отцам Шульц, однако всё равно производил впечатление крепкого подтянутого мужчины в расцвете сил. Одет был просто: красная рубашка под цвет глаз, чёрные штаны, лаковые мужские туфли. Глаза, между прочим, отнюдь нельзя было назвать простыми… Быть может, вина лежала на игре света или же у девушки по-простому разыгралось воображение, вот только алые очи немного светились в тени, подобно огонькам камер наблюдения. Благодаря чему со стороны мужчина невольно напоминал филина, издали присматривающего за совёнком. Тем не менее, как молодая художница про себя отметила, сам взгляд у незнакомца был довольно выразительный. Задорный, с лёгкой игривостью, располагающий к себе. В сочетании со спокойной улыбкой и расслабленной позой, очи не несли в себе опасность или дурные намерения... Наоборот, под этим взором волей-неволей чувствуешь себя в безопасности, даже невзирая на причудливый цвет… Увидев, что его заметили, незнакомец выше приподнял уголки губ и радушно помахал рукой, в то время как девочка энергично замахала в ответ. - Папа! – счастливо воскликнула она, но тут же как будто спохватилась, воровато оглядывая себя. В спешке вытерев ладошки об штанины комбинезона, Клюдер затолкала поломанную птицу глубже в карман, дабы никто не увидел её обломки, и забрала чемоданчик с инструментами. – Мисс Шульц, извините, мне пора! Если папа здесь, то значит мама уже приготовила ужин и мне нужно возвращаться домой! Ещё раз спасибо вам за сегодня! Удачи! Кратко махнув на прощание, мастерица подорвалась с места, однако прежде чем та успела сбежать, девушка остановила её, придерживая за плечо. - Подожди! – как только Аврора встала ровно, тем самым показывая, что пока никуда не бежит, Катрин убрала руку с плеча, накрывая колени. – Мы с семьёй завтра собираемся пойти прогуляться в лес. Мы не местные, так что нам сложно будет ориентироваться… Если у тебя завтра нет никаких планов, может побудешь нашим проводником? В раздумиях пожевав нижнюю губу, изобретательница тщательно взвешивала в уме нежданное предложение, шаркая ножкой по траве. - Я привыкла коротать время либо в одиночестве, либо с семьёй… - помедлив с ответом ещё немного, она с улыбкой кивнула. – И всё же, раз вы приглашаете, то я не смею отказаться. Не после всего, что вы сегодня для меня сделали… - Значит договорились! – воодушевлённо просияв, Шульц хлопнула в ладоши, затем словно вспомнила о чём-то неприятном, кривя губы и растирая руки. - Вот только… Хочу тебя предупредить… Отец Моррис и некоторые из моих сиблингов… Не совсем люди… Людям они не вредят без веской причины, так что, в случае чего, не пугайся, ни в коем случае! Насмешливо ухмыльнувшись, девочка демонстративно подняла брови, уперев руки в боки, будто одним своим видом задавая вопрос: «Ты что, недооцениваешь меня?». - Я разве похожа на пугливую? – спросила она, приподнимая подбородок. – Да и потом, у меня сёстры «не совсем люди», вследствие чего мне не привыкать! - Справедливо… - согласилась девушка, смущённо хихикнув, потеребив указательным пальцем щёку. – В таком случае, завтра встречаемся на этом же месте! Мы будем тебя ждать! Снова утвердительно кивнув, Клюдер распрощалась с Шульц ещё одним рукопожатием и мигом побежала через дорогу, расправляя руки в стороны. Её папа так же раскрыл руки и, как только дочь подбежала достаточно близко, заключил её в надёжные объятия, поднимая девочку над землёй и кружа в воздухе вокруг своей оси, смеясь с ней в унисон. От такой прекрасной картины двух счастливых людей, радость невольно заполнила саму Катрин, покалывая конечности... Приятно видеть, что невзирая на все горести в жизни, у неё и у её новообретённой подруги есть люди, к которым они могут раз за разом возвращаться… - Катрин! – тем временем с другой стороны созывал баритон Каспара. – Нам пора! Обернувшись на голос, художница увидела, как семья уже закончила отдельное времяпровождение и теперь все без исключения ждут только её одну. Бросив в сторону Авроры и её отца прощальный взгляд, Шульц прижала к груди альбом и поспешила присоединиться к горячо любимым родственникам. Когда девушка догнала родных, всё семейство покинуло Зизеби, вместе с закатом. Конец.