Часть 2

I. Ви

Дрожащая рука последний раз подносит сигарету ко рту. Ви делает затяжку и морщится, потому что все еще не может привыкнуть к этой дряни. Портсигар с золотой молью валяется у ее ног вместе с зажигалкой, и на секунду ей кажется, что она забыла, откуда у нее взялась эта вещь. Эвелин. Это портсигар Эвелин. Ее уже давно нет в живых, и внутри до сегодняшнего дня оставалась одна единственная сигарета. Больше он ей не нужен, как и воспоминания о девушке, которой он принадлежал. Так теперь считало ее подсознание, с хладнокровной педантичностью стирающее остатки личности Ви и переписывающее ее на что-то иное — бездушное и нечеловеческое. И это даже не личность Джонни, будь он проклят. — Спасибо, Ви, мне тоже надо было успокоиться, — отзывается рокер, вместе с Ви выдыхая вонючий дым. — Да не за что, все равно уже поздно следить за здоровьем. Сильверхенд в ответ лишь фыркает и качает головой, но сама Ви отчасти радуется тому, что хоть что-то останется с ней до самой смерти — самоирония и отвратительно черный юмор. Вот уж что точно она не отдаст никакой программе. Тело Ви внезапно замирает, словно кадр на кинопленке, — очередной симптом ее недуга, появившийся всего пару дней назад. Сигарета из ее пальцев падает на пол, пока девушка отрешенно смотрит на город, продолжающий жить своей жизнью. Ему все равно, что здесь, на крыше, Виктор или Мисти скоро найдут тело очередной жертвы вечной погони за славой. Наверное, в какой-то иной ситуации она бы злилась, кидалась мебелью в окна, разбивала бы лобовые стекла припаркованных дорогих тачек. Но все, на что оставались силы — взять пистолет, приставить его к голове и спустить курок. Такое простое действие, раз-два-три и готово. И, все равно, ей было жутко страшно. Хотелось уйти на своих условиях, до последнего остаться той самой Валери из Уотсона, но почему-то рука ни в какую не хотела больше прикасаться к пистолету. «Трусиха», — звучит в ее голове незнакомый голос, но Ви улыбается, потому что смерть — это теперь единственное, чего она боится. Вдруг, позади себя она слышит знакомый голос, который будто клешнями вырывает ее из цифровой бездны. Это голос Виктора, как обычно тихий и спокойный. На плечи Ви ложится куртка, и она в ответ лишь слегка поворачивает голову в сторону рипера. — Привет, Вик. Он не отвечает и лишь крепко держит ее за плечи. Странно, но раньше он никогда так не делал. Даже, наоборот, будто пытался ускользнуть от ее ненавязчивых прикосновений. Ви всегда казалось это забавным, ведь именно он перебрал все ее внутренности, знал ее тело вдоль и поперек, и все равно постоянно держался на расстоянии. Сейчас она чувствовала на шее осторожные прикосновения его пальцев и, почему-то, от этого становилось спокойнее. Как будто так и должно было быть всегда. Виктор садится перед ней на парапет, и его рука крепко сжимает ее пальцы. Ви невольно хмурится и поднимает взгляд на рипера, но, спустя секунду, ее будто снова прошибает током. И на этот раз не из-за того, что контакты в ее голове продолжают медленно плавиться. Ей кажется, что все происходящее — ни что иное, как предсмертная агония. Галлюцинация, что случается с людьми, находящимися на грани. Но нет. Виктор все еще сидит перед ней, держит ее за руку, и по тому, как трясутся его пальцы, Ви понимает — это не иллюзия, подброшенная ее больным сознанием. Виктор Вектор, рипер, который нашпиговывал ее хромом, заботился о ней, прощал любые проступки и выходки, только что признался ей…в любви? — Вик…не шути так, — тихо отвечает Ви, все еще не веря тому, что только что услышала. Она тянет его к себе, практически вынуждая опуститься перед собой на пол. Краем глаза она замечает Джонни, который с тихим матом хватается металлической рукой за голову и тут же пропадает, оставляя после себя размытый слой артефактов. Неужели, все действительно так, как он говорит? — Повтори, что ты сказал, — хрипло произносит Ви и рукой — осторожно, чтобы не дать ей снова дернуться — тянется к темным очкам. Она редко видела Виктора без них. Этот вечно уставший и скучающий мужик, похожий на медведя, даже в своей темной берлоге никогда с ними не расставался. Но сейчас ей необходимо было видеть его глаза. Потянув за дужку, Ви все же не совладала с рукой, и от неосторожного движения кистью, очки упали ей прямо на колени. Не обращая на них внимания, она уставилась на Виктора, будто пытаясь найти ответ самостоятельно. Почему он не сказал этого раньше? Почему молчал все время, пока она косилась на него, сидя в потертом операционном кресле? Почему ни разу не ответил на мимолетные прикосновения к своему плечу, пока смотрел эти долбанные боксерские поединки? Она бы могла полюбить его в ответ. Ей бы хватило времени, но сейчас… Сейчас Ви могла лишь жалеть о том, что ничего не изменится. Она все еще умирает, плавится изнутри и тратит уйму сил лишь на то, чтобы оставаться собой. Ее рука застыла у щеки рипера, и Ви осторожно коснулась ее пальцами. Слегка шершавая и колючая от щетины кожа была теплой. Настоящей. Совсем не такой, как у нее — идеально ровной синтетикой с нановкраплениями для имитации чужих лиц. Могло ли у них и правда что-то получиться? У чокнутой девчонки с улиц и уже хлебнувшего жизни рипера? Скорее всего. — Останься со мной, ладно? — тихо произнесла Ви, продолжая вглядываться в лицо Виктора и пытаясь насытить им то, что осталось от ее памяти. — Я уже не уйду с этой крыши.

II. Виктор

Иногда после удара на ринге ты теряешь ориентиры. В голове звенит, дыхание остановилось. Ты будто паришь в пространстве и времени, наблюдая за собой со стороны. В такие минуты ты успеваешь понять что-то важное, тебе открывается истина. Лишь на короткое мгновение… Сейчас в голове Вика звенело. Дыхание сбилось с ритма и замерло. Несколько секунд паузы казались риперу вечностью. Вечностью прежде, чем она заговорила. «Не шути так». Губы рипера трогает едва заметная грустная улыбка. Иногда и ему хотелось, чтобы это была только шутка. Чтобы всё то, к чему он привык, вернулось к нему, и спокойная жизнь старика снова стала спокойной. А тревожная нега прекратила собираться по всему телу в один жесткий узел на уровне солнечного сплетения всякий раз, когда Валери была рядом. Хотел бы, чтобы ему не нужно было думать о том, что значат её взгляды и касания, не держать маску и не быть бесконечно далеким для неё, так отчаянно желая оказаться бесконечно близким. Это всё был старая школы. И старая школа учила крепко бить и искренне любить. Но Найт-Сити быстро менял стандарты, и старая школа скоро потеряла свою актуальность. «Ещё есть шанс уйти,» — малодушно проскальзывает в голове Вика, пока Ви не заговаривает с ним вновь, а её рука, до этого такая безжизненная и холодная, вдруг сжимает его и тянет ближе к себе. Дурацкие мысли вылетают сами собой. В груди большого и взрослого дядьки сердце по-мальчишески пропускает удар. Он редко и мелко дышит, как будто в легких и так слишком много воздуха. Он снимается с парапета и приседает на одно колено около её стула. Так близко, что колени Ви упираются ему в живот. Он чувствует её ближе и это сводит с ума. Будто яд, который пьянит прежде, чем убить. Он видел её так близко много раз, притом в более комфортном кресле. Расслабленную, с улыбкой или спящей. Ему не стоило труда убрать с её лба выбившуюся прядь волос, поддев её острием одного из пяти наручных скальпелей, пока она спала в искусственном сне. Но он никогда не позволял себе этого. Он слишком хорошо знал, к чему ведет этот путь — стоит поддаться своим желаниям один раз, и вот ты уже несёшься сломя голову по ложному пути. Вектор хорошо понимал ситуацию. И просто смотрел на нежные, плавные линии, как смотрят на картины или закат. Эта женщина не для него. Так думал Виктор до тех пор, пока Ви не коснулась душки очков, лишая его последней линии обороны. Лишая ширмы, за которой он изящно прятал взгляд, даже будучи лицом к лицу с человеком. Валери обнажила его. Он был всё равно, что раздет перед ней. Ладонь Виктора перехватывает руку Ви у своего лица, когда она роняет его очки себе на колени. Он сжимает её, но не крепко, так, чтобы помочь, но не контролировать. Как и делал всегда до этого. И её легкое касание к его лицу срабатывает, как удар тока, — удивительно, почему на коже он не искрит? Рипер коротко выдыхает, уверенно, может быть даже агрессивно глядя Валери прямо в глаза. Глаза?.. Вернее, очень хорошие Кироси, которые он когда-то поставил. Но он помнил, что что её настоящие глаза были того же цвета. Только нежнее. И ярче? — Люблю. И давно должен был тебе об этом сказать, — голос ровный, спокойный и почти не преисполнен сожаления. Он хочет добавить «но», однако останавливается, чувствуя почти физическое отвращение к собственным оправданиям. Нужны ли ей сейчас его сожаления? Последствия этой ошибки придется нести ему. Одному. Он прижимает её ладонь крепче к своей щеке и на секунду прикрывает глаза, чтобы как следует ощутить этот момент. Он бы соврал, если бы признался себе, что не думал о том, каково это. От пристального взгляда девушки все внутри Виктора переворачивается с ног на голову. Ему кажется, что за эти несколько минут он прожил столько же событий, сколько за последние лет тридцать в сумме. От этого кружилась голова — а может быть она всё ещё раскалывалась на части из-за стремительно несущийся к чертовой матери жизни. Он отвечает ей тем же пристальным взглядом. Вик чувствует, что, несмотря на то, что перед ним та девушка, которой он предпочел бы всех самых горячих куколок Найт-Сити, перед ним лишь выцветшая, пустая оболочка от прежней Ви. Он смотрит внимательно, и кажется, что там, внутри, почти погас тот дьявольский огонек малышки-дьяволицы Ви. Это вместилище опустело, и теплом его горячему признанию никто не ответит. Потому что было слишком поздно. Но лучше слишком поздно, чем никогда. — Ну, эта крыша не так уж плоха, если быть честным… Мисти принесла сюда какие-то растенья в горшках, и, как по мне тут стало даже легче дышать, — Вик хватается за нейтральную тему в своей голове, чтобы дать сердцу передышку. Всё же оно не молодо, чтобы так долго и так радостно стучать. Показатели на визоре на это недвусмысленно намекали. Он коротко улыбается, вспоминая о Мисти. Удивительная вещь — психика: как отчаянно она хватается за любой повод, лишь бы не тонуть в бесконечной кислоте реальности. Он делает короткий вдох прежде, чем взять слово. — Ты, думаю, хочешь узнать, почему и… как так вышло. Я расскажу, Ви. Если ты пощадишь мои колени. Тебе ведь без разницы где сидеть? Он усмехнулся и мельком коснулся губами её ладони, которую всё ещё придерживал у своей щеки. Согревая. — Пойдем, — он поднимается с колен, даже сейчас не выпуская ладонь Ви. — А это… я возьму сам. Он наклоняется к столику, забирая свой пистолет. Что это? Иллюзия? Надежда? Может быть внезапное, алогичное счастье, затмившее всё, что отвечало обычно за рациональны подход в голове рипера? Он понимал неотвратимость, неизбежность смерти Ви. Но ей вовсе не обязательно было умирать так. Или делать это самой. Если она этого не хотела. Вик запихивает пистолет за пояс и ведет Ви за руку чуть дальше, где на крыше спрятан маленький засранный оазис: диван, столик, заваленный коробками из-под пиццы и пара кресел. Рядом стеллаж, уставленный ящики с какими-то вещами, оставшимися не распакованными после переезда в новую лабораторию. И горшки с цветами, что выращивала Мисти. Много горшков. Виктор садится первым на продавленный диван, тот жалобно поскрипывает под его внушительным медвежьим весом. Он поднимает правую руку, закидывая локоть на спинку так, чтобы Ви могла устроиться рядом. И, может быть прижаться ближе. — Иди сюда, малыш, — говорит он в привычном теплом тоне, и обнимает девушку за плечи, прижимая к груди, когда она садится рядом. Она может слышать, как снова предательски быстро забилось его сердце. — Я закурю, если ты не против. Иногда помогает успокоить нервы, — он достает пачку и быстро прикуривает, выпуская дым в сторону от Ви. Он знает — она не любит табачный запах. После второй затяжки как будто становится легче, хотя Вектор и знал, что это больше похоже на плацебо. Большой город мелькает своими неоновыми глазами, даже здесь доставая их своим вниманием. Вик опускает глаза на свои очки, которые Валери теперь держала в руках. — Может быть ты и сама понимаешь, почему… — начинает он, подумав и покурив ещё немного. — Я бы не стал твоим вторым соло вместо Джеки, чтобы вышибать мозги за деньги. А ты не стала бы ассистировать мне в клинике в милом коротеньком халатике. В Высшей Лиге нет места постоянным отношениям, ведь ты сам становишься товаром, за который просто дают куда больше, чем обычно. Я бы с ума сходил, понятия не имея, где ты и что с тобой, — Виктор задумчиво склонил голову на бок, теряясь взглядом где-то в пространстве… Стряхнул пепел с сигареты. — В общем-то я и сходил, но хотя бы не обременял тебя этим. Делить тебя с Найт-Сити оказалось слишком сложно. А я уже не молод, Ви. Он вдруг усмехнулся собственным мыслям: — А для секса без обязательств ты слишком хороша, — игривая усмешка отразилась на его лице, перерастая в улыбку. — Хотя секс, конечно, это хорошо. Даже очень!