Глава 3.

Последние сорок минут друзья провели в тишине. Учитель монотонно объяснял тему занятия, а Джису внимательно его слушала, не отвлекаясь на посторонний шум. Интак пытался не выдать спящего себя за стопкой учебников, тетрадей, и верхушкой в виде пенала. Периодически Джису пинала его ногу под столом, чтобы он не впадал в фазу глубокого сна и не захрапел на весь класс. Чонсоб не смотрел на учителя, он лишь выписывал что-то в тетради и иногда смотрел на окно, размышляя. «Выглядит так, будто ему на перемене приснилось что-то плохое» — подумала девушка, глядя периферийным зрением на Чонсоба. Казалось, будто Соб скрывал в себе кучу секретов, о которых она даже не догадывается. И порой она думала, что совсем его не знает, пусть даже и с детства общаются. Чонсоб умел создавать неизвестную картинку в лице себя, которая не позволяла другим прочитать его сразу. Однако как подмечал Интак и был прав, Джису и правда очень хорошо знает их общего приятеля, но всякий раз сомневается.

«Стоит сомневаться во всём, кроме самого акта сомнения» — Р. Декарт.

После уроков ребята решили пройтись по парку и полежать на поляне, что помогало расслабиться после тяжелого дня. — Как думаете, стоит ли написать ей первой? — спросил Интак, разваливаясь на траве в позу звезды. — Кому? — удивилась Джису, которая опиралась на дерево лопатками. Чонсоб кинул рюкзак возле лежащего друга и присел неподалёку. — Ну одна из тех девушек к которой я подходил недавно, — витиевато покрутил кистью Интак, — Я уже, если честно, не помню, как её там, но она милашка. Джису раздражённо произнесла: — Ты всех считаешь миленькими, однако в отношениях ты как ещё не опавший девственный лист! Чонсоб заметил как девушка переминается с ноги на ногу, держась пальцами за край юбки. Её сведённые вместе брови подсказывали, что ей некомфортно просто стоять возле дерева. Чонсоб встал, скинул с плеч школьный пиджак и подошёл к подруге, протягивая его: — Положи на колени и сядь на поляне, а то тебя еле слышно отсюда. Джису неловко взяла пиджак и сделала так, как сказал друг. — Ну какие голубки… — мечтательно протянул Интак, ехидно улыбаясь. В ответ на дешёвую провокацию Чонсоб сумел подавить смешок, а Джису покраснела. Пусть лицо девушки было едва красным, брови были уже расслаблены. Несколько минут друзья сидели в тишине, разглядывая окружение. Визг играющихся неподалёку детей заставил Чонсоба склонить голову вбок, а глаза выдать забавный прищур глаз. — Эй, Соб, — обратился Интак, подсаживаясь ближе к друзьям, — Ты не получал на электронную почту письма от управляющего районом? — Нет, — мотнул головой друг. — А мне пришло. Я должен прийти со справкой, что моя школа отправит меня в университет. Якобы, что я буду продолжать учиться и получать образование. — Но почему они не могут отправить это сразу в школу? Чтобы они сразу отправили извещение, что ученики будут обучаться дальше, — размышляла Джису. — А вдруг я не пойду в университет, — произнёс Соб. — Как это не пойдёшь? Твой отец нам головы оторвёт! — воскликнула подруга. Чонсоб пожал плечами и отхватил по спине хлопок: — Ты решил кинуть нас? — Интак… — шепнул музыкант, — В следующий раз рассчитывай силу удара, придурок. — Чонсоб… — обратилась девушка. По правде говоря, Джису редко называет лучшего друга полным именем. Обычно его имя из её уст звучит как “придурок” или “ушлёпок” или “Соб”, когда она в хорошем настроении. Но когда её голос звучит холоднее давно остывшей стали, а губы выводят полное имя – стоит воспринимать её всерьёз. Парень глянул на подругу. Её глаза задавали один и тот же вопрос. — Ой, да пошутил я, доверчивые идиоты, — рассмеялся Чонсоб. Поверил бы в брошенную фразу всякий человек в окружении Чонсоба, в их числе Интак, но Джису… «Твоя улыбка врёт, придурок»

***

— Джису, новый клиент, — шепнула мама и вернулась в каморку. Девушка оторвала глаза от экрана телефона и вскочила со стула. Возле стойки с журналом посетителей стоял высокий мужчина с взъерошенными волосами. Под глазами были чуть вздутые мешки и синяки от усталости. — Здравствуйте, господин, присаживайтесь, — произнесла Джису и проводила клиента за кресло. Мама Джису – Ли Хонён, мастер по стрижкам. Ножницы в её руках сравнимы с магической палочкой, воспользовавшись которой она творила на головах людей волшебство. С детства Джису училась у мамы, как создавать невероятные причёски и как делать чудесные укладки. Девочке казалось, что у мамы талант, который не был замечен вовремя, иначе мама была бы самым крутым стилистом в стране. Джису боялась, что все талантливые люди вокруг неё не смогут добиться успеха. Её главным желанием и стремлением было добиться того, чтобы дорогие ей люди сияли ярче любой звезды. Она хотела быть спутником, который помогал бы даже в ночи. — Девушка, вы слышите меня? — произнёс мужчина сидя на кресле. Его проницательный и одновременно с этим уставший взгляд изучал задумчивость на лице Джису. — Да-да, простите, — залепетала она, принимаясь неуклюже хвататься за расчёску и ножницы. Мужчина неодобрительно окинул её взглядом, откашлялся в кулак и ровно сел. — Вы в первый раз у нас стрижётесь? — Да, коллега по работе посоветовал, сказал, его знакомая здесь работает. — О, как же зовут вашего коллегу? — любопытно глянула она на отражение мужчины в зеркале. — Джихёк… — покосился мужчина, — Я что, не туда пришёл что-ли? — Нет-нет, всё хорошо, господин Ким Джихёк отец моего друга, мы в одной школе учимся! — заверила Джису. — Да ладно, аж в одной школе? — удивился мужчина. — Даже в одном классе, господин, — усмехнулась девушка. — Чонсоб вырос так быстро, — начал мужчина, — Помню, как Джихёк взял его на смену. Хотел показать пожарную часть нашу, да и в машину его посадить. Мальчишка носился по всей части, поднял так много шуму, мы подумали всей командой: у нас что, сирена сломалась? Приходим все к машинам, а там этот бесстыжий носится, пищит во всю, а на скамейке сидит запыхавшийся Джихёк, вытирающий пот со лба! Джису и пожарный в унисон рассмеялись. — После этого Чонсоб никогда не был у нас в части, только когда подрос и стал спокойнее, приносил еду к отцу, — выдохнул мужчина с неширокой улыбкой на лице, — Дети растут слишком быстро, не успеваешь даже моргнуть – а они уже выше тебя, шире, и басом говорят, что дома будут поздно. — Такова жизнь, господин, — улыбнулась девушка и умело щёлкнула ножницами над головой клиента. — Ты тоже молодец, маме помогаешь, даёшь ей нужную минутку на передышку, хорошая дочь, — нахваливал он. Через некоторое время стрижка была успешно завершена и оплачена. Перед уходом мужчина несколько раз поблагодарил, и, словно опомнившись, сказал: — Кстати как у Чонсоба со слухом сейчас? Джихёк говорил давно, что у Соба музыкальный слух, да и слышит он настолько хорошо, что хоть за несколько миль отойдешь – всё равно услышит. Это до сих пор так? — Да, всё верно, Чонсоб и правда имеет прекрасный слух, господин, — вежливо улыбнулась Джису и слегка наклонилась прощаясь. Через несколько секунд хлопнула дверь и зал опустел. Джису упала на свободное кресло и тяжело выдохнула. — Подождите… — шепнула она, — Он же отлично слышит всё, как он тогда…. Девушка склонила голову и нахмурилась, глядя в никуда. Копаясь в своей голове она вспомнила момент, как Чонсоб отдал ей свой пиджак и попросил сесть рядом с ними, со словами, что он плохо её слышал. — Это был предлог, или у него начались проблемы со слухом? — спрашивала себя вслух она, — Стал бы этот господин так спрашивать об этом? Да и ещё так вовремя спросил, будто дядя Джихёк что-то ему рассказал, чего не говорил Чонсоб… «Почему этот придурок практически ничем не делится?» — подумала Джису и прикусила нижнюю губу.

***

«Интересно, успею ли я выиграть на голосовании быстрее, чем придёт письмо?» — с грустной улыбкой на лице размышлял Чонсоб. Пара ног вела юношу на автомате до дома, позволяя мыслям разбрестись по всей голове. — Отец наверное в меня выстрелит водой под напором, если я скажу, что не хочу поступать в университет в этом году, — усмехнулся парень, — Будет забавно…и больно. — Сынок, — отозвался голос. Чонсоб обернулся и увидел отца в домашних штанах, растянутой футболке, шлёпанцах и пакетом-майкой в руке. — Привет, пап, — поклонился Соб, — У тебя выходной сегодня? — На смену через четыре часа, — улыбнулся мужчина. Вальяжно перекатываясь из одной стороны в другую, отец и сын не торопясь шли в сторону дома. — Как дела в школе? — Как обычно, много заданий, а мозгов всё то же количество, — отшутился Чонсоб. — Мама Интака сказала, что нам должно поступить одно письмо… Юноша медленно прижал подбородок к губам. — Ты меня слушаешь? — Да, пап, я знаю об этом. — Давай сядем сегодня вечером за ноутбуком и присмотрим университеты, в которых тебе хотелось бы учиться. — Ты ведь работаешь сегодня, — облегчённо произнёс Соб. — Точно… ну, тогда завтра? Там-то точно свободен, и ты время своё освободи для этого. Сын лишь коротко кивнул и вошёл в дом. Зажигая свет в комнатах, на душе становилось тепло. Но когда отец встал за плиту и чиркнул спичкой, душа разгорячилась и мышцы тела расслабились. «Скоро будет еда» — подумал школьник и сел за стол. На вопросы сына, нужна ли отцу помощь, в ответ следовал отказ. Чонсоб сидел на стуле вразвалку. Глаза следовали за спиной родителя, который то и дело крутился на кухне, словно ниндзя. Парень часто в такие моменты размышлял, как бы изменилась их жизнь, будь мама рядом. Вслух такие вопросы, конечно же, не задавались, и ответа никогда не следовало. С возрастом Джихёк рассказывал, почему мама так поступила, и только в свои семнадцать он узнал, что через несколько лет после её ухода, сердце матери перестало биться, а душа покинула тело. Никто из семьи Ким не обсуждал это подробно, а Чонсоб и вовсе не выглядел тем, кто мог бы переживать. В его жизни ключевую роль занимал отец, к которому он привязан. Ради которого готов на всё… а точно ли на всё? Чонсоб долго подбирал формулировку, чтобы сказать о своем нежелании поступать в университет, но всякий раз, когда собирался с мыслями, отца либо вызывали на работу, либо он засыпал перед телевизором, с пустой тарелкой из под рамёна на животе. Жизнь отца одиночки – это не то, что можно легко описать и рассказать кому-то вслух. И жизнь ребёнка, росшего без матери – это тоже не то, что можно выплюнуть изо рта с лёгкостью. — Как там дела у Джису и Интака? — начал диалог Джихёк, выдёргивая сына из раздумий. — А, ну… нормально, — нехотя ответил юноша облокачиваясь щекой на кулак. Отец усмехнулся: — Эти двое ещё не заявили, что являются парочкой? — Ещё нет, — замялся Чонсоб, — Стоп, а почему они должны назваться парочкой? — А ты не знаешь, что это такое? — Парочка друзей, ты имеешь в виду? Или парочкой ненавистников друг друга? Ч-что ты… о чём ты вообще? — занервничал сын. Отец глухо рассмеялся и щёлкнул пальцами, тыкая указательным в сторону школьника с выпученными глазами: — Ты понял, о чём я, Чонсоб! — Да чёрта с два! Эти двое не будут встречаться перед моим носом! — заворчал он, — Им ещё учиться и учиться. Джису вообще отличница, зачем ей этот придурок Интак? Они даже не смотрятся вместе. — Угомони своё сердце, сын, даже я его слышу, — улыбаясь сказал отец, — Они же близко общаются? И Интак её задирает частенько, по твоим словам. — Они похожи на кошку с собакой, которые не поделили еду, — надул щёки юноша. — А ты не хочешь этого? Они ведь друзья, это вполне нормально для вашего возраста. — Эй, папа! — вскрикнул Соб, — Ты сначала меня на эмоции выводишь, а потом говоришь, что всё так и должно быть! Определись уже! — Это ты определись, Чонсоб, — улыбнулся Джихёк, — По тебе видно, что их общение тебе не нравится, так попробуй исправить ситуацию. Чонсоб опустил голову на стол: — Я не знаю как, и не знаю, нужно ли это. Отец поставил две тарелки и разложил столовые приборы. Сел напротив и вдохнул аромат супа из водорослей. Издав довольный вздох, мужчина принялся ужинать. — Давай, ешь, остынет, — сказал он, словно предыдущего разговора не было. Чонсоб молча взял палочки с ложкой и опустил в тарелку. Через некоторое время тарелка папы опустела и он, сложа всё в раковину, принялся мыть посуду. Чонсоб в это время глядел на жирные пузырьки и разваренные кусочки водорослей, оставшиеся от супа. — Вкусно было? — Да, пап, спасибо за еду, — ответил школьник и поклонился. Парень уже было хотел уйти в свою комнату и закрыться, дабы одиночество и усталость добили его моральное состояние, но отец бросил фразу: — Чонсоб, поразмышляй на досуге: какой для тебя Интак, какая для тебя Джису? После этих слов дверь в комнату сына скрипнула и замок щёлкнул. Парень сел на край кровати, а потом и вовсе развалился на ней. «Какой для тебя Интак и Джису, что они для тебя значат?» — Звучит так, будто я кого-то из них выбрать должен для чего-то, и контекст последнего диалога создаёт неприятные впечатления, — рассуждал Соб скривив рот. Рука потянулась к телефону. Пальцы ткнули на галерею и открыли совместные фотографии с друзьями. — Вау, руки Интака – нечто. Такие длинные и огромные, — спешно выдохнул юноша глядя в экран телефона, — Ну он придурок, но с таким добрым и сердцем… жаль, что родители часто пытаются решить его судьбу за место него самого… Листая фотографии Чонсоб наткнулся на ту, где была Джису. — Когда она успела? — улыбнулся Соб и присмотрелся. Девичья улыбка заставляла сделать то же самое других. — Суперспособность Ли Джису – заставлять моё сердце биться чаще, — констатировал Чонсоб секретный факт о себе, — Боже. Мне надо быть осторожнее, иначе я потеряю подругу… да и выглядит она счастливее, когда с Интаком. Парень устало выдохнул: — Да что ж, такое… что мне с этим теперь делать? Всякий раз сердце Чонсоба замирало, когда Джису могла коснуться его или сказать что-то хорошее. Друзья с детства, и дружба считается нерушимой. Парень считал, что если он проявит свои чувства – дружбе конец. Он поклялся самому себе глядя в зеркало, что не допустит признания со своей стороны. Он мог писать тексты к песням о той самой любви, которая не будет рассекречена, даже если этого было мало, чтобы стало легче. Она была, есть и остаётся его лучшей подругой, его спутником.