Пролог

      В жизни бывают разные ситуации, разные моменты. Разные люди встречаются нам на жизненном пути: и те, кто сладко улыбаются, называют «любимой» и обнимают, прося руки и сердца; и те, кто с кривой улыбкой отворачиваются, хоть и называют «младшей сестрой». Всё в этом мире разное, многогранное, порой интересное, а порой скучное.       Ким Хонджун никогда не находила мир скучным. Она радостно улыбалась каждый раз, когда находилась в объятиях своего парня, а теперь — жениха Пака Чимина. Именно он, разделяя её взгляды на мир, маленькие радости в виде совместного романтического ужина или покупки постельного белья, совсем скоро станет её мужем. Мужем, который будет заботиться и любить её, несмотря ни на что. Старый мост на окраине Пусана помнил, как они, целуясь, говорили, что никогда не покинут друг друга, никогда не изменят своему избраннику и будут жить в мире и гармонии. Те моменты были волнительными и прекрасными, теми, что заставляли сердце биться настолько сильно, что казалось, будто оно выпрыгнет из груди.       Сейчас же моменты были многим волнительнее обычных клятв на старом мосту.       Госпожа Ли уже который час мучила Ким Хонджун, втыкая в волосы множество шпилек, которые удерживали пышную причёску. Она пыталась сделать так, чтобы ни одна волосинка не торчала, пускай и будет видна татуировка на шее. Не получалось. Поэтому и госпоже Ким, и госпоже Ли, и самой Хонджун приходилось терпеть. Хотя сама невеста уже сто раз пожалела о том, что захотела высокую причёску, которая открывает шею и плечи.       — Ну, что ж… всё готово! — госпожа Ли осталась довольна проделанной работой, а поэтому упёрла руки в бока и уставилась на молодую девушку. — Ох, Хонджун… почему же ты татуировку сделала?       Девушка смущённо улыбнулась, глядя в зеркало. Она прочитала всего Шекспира, что стоял на полках, потому и решила единственную надпись на теле сделать в память о ёмком высказывании. Сейчас она рассматривала свою причёску: ей нравились игриво выпущенные локоны рядом с ушами, нравились волосы, забранные наверх. Красиво, романтично и с виду просто. Хонджун была уверена, что Чимин оценит. Пускай жениху нельзя видеть невесту до бракосочетания, она надеялась, что её мама даст парню хоть какой-то знак, говоря о том, что его избранница — самая прекрасная на свете.       — Да ладно, перебесится, успокоится и сведёт когда-нибудь, — госпожа Ким тронула чёрные буквы и поцеловала дочь в пахнущую лаком макушку. Она помнила, как качала её на руках, как прошёл первый день в её школе, как она защитила диплом и стала экономистом, хотя до конца обучения шутила, что экономист — профессия для тех, кто не определился с выбором в двадцать лет. — Главное, что Чимин-и её любит такой, какая она есть, со всеми татуировками и в любом настроении. Ведь так, Хонджун? Кстати, где Нам Джун? Кто-нибудь вообще его с утра видел?       — Я нет, — подала голос невеста, оправив белоснежное платье уже в который раз — она хотела сделать его ещё идеальнее и прямее, чем то было на самом деле, и мама уже хотела связать ей руки скотчем, чтобы та не трогала юбку или лиф. — Он вроде с Лин А должен приехать, если они окончательно не порвали, так что ничего не знаю.       — А что, старший так и не думает жениться? — госпожа Ли, мама жениха, что поправляла невестке буквально всё, начиная от макияжа и заканчивая туфлями, вздохнула. — Твой оппа весьма не обязательный, а ведь старший в семье.       — Не нам его судить, госпожа, — проговорила Хонджун. — Ему просто не везёт с девушками. Это мне с Чимином повезло…       — Ну-ну, дорогая, пройдёт пять лет после свадьбы — и ты устанешь от него, — мама засмеялась, а потом поймала осуждающий взгляд дочери и тёщи. — Ладно, простите, неудачная шутка. Я знаю Чимина столько же, сколько и вас, и могу точно сказать, что он порядочный и хороший молодой человек.       В это же в комнате жениха Хосок, главный, наверное, друг нервничающего Чимина, обмахивал парня бумагами. У Пака чуть не случился удар, когда он осознал, что до церемонии осталось каких-то полчаса, и если он не приведёт себя в порядок, то всю речь будет бледен, как мел. Положение усугубляло то, что вчера он явно что-то не то съел, потому и живот крутило, как будто его пометили в центрифугу. Хотя, возможно, он просто банально и по-человечески был взволнован, ведь такой момент в его в прошлом холостяцкой жизни меняет всё: привычный уклад, хозяйство, собственный статус, даже появляется кольцо на пальце! Отец, правда, говорил, что волноваться не стоит и всё пройдёт хорошо, но Чимин всё равно боялся и думал, что разверзнется ад, когда они только ступят на ковровую дорожку, по которой Хонджун на каблуках явно будет не слишком удобно идти.       — Держись, брат, это всего лишь свадьба, не стоит так нервничать, — Хосок хохотнул, а потом присел отдохнуть — жара была страшная, он не представлял, как там держалась Хонджун, потому что он хоть и видел её примерно час назад, боялся, что и она сама нервничает хуже своего жениха. — Хочешь, проберусь к твоей ненаглядной и узнаю, как там она?       Чимин отнял руки от блондинистых волос, а потом выдохнул — пора успокаиваться, притом что все нужные таблетки выпиты, а вода запасена даже в зале: не дай бог ему или Хонджун будет плохо, он же себя не простит за неосмотрительность. Пак страдал астмой большую часть своей жизни и боялся, что очередной из приступов скосит его прямо у алтаря, и как хорошо, что его родители были не настолько набожными, чтобы примкнуть к иеговистам и отказаться от лечения. Вместо этого они покупали ему ингаляторы, когда он был маленьким, учили им пользоваться, и в тот момент ребёнок уже знал, что если невозможно вдохнуть и болит грудь, то надо поднести ко рту устройство и нажать на кнопку. Сейчас вроде нервы постепенно успокаивались и не приносили хлопот, пускай сложно было глянуть на шафера и сказать, что он будет рад, если тот проведает невесту.       — Иди к Хонджун, я думаю, она будет тебе рада, а ещё глянь, не пришёл ли Нам Джун-хён, — дал указания Пак и практически упал на спинку дивана. — Главное, если мою матушку увидишь, скажи, что со мной всё хорошо, но пусть не выкладывает из сумочки запасной ингалятор.       — Замётано, брат.       Хосок, пригладив волосы, вышел из комнаты жениха, проходя мимо крашеных и приодетых в пурпурные цвета подружек невесты, которые строили ему глазки — ни одна не имела молодого человека, а Чон являлся парнем видным и достаточно красивым. Хонджун как-то в шутку сказала, что если бы он был айдолом, то пользовался бы бешеной популярностью, потому что сто процентов был галантным со всеми: с поклонницами, стаффом и другими работниками компании. Как-то даже шутки ради Чон сочинил рэп, который записал вместе с Нам Джуном, что работал как раз продюсером в небольшой звукозаписывающей студии, и подарил пару экземпляров на диске своим друзьям. Хонджун тогда отметила, что он явно владеет талантом, в то время как Пак со смехом сказал, что тот утрёт нос и Джей Паку, и Блу вместе взятым.       — Тук-тук, как тут у нас невеста? — когда Чон постучался и вошёл внутрь, девушка сидела в комнате одна, любовалась на себя в зеркале и думала, не помнётся ли за это время юбка платья. Она была прелестно-очаровательна в нём, выглядела невинно, хотя, в принципе, таковой и являлась — невинной девушкой, которая хоть и готова была на решительные действия, но побоялась сказать Чимину, что хочет его в постели. Пак тогда в шутку сказал, что близость у них будет только после свадьбы, и не лез к ней, так сказать, помогал дозреть, а сейчас, скорее всего, предвкушал, что будет после торжества, когда их запрут в супружеской спальне. — Бог ты мой, да ты ещё прекраснее, чем когда просто встречалась с Чимином!       — О, Хосок! — Хонджун улыбнулась, увидев отражение друга в зеркале, и обернулась, но не поспешила встать — ей наказали сидеть и просто ждать сигнала, когда невесте надо будет явиться на торжество. — Как там Чимин? Ещё не умер от нетерпения? Надеюсь, ты хоть кого-нибудь с ним оставил, потому что если он будет один в это время…       — Ну, тебя вот не побоялись оставить, хотя я, если честно, не оставлял бы такую ягодку одну, — Чон понял, что шутка понравилась, когда в тёплых карих глазах блеснули искорки. — С Чимином всё хорошо, успокаивается, а вот хён до сих пор не прибыл. Мне кажется, с его стороны очень невежливо опаздывать на свадьбу младшей сестры.       — Да если не придёт — ладно, — махнула рукой Хонджун и отвернулась к зеркалу, пускай меж бровей всё равно пролегла складка. — Он то ли со своей девушкой расстаться не может, то ли она просто на свадьбу не хочет, я не знаю. Чёрт знает оппу. Надеюсь, что хотя бы сообщением пошлёт поздравление.

* * *

      Честно признаться, Нам Джун не имел дурной привычки курить — только в особых случаях, когда его всё достало и просто хочется перезарядиться на определённые позитивные мысли. Лин А поступила не очень хорошо по отношению к нему — просто написала ему в сообщении, что всё точно кончено, а потом заблокировала все его аккаунты во всех социальных сетях, немало нервируя и заставляя сомневаться в себе как в мужчине. Ким размял пальцы, достал из пачки сигарету и устало поджёг её, вдыхая полные лёгкие и выдыхая без особого настроения и желания. Костюм, что он должен был надеть на свадебную церемонию своей младшей сестры, одиноко висел на вешалке рядом с такой же пустой — этим утром Лин А, младше него на пять лет, собрала все вещи, в том числе висящее ранее платье, с собой. Уже шёл второй час без неё, без её шпилек, отравляющих воздух, но существовать в одиночку всё же тоскливее, чем с кем-то.       Последние ссоры с Лин А был ужасны: летала посуда, чуть ли не вся техника, агрессивно лаяла соседская собака, а когда Нам Джун в порыве злости залепил возлюбленной пощёчину, она расплакалась. Он никогда не бил женщин, никогда до этого момента, отчётливо понимал, что проблема не в нём, а в ней, в этой девчонке, которая возомнила из себя невесть что. Пришла, значит, два года назад в его студию, строила глазки, говорила, что диск запишет — и всё, но нет, прописалась в сердце, как бедный родственник, переехала к нему и сказала, что она довольна жизнью рядом с ним.       Только вот Лин А не знала, что за маской сурового продюсера скрывался такой же суровый человек, который не знал, что теперь делать: сдать костюм, взятый напрокат, или всё же одеться и хмурым поехать на свадьбу сестры? Наверно, всё же стоит выбрать второе, потому что и Хонджун, и Чимин его ждали, ведь вручали приглашение вместе, но сейчас на глазах были предательские злые слёзы, его поглощала самая что ни на есть настоящая зависть. Даже младшая сестра уже построила своё счастье, сидела, счастливая, в комнате ожидания, а он не мог уже который раз нормально сойтись с любой девушкой, что более-менее удовлетворяла по хозяйству и в постели.       А во всём ведь виновата младшая сестра. Из-за того, что она первее нашла своё счастье, у него теперь ничего не получается.       Фильтр раскусился сам собой, когда на телефон пришло новое сообщение от контакта «Сестрёнка», но хорошо, что это была не сука Лин А, которую порой хер разберёшь: то ей не нравится, это ей не нравится, пусть засунет всё своё «фи» в собственную задницу и перестанет важничать, как экзотическая птица. Обычная кореянка, коих сотни, тысячи, и при желании Нам Джун найдёт такую же, нет, даже лучше, потому что то, что творила она с его мозгом и сердцем, лучше не повторять — не выдержит, вскроется, решит, что жить так больше нельзя.       «Оппа, ты будешь на свадьбе?» — всплыло на экране, и Нам Джун криво улыбнулся — будь проклят тот день, когда он дал торжественное обещание, что будет смотреть на счастливые лица молодых с первой скамьи, говорить, что их семейная жизнь будет гладкой и хорошей, а потом так нажрётся, что не сможет стоять на ногах. Ему хотелось ответить чем-то резким, обрубающим все концы, собрать вещи в чемодан, как заправская истеричка, а потом умчать в Китай или же в Японию, где его никто не знает. Но всё же он себя пересилил — не каждый день сестра выходит замуж, не каждый раз он видит собственных родителей, да и если повезёт, какая-нибудь из подружек невесты, напившись, уедет с ним в отель, так что уже расклад событий неплохой.       «Конечно, буду, — Нам Джун набрал эти слова и остановился — нет, нужно что-то добавить, потому что Лин А на свадьбе не будет, а он сам так хотел убрать радость с лица сестры, что продолжил сразу же, как в голове родилась идея, заставившая расхохотаться: — только со мной не будет Лин А. Я приеду с другом».       «Мы с Чимином его знаем?» — надо же, сестрёнка уже по отношению к себе и жениху говорила «мы», это что-то да значит.       Она счастлива, а значит, должна быть наказана.       «Нет, вы его не знаете», — ответ был коротким, лаконичным, и Ким с улыбкой бросил взгляд на чёрную книгу с серебряными буквами, что выделялась на полке с цветными корешками романов, что он читал, когда был чуть младше. Он чувствовал тёмную силу, идущую от обложки, упивался ею и знал, что будет делать буквально через пять минут, когда Хонджун пришлёт своё обычное и послушное «Хорошо, оппа».       Книга манила своим тёмным естеством и потаёнными желаниями, и как только младшая прислала нужное сообщение, Нам Джун убрал телефон в карман и пересёк комнату. На лице застыло предвкушение, в животе всё скрутилось, а как только пальцы коснулись злосчастного корешка, что в будущем принесёт немало бед, его будто током прошибло. Пути назад, правда, уже не было — в этот самый момент Ким Нам Джун обрёк себя и всю свою семью на страдания.       Для него настало время действовать.