Часть 1

I. Ви

«Покончи с этим, Ви». Фраза Виктора эхом отражается внутри черепной коробки, пока ноги непослушно преодолевают ступени к выходу на крышу. С каждым шагом ей все сложнее и сложнее управлять своим собственным телом — приходится бороться и уговаривать, будто до этого ее избили до полусмерти и сбросили с моста в глубокую мусорную яму. Но хром на теле в идеальном состоянии и лишь слегка глючит из-за ошибок в работе кибердеки. Вся проблема у тебя в голове, Ви — так сказал ей однажды один знакомый, и как же, черт возьми, он был прав. Конструкт Джонни, в буквальном и переносном смысле сжирающий последние нервные клетки, Сойка, открывшая проход за Черный Заслон прямо ей в голову… Кажется, что теперь внутри нее живет целый город, и все, как один, просят ее покончить…с чем? В лицо дунул холодный ветер, на секунду отвлекая внимание Ви. Перед ней открытая дверь, ночное небо и яркие неоновые вывески на соседних домах. Выйдя на площадку, Ви делает глубокий вдох и невольно улыбается. Понятно, почему Джеки так нравилось проводить здесь время. С крыши почти не слышно города и в то же время здесь так тесно, будто сидишь в шкафу, играя в прятки. Действительно, хорошее место. — То, что нужно. Тут и сиди, пока все не обмозгуешь, — раздается рядом голос Джонни. Он на удивление спокоен последние несколько часов. Не рвется в бой, как обычно, не комментирует матом ее действия. Ви надеется, что так будет и дальше, потому что бороться с личностью рокера у нее больше нет сил. Усевшись на холодный пластиковый стул, Ви только сейчас замечает, что всю дорогу до крыши сжимала в руке ствол. Старая модель, увесистая, но надежная, как и ее хозяин. Хмыкнув, она повертела в руках пистолет. Удивительно, как все складывается. Риппер прекрасно знал, что Ви не носит огнестрел, и, тем не менее, положил пистолет рядом с таблетками. Он ведь явно не рассчитывал, что с одной пушкой Ви бросится штурмовать башню Арасаки. Джонни тихо прыснул, появляясь прямо перед ее глазами. — С такой явно не стоит, ей даже нарика в подворотне не напугать. — Заткнись, Джонни, — тихо отвечает Ви, кладя пистолет на пустой контейнер, стоящий рядом. — Это не для того, чтобы пугать корпов. Она больше не узнает свой голос. С момента, как Черный Заслон приветливо распахнул перед ней двери, Ви постоянно ловит в своих словах, мыслях и движениях что-то чужеродное. Она знает — чувствует, — что Джонни тоже это заметил. Наверное, поэтому он ведет себя так тихо. Ему тоже стало тесно. — Прости, — мотнув головой, Ви поднимает голову и пытается хоть немного сконцентрироваться на фигуре в темных очках. Ее глазные импланты тоже шалят, размывают картинку и выдают множество странных артефактов. — Я проебалась, Джонни. Конкретно проебалась. — Эй, а ну завязывай. Фигура рокера, такая же глючная, как и все окружение, уселась на парапет. — Кто ж знал, что эта сука откроет для тебя портал в ад, — продолжил Джонни, в сердцах бросая на пол невидимый мусор. — Надо было пристрелить ее сразу, как начали что-то подозревать. — Кто ж знал… — с хриплым смешком отозвалась Ви, опуская голову и закрывая глаза. С того злосчастного дня ее постоянно мутило, периодически она вздрагивала, как от удара током, и теряла контроль над телом, которое могло начать двигаться, как и когда ему вздумается. Мало ей было Джонни, который, как плесень, медленно разрастался в ее сознании, так и еще и эта…сущность из-за Заслона. Она была менее сговорчивой и намного более агрессивной, чем Сильверхенд. Вот бы спросить у Альт, что это, но сил не оставалось даже на то, чтобы подняться со стула. Сейчас те самые нарики из подворотни под паленой синтетической наркотой выглядели лучше, чем Ви. — Ты точно хочешь, чтобы все закончилось вот так? Ви слабо покачала головой, и на секунду ей показалось, что она услышала в голосе Джонни сочувствие. — Я бы хотела сейчас послать все нахуй и сгонять на Кубу, — усмехнувшись, она снова посмотрела на рокера. Кажется, такой расклад его вполне устраивал. — Или с ноги выбить дверь в сраную Арасаку и взорвать сраный Микоши. Спасти нас обоих и жить, блять, счастливо до конца своих дней. Ви снова дернуло. Как старую куклу с палеными контактами. Не хватало только искр из ушей и дергающихся век, но она и не видела себя со стороны. Ей без шуток становилось все хуже и хуже с каждой минутой. Было бы проще, окажись это обычным киберпсихозом — ее бы пристрелили без раздумий, быстро окончив все страдания. Но ей придется сделать это самой. Потому что больше она не выдержит. Джонни молча сидел на парапете, глядя на город под своими ногами. Он все понимал, но как будто продолжал тянуть время. Вдруг, в последний момент что-то изменится, станет лучше, появится непреодолимая сила, которая поможет им выкарабкаться. — Я буду с тобой, Ви. До самого конца.

II. Виктор

Он слышит лязг затвора ворот, шаги. Она уходит, держа в руках его пистолет. Чтобы покончить… покончить с этим. Виктор встает с места и впервые, может быть, за всю работу рипером в своей клинике, выключает монитор, транслирующий бесконечные поединки. В клинике становится невыносимо тихо. Настолько, что слышно, как гудит ток в приборах, как мерцают мониторы. Раскалывается голова. Вик снимает темные очки и проводит пальцами по векам, сдавливая переносицу. Как-то раз он проводил операцию без анестезии — нервные окончания не выдерживали перегрузки и доза обезбола просто убила бы пациента. Оставалось только гадать о том, какую боль он перенёс, когда острые иглы скальпелей Вика вспороли кожу, добираясь до костей. Может быть что-то похожее на то, что сейчас испытывал сам Вектор? Агония — наверное это так называется в эзотерических книжках Мисти. Какая разница… Как ни назови, легче не станет от того, что лучшая малышка в этом проклятом городе уже не та малышка, что когда-то смело протянула руку Виктору при знакомстве. «Ви,» — сказала она, и её глаза блеснули. Дьявольски, ярко. Ей недостаточно было Найт-Сити, ей нужен был весь мир. И глядя на эту девчонку, Вик будто бы дышал свободнее. Переживал лишь немного за то, чего будет стоить Валери этот путь наверх. Его жизнь научила, что ничего не бывает просто так, и, рано или поздно, на твой адрес придет счёт. И он хотел уберечь, но… Это было не его дело. Кто он? Повидавший виды бывший боксер, так и не добившись пьедестала, доживающий бесславные деньки рипер в подвале Уотсона. И Ви — кровь с молоком и почти без имплантов, бок о бок со стариной Джеки. У них была мечта и мечта питала обоих. Ви заслуживала свою мечту. Но мечта в Найт-Сити — это лишь способ побыстрее найти свою смерть. Здесь никто не мечтает. Не мечтал… до этих двоих. И одного не стало несколько месяцев назад. А теперь не станет и её. Если уже не стало. Виктор почувствовал, как в уголках глаз стало влажно, — может быть он слишком сильно сдавил переносицу? Может быть. Он глубоко вдыхает и снова надевает темные очки. Той малышки уже не было. Она погибла здесь, в его кресле. Подключаясь к её сканеру и наблюдая, как веки подрагивают в безмятежном сне под транквилизаторами, рипер уже понимал, что рубеж пройден. Его малышка с дьяволом, пляшущим в глазах, теперь лишь ещё одна жертва города. Пережевана и выплюнута погибать. И он ничего не может с этим сделать. Ни-че-го. Он слишком стар, чтобы предложить ей… себя? Свою помощь? Хорошо стрелять он не умеет, только драться. И то, за столько лет он уж наверняка растерял сноровку. Вылечить её он не сможет, — да и никто не сможет, — а на большее он не годится. Вот и всё — ему малодушно пришлось отойти в сторону, поджав губы. «Ви, ты умираешь, — и я ничего не могу с этим сделать». Как и сейчас — она умирала на его руках, а он стоял в стороне. Трус… Ба-бах! Подвешенная к потолку боксерская груша со всей дури ударяется в столик у стены, разнося в пух и прах склянки, бинты, стимуляторы и сменные детали для риперских имплантов. Виктор сжимает и разжимает кулак. Это удар слабака, который не может отразить летящий в лицо кулак Найт-Сити. Просто потому, что этого никто не сможет. И даже не предпримет попытку. Вектор равнодушно отходит от угрожающе качающегося снаряда. Под грубыми ботинками скрипит стекло. Девочка перенесла слишком многое. Она слишком много страдала. Её сознание было истерзано, изнасиловано мертвым террористом, дикими искинами, корпорацией НСША и еще черт знает кем. Но она не сдавалась, соревнуясь в гонке со смертью. Теряя себя по капле. Это была медленная и мучительная смерть. Каждое утро она вставала с мыслью, что это уже не она. А Виктор наблюдал за этим. Он завидовал храбрости Мисти. Она в первый же день передала Ви два пузырька. Он, как сейчас, помнил их диалог в клинике после того, как Ви уехала в Мегабашню отходить от всего. «Вик, у тебя ведь есть ключи от квартиры Ви.» «Да…» «Может быть ты сделаешь это сам? Ей будет приятно, проснувшись, видеть тебя.» «Нет, Мисти. Я не могу, прости. Достаточно того, что я не могу ей помочь. И потом… Девушка девушку лучше поймет. Ты сможешь объяснить ей назначение каждой таблетки правильно.» Мисти коснулась его плеча и как-то загадочно улыбнулась. Печально, но что-то было в её глазах. Тогда Вик понял, что она всё поняла. Всё. «Пригляди за лавкой, Викки. Я скоро вернусь». Вектор нахмурился, возвращаясь в реальность. Глаза выхватили куртку, которая некогда принадлежала ему. Надо же, Ви пришла сегодня к нему в куртке, которую когда-то он отдал ей. Чтобы на вершине Олимпа она не простудилась. Сердце пропустило удар и сжалось. На окраине радужки вечно бегущие цифры текущего состояния системы замигали красным, подсвечивая изменившиеся показатели гормонов в крови. Он схватил куртку с вешалки и, не давая себе отчета, помчался к лифту. «На крышу». Найт-Сити никогда не спит. Найт-Сити никогда не умрет. Это огромное тело, состоящее из тысяч глаз и сердец будет биться будто пресловутый вечный двигатель. А жернова будут шинковать новых «Ви», приехавших сюда в поисках своего места. Ветер дует ему в лицо, но он не чувствует. Он только видит темный силуэт девушки на фоне ярких неоновых вывесок. Она сидит на грязном пластиковом стуле, рядом разбросаны окурки и пустые бутылки. А за краем парапета — конец. Он делает несколько шагов вперед, замечая, как холодной тенью чернеет оружие на столе, соседствуя с переполненной пепельницей. Отводит взгляд. — Не простудись, малыш, — голос Виктора, спокойный, бархатистый, уставший, сопровождает тяжелую кожаную куртку, опустившуюся на плечи Валери. Сейчас таких уже не делают. Ни курток, ни девушек. Он хочет отойти, но что-то держит рядом с Ви. Он кладет ладони на плечи девушки, покрывая их практически целиком, неосознанно поглаживая, будто бы так Ви могла согреться. Большой палец правой руки живет своей жизнь, крадучись пробирается к краю жесткого воротника и задевая кожу чужой шеи. Один за другим Вик провожает сантиметры кожи. Шрамы и дорожки имплантов… Он знал их наизусть — ведь это он их ставил. Всё существо будто бы прошибает насквозь от одного мимолетного, практически безобидного касания. Как хочется сказать ей: мы справимся! Ви, мы разберемся, мы сделаем что-нибудь! Обмануть, дать призрачную надежду! Признаться, как ждал каждого её визита в клинику, как скролил вечерние новости, надеясь не услышать её имя в сводке трупов. Как спрашивал у Мисти всякий раз, как у Ви дела, не желая докучать самому. Признаться, что гордится ею. То, какая она сильная малышка. Его малышка. Вик убирает руки и обходит Ви, присаживаясь на парапет. Спиной к городу. Он не хочет его видеть. Он хочет видеть Ви. Только её. Ту девчонку, что зашла в его клинику, гордо вздернув носик, и едва угадываясь из-за спины здоровяка Джеки. — Ви… — начинает было Виктор, но опускает глаза. Может быть ему не хватило смелости стать легендой Уотсона, одержав победу? Взять первое, не второе место? Может быть сейчас был тот самый второй шанс — чтобы победить? Он чуть нагибается вперед, упираясь локтями в колени, и, протянув ладонь, берет руку Ви в свою. Холодная. Почти ледяная. Будто бы она уже мертва. — Ты ведь всё ещё там, правда? Среди диких искинов, помех и этого твоего музыканта, — Вик чуть усмехается, качает головой, всё ещё глядя в пол. — Ты, верно, хотела бы побыть одна, с такой-то компанией в голове, — он горько усмехается, перебирая пальцами ладонь Ви, — но я не могу оставить тебя. Потому что кое-что не сказал. Что, может быть, тебе стоит знать. Вектор поднимает взгляд на девушку, глядя проницательно из-за тумана черных линз. Сердце стучит в груди так сильно, что голова наполняется туманом. Но Вик лишь крепче сжимает в ладони руку Ви. Будто она придает ему сил и смелости выползти, наконец, из своей раковины. И добавляет чуть тише: — Надо было отговорить тебя тогда. Убедить, запугать, спрятать в шкафу для одежды… — он бормочет, качая головой, — может быть тогда сейчас всё было бы по-другому. Он подносит её ладонь тыльной стороной к губам и прижимается, даже не в поцелуе — будто в молитве. — Я… люблю тебя. И горжусь тобой, малыш. Ты лучшее, что есть, что было в моей жизни. Я бы всё отдал, лишь бы избавить тебя от боли.