Часть 17

             Да уж, это и вправду очень долгий день. И, между прочим, крайне болезненный.       Честно говоря, у меня проскользнула мысль о том, чтобы сдаться и отдать победу Ииде, бой с которым сейчас был в самом разгаре. Хотелось поехать спокойно к себе домой, да впасть в спячку на несколько суток. Однако эта идея растворилась также быстро, как и сформировалась. Может, у меня и нет безумного желания занять первенство, но мне, как минимум, жаль потраченные силы. Да и несмотря на абсурдность многих моментов сегодняшнего дня, мне несколько раз крупно повезло. Вот так вот отказываться от возможностей — глупо. Нерационально, как любит говорить классный руководитель.       Да и, в конце концов, цель фестиваля — продемонстрировать людям будущих защитников. А что это за герои такие, если они отказываются идти дальше из-за одной шаловливой и крайне соблазнительной мысли? Думать то можно о чем хочется, но не все идеи стоит воплощать. Как бы печально это не звучало, нужно привыкать к физической усталости, а то далеко я не пойду.       Надеюсь, что это важное осознание, пришедшее ко мне в трудный момент и свидетельствующее о личностном росте, а не очередная маниакальная мысль на один день, которая потом затеряется в потоке моей лени. А вообщем-то, какая разница? Так или иначе, ЮЭЙ еще выжмет из меня все соки, так что мне даже и думать об этом не стоит. Или мне просто не хочется.       — Не спи, Химекава! — нога Ииды с невероятной скоростью ударилась о воздух перед моим лицом, я едва успел отшатнуться.       В отличие от смехотворно-зрелищного боя с Каминари, поединок со старостой выдался довольно серьезным и опасным. Мы бились уже довольно продолжительное время и будто бы продолжали стоять на одном месте. Свидетельствами наших попыток вышвырнуть друг друга были лишь гематомы на телах, да полуразрушенная поверхность арены.       Может, дело было в том, что Тенья не любитель придурковатых шуток, а может в том, что мы убили кучу времени на тренировки, выучив причуды друг друга наизусть. В этом был и плюс, и минус. Первое для меня, второе для него. Все таки, зная как лучше подступиться к противнику можно выстроить довольно складную цепочку действий, которая покажет меня с лучшей стороны. Однако из-за отличных знаний друг о друге — победить было сложнее, что явно не играло Ииде на руку.       — Вот если бы утром ты звонил мне с такими словами, то может я бы и опаздывала меньше. — устало усмехнувшись, я прокатилась по земле, уворачиваясь от его удара, и выпустила фаланги, целясь в двигатели на его ногах. Если заткну турбины, то смогу воспользоваться секундной заминкой.       Вообщем-то, «если» — ключевое слово. Глупо было полагаться на этот прием. Он сработал во время нашей первой тренировки, после чего быстро потерял свою ценность. Одноклассник, почуяв неладное, тут же отпрыгнул в сторону, уворачиваясь о нападения.       Мои выдвинутые кости в ту же секунду пнули ногой, ускоренной в несколько сотен раз, заставив их неприятно дернуть все мое, порядком помотанное, тело. Только я успела шикнуть и втянуть их обратно, как в меня внезапно прилетел следующий пинок. На этот раз гораздо больнее, и на этот раз в лицо. Стопа парня с невероятной скоростью врезалась мне прямо в подбородок, за секунду отрывая меня от земли и отталкивая назад на метров, эдак, десять. По инерции защелкнувшаяся челюсть неприятно замкнула между зубов край языка, заставляя прокусить его насквозь, вырывая из меня хриплый рык.       Затормозила голыми ладонями по шершавому асфальту, раздирая на них кожу, тут же хватаясь за нижнюю часть лица, по которой стекали струйки крови. В попытке вытереть ее пострадавшими руками — размазала еще больше.       Во рту пылало, будто бы внутри все билось в судорогах, разрывая все клеточки. Кровь, сочившаяся яростным потоком, текла в горло, далее следуя в желудок. От мерзкого металлического привкуса мутило, даже несмотря на то, что я привыкла к нему из-за частых носовых кровотечений. Просто обычно это пару капель, стекающих по носоглотке, а не цельный потоп.       — Прости, девушек не принято бить по лицу, но я сослался на то, что у тебя крепкие кости, и я не наврежу тебе сильно. — мрачно, будто стыдясь собственного поступка, отрезал староста.       — Вот спасибо. — выплюнув слюнявый сгусток, успевший полностью окраситься в бордовый, невнятно промычала едкий ответ. Прозвучало слегка шепеляво, поврежденный язык еще не адаптировался под свое новое увечье и не понимал как теперь действовать. Больно, очень-очень больно, но винить его за то, что он сражается во время боя было бы слишком эгоистичным и глупым решением. — Черт, помада… — вновь прокашлялась, продолжая растирать лицо руками, портя картину еще больше.       Глупо, конечно, но разве плохо иногда думать о всяких маленьких дуростях? Если забывать о них, то жизнь будет уж больно мрачной.       — Химекава, ты уверена, что это сейчас важно? — раздался озадаченный голос Сущего Мика.       — Поверь, для нее - да. — вторил ему уставший голос Айзавы. Наверняка вспоминает тот случай, когда я случайно оплатила косметику его картой. Забавно тогда вышло.       Когда горечь и жжение языка чуть-чуть утихли, я с разбегу воткнула локтевые кости в бетон, обеспечив себе дополнительную опору, и подкинула себя в воздух, чтобы напасть сверху. Потом поплачусь в подушку и пожалуюсь стенке на то, как я сегодня настрадалась. Сейчас нужно уж отстреляться и забыть.       Успев среагировать староста пронесся прямо под моими ногами, в надежде избежать удара. Однако прокрутившись в воздухе и переместившись в положении вверх тормашками, я выпустила фалангу ему куда-то под ноги. Черт, если бы моя причуда делала отростки тупыми на концах, то все было бы гораздо легче. Я сумела бы просто вытолкнуть его на расстоянии, не заморачиваясь о безопасности. А так, подобная попытка может закончится плачевно.       Перед глазами вспыхнула картина продырявленных мною злодеев: изуродованное лицо, бездыханные тела и море крови, которая будто бы въелась в кости. Иногда я думала о том дне. Прокручивала события, продолжая искать в себе хоть какие-то отголоски вины. Я будто бы хотела специально подвергнуть себя психологической пытке, чтобы добиться того самого эффекта раскаяния, как в кино. Но ничего не получалось. Мой мозг продолжал воспринимать это как простое явление, неисправную ошибку прошлого. Такую же, как случайно сломанный нос одноклассника в шестом классе или неудачная авария на велосипедах в детстве.       Честно говоря, единственное, что продолжало меня гложить — вина за отсутсвие вины. Как бы странно это не звучало. Сознание будто бы совершенно забыло прикрепить к той ситуации эмоцию. В голове всплывал лишь страх за свою жизнь и все, дальше лишь беспристрастность. Наверное, так и должно быть? Чего жалеть тех, кто не жалел тебя?       А с другой стороны, разве это правильно, вот так вот откидывать человечность, склоняясь к простой рациональности?       Но причастна ли я вообще к этому? Так ведь всегда было. Что бы не случилось, какая бы беда не настигла, я всегда просто продолжала жить в привычном темпе, настраиваясь на то, что все пройдет и забудется. Когда умер папа я самая первая в семье оправилась, первая вышла в люди и первая начала улыбаться.       Наверное, некоторые люди просто рождаются такими.       Однако, с практичной точки зрения я понимала, что это нельзя просто запихнуть в дальний уголок сознания. Всегда есть вероятность повтора, который может обернуться еще хуже прошлого раза. И в таком случае, устоявшаяся система поведения может дать сбой. Любая система может дать сбой. Вдруг, из-за меня пострадает мой друг, невинный житель или я сама? Сколько бы я не обдумывала всю эту ситуацию, никак не могла понять как лучше поступить. Начать всегда тяжело, особенно когда не знаешь с чего. Мыслей уйма и, боюсь, я была не в силах понять какая из них верная. Нужно было обращаться за помощью к тому, кто точно знал бы что делать. Ни к Йоко, ни к одноклассникам, ни, тем более, к семье. Вокруг меня столько учителей и наставников, но у всех слишком много дел, а быстрого совета будет недостаточно. Я думала подойти к Айзаве, он все-таки классный руководитель и, вроде как, в его же интересах помочь мне, но, боюсь, он сейчас не в том состоянии.       Отчасти именно поэтому мне так хотелось зарекомендовать себя сегодня: если получу приглашение от опытного героя, то смогу обратиться к нему. Вдруг, за неделю стажировки он сумеет задать мне нужное направление.       Короткий рык и звук падения Теньи вернул меня в реальность как раз вовремя: я успела приземлиться. Пусть и не очень аккуратно. Быстро поднимаясь на свои две, почувствовала как внутри что-то сдавливается. Голова ходила ходуном, а кости будто бы чесались изнутри. Бесплатный лимит использования причуды был исчерпан и теперь за нее нужно платить болью и здоровьем. Нужно побыстрее все это заканчивать пока внутренний зуд не разросся до сумасшедших масштабов.       Ударная волна, раздавшаяся впереди заставила на секунду зажмуриться, а стоило мне открыть глаза, как прямо перед ними возникла сосредоточенная физиономия старосты, пытавшегося схватить меня за плечи. Резко уперлась ему согнутым предплечьем в шею, неприятно сталкиваясь с его кадыком, отчего он прохрипел что-то.       — Ну и ну! Похоже эффектность поединков один на один начинает набирать обороты! — раздался радостный восклик Сущего Мика, который, очевидно, ссылался на предыдущий бой Мидории и Тодороки, который поразил зрителей до глубины души.       Занесла руку для удара. Думаю, будет честно тоже ударить его по лицу? Однако задуманному не суждено было сбыться, ведь в ту же секунду ускоренная нога оппонента согнулась в колене и влетела мне в живот, провоцируя не только местную боль, но и новый всплеск внутреннего скрежета. В ушах раздался неприятный скрип костей, начинающих дрожать. Наверное, будь это другой день, не такой долгий и утомляющий, у меня было бы больше времени для того, чтобы пободаться, но мое тело и так сегодня использовало все свои ресурсы. Не у всех, к сожалению, есть возможность использовать силы без последствий.       Врач говорил, что «ноющие» ощущения от длительного использования причуды могут длиться где-то около часа, усугубляясь с каждой минутой. А после, если не остановится вовремя, скелет начнет перестраиваться и этот процесс не прекратится, пока одна из костей случайно не заденет важные органы и не убьет меня. И, пусть, он сказал, что это маловероятная перспектива, ведь скорее всего организм просто в какой-то момент отключится от боли и сам прекратит все изменения, мне не хотелось испытывать судьбу. Более того, мне не хотелось доходить даже до начальной стадии.       Сплюнув накопившуюся во рту кровь и проглотив боль, с размаху дала старосте коленом в пах. Грязно? Однозначно. Но ой как действенно! С болезненным криком он свалился на колени, а со всех сторон раздались сочувственные мужские вздохи.       — Химекава, это самое настоящее злодейство! — в стороне не остался и любимый учитель английского, почему-то вызывая у меня смешок.       Только я повернулась, чтобы шутливо возразить, как меня схватили за щиколотку, рывком опрокидывая. Неприятное падение на копчик вызвало новую волну напряжения внутри. Скрежет в ушах раздавался громким эхом, пришлось сжать окровавленные зубы, чтобы попытаться придать себе хоть какое-то чувство сосредоточенности. Но не получалось. Ощущения были почти что новыми. Я всего пару раз заходила настолько далеко и совсем не привыкла к таким внутренним болям. В голову не приходило ни единой мысли, как можно было бы заглушить неприятные ощущения и вернуться к бою. Тенья, все еще держащий мою ногу, медленно поднялся, явно продолжая чувствовать дискомфорт от моего удара. А после, воспользовавшись моей слабостью, помчался на всех скоростях к черте, собираясь вышвырнуть меня.       Я не смогу продолжить бой. Не сейчас, у меня нет даже малейшего представления как нужно справляться в таких обстоятельствах. Страшно представить, какие мучения могут настигнуть меня через час, если мне хочется выдрать себе волосы всего через пару минут такого невероятного отката.       Лишь в нескольких метрах от границы, я успела впиться в асфальт фалангами, чем усугубила свое положение еще больше. Казалось, что неприятный скрип скелета перекрывал все остальные шумы. Череп будто бы медленно дробили или вовсе колотили по нему громадной кувалдой.       Это моя последняя попытка, последний шанс. Либо Иида сможет ускорить себя настолько, что сумеет вырвать меня из земли, либо у него соскользнут руки и он сам по инерции улетит вперед. От такого натяжения мои запястья вновь изогнулись в неестественное положение. Казалось, что связки и мышцы внутри них буквально рвутся. А, впрочем, может так оно и было.       Мы оба кряхтели от усталости, потихоньку начиная кричать. Я — от боли, он — в попытке найти больше сил.       — Как думаешь, кто из них победит, а? — взбудораженно обратился к гусенице Мик.       — Я не делаю преждевременных выводов. У них у обоих есть шансы. — раздался привычный тон Сотриголовы.       — Боже, ты совсем не умеешь комментировать. — разочарованно прогундел блондин, постукивая по микрофону пальцем.       — Я и не говорил, что умею. Это ты меня сюда затащил. — вяло бросил перебинтованный брюнет.       — Где твоя страсть, где переживания? — игнорируя слова коллеги, продолжал Громкий Герой, наверняка вскакивая с места.       — Ты тоже что-то не особо сильно переживаешь за учеников. — мне показалось или я услышала в его голосе намек на улыбку?       — Конечно, они же чертовски круты! — его воодушевленный крик на секунду оглушил всех.       — Вот ты и ответил на свой вопрос. — более чем уверена, Айзава сейчас кивнул плечами в своей привычной манере.       — Ну почему ты это не прокричал?! — даже немного обиженно воскликнул учитель английского.       — Это по твоей части. И вообще, на поле смотри. — он на секунду замолчал. — Ты так заболтался, что пропустил конец боя. —       — Черт! Это ты во всем виноват! — секундная тишина, будто бы охватила весь стадион. Но лишь на мгновение. — Дорогие зрители, десятый поединок один на один закончился победой Ииды Теньи! — сразу же после его слов со всех сторон послышались овации и радостные крики зрителей.       И все-таки, он оказался сильнее. Староста не просто оторвал меня от бетона, он протащил меня по нему. В асфальте осталось восемь продолговатых кривых линий — свидетельства моей отчаянной попытки остаться.       И почему-то они меня совсем не печалили.       Мне было совсем не обидно от своего поражения. Я в любом случае зашла довольно далеко. Дальше, чем многие. А это отличный результат. Лучший из тех, что я могла ожидать. Ну подумаешь, не займу призовое место. За него же деньги не платят, так чего расстраиваться? Зато я выложилась на полную и не сдалась из-за лени и усталости, хотя очень хотелось.       — Поздравляю, Иида. — не вставая с земли, я посмотрела на тяжело дышащего одноклассника. — Твой брат может тобой гордиться. — я хрипло посмеялась, вновь сплевывая кровь, которая не переставала сочиться из прикусанного языка.       — Спасибо. — он ответил мне усталой улыбкой. — Ты очень хорошо сражалась. — он протянул мне руку, помогая подняться.       — Хорошо? Не занижай мои усилия, я бы сказала отлично! — издав странный, но забавный звук, по-дружески стукнула его в плечо, отчего тут же съежилась от боли в запястье. Похоже, что связки и вправду порвались. Или что там вообще находится.       — Осторожнее! — он придержал меня рукой. — Прости еще раз за то, что ударил по лицу. — по всей видимости, его и вправду очень тревожил собственный поступок.       — Так в этом же и суть поединков. Было бы странно, если бы ты погладил меня по голове. — я хмыкнула, меня веселил тот факт, что я продолжала шепелявить. — Но не делай так часто, а то никогда себе девушку не найдешь. — подняла дрожащий указательный палец вверх, словно старый мудрец. — Хотя если так подумать, то некоторым нравится подобное. — заметив как он смутился, я хрипло расхохоталась, тут же закашлявшись так сильно, словно уже лет десять курю. — Но ты тоже извини за удар по причинному месту. Ты не оставил мне выбора. — весело подмигнула ему. Хотя из-за измазанного кровью лица, это наверняка напоминало нервный тик маньячки.       — Значит, мы в расчете? — все еще придерживая меня за плечо, он протянул мне ладонь для рукопожатия.       - Только если прикроешь меня в следующий раз на химии. — хихкнув, все-таки схватила его руку.       — Но я не могу врать учителям. — в нем снова проснулся педант, отчего он совсем позабыл о моем плачевном положении и сжал мою ладонь уж слишком крепко. У меня чуть душа не улетела из-за того, как сильно у меня начало гореть запястье. — Теру, уроки это важно, даже если они тебе не нравятся. Тебе же лучше на них присутствовать. — будто бы совсем не замечая мое искривленное лицо, из его рта лился поток наставлений.       — Иида… — басом прохрипела я, пытаясь вытянуть руку, при этом не оторвав ее.       — А? — он вновь вернулся в реальность, непонимающе глазея на меня. — Вот черт, прости! — он тут же ослабил хватку, на этот раз аккуратно придерживая покалеченную ладонь. — Я совсем не подумал, тебе же срочно нужно в лазарет. — его бровь слегка изогнулись, выдавая в серьезной физиономии проблески тревоги.       И все-таки, он хороший парень. Именно вот, что называется «надежный». Может, не простой и понятный «добрячок-дурачок», но уж точно не занудный и строгий чудак, каким мог бы показаться кому-то. Не знаю, воспитали ли его таким или он изначально родился с таким отношением к людям, но это, наверное, и не важно. Почему-то именно сейчас мне стало понятно, что от кого-кого, а от него точно не стоит ожидать чего-то непредвиденного. Мы знакомы не так давно, как и со всеми остальными. Я знаю о нем все то же самое, что знают и другие. Ничего слишком личного или сокровенного. Сейчас мы на стадии недавних друзей, которым, надеюсь, еще представится возможность разузнать побольше друг о друге. Однако прямо в эту секунду мне стало ясно одно — он из того редкого типа людей, которые, даже меняясь внутренне и взрослея, всегда будут уверены в своих решениях и всегда будут твердо стоять на ногах, какой бы кошмар с ними не приключился.       — Было бы неплохо. — вновь сплюнула кровь. — И раз уж в этом твоя вина, то ты меня туда и потащишь, дружище. — улыбнувшись во все тридцать два окровавленных зуба, закинула предплечье ему не плечо.       — Детишки заканчивайте там свои телячьи нежности, нам еще арену нужно восстанавливать после вас! — как гром среди ясного неба раздался упрек Мика.       — Эй! — запрокинула голову, пытаясь разглядеть наверху замысловатую прическу преподавателя. — Вы там сами ворковали сто лет с учителем Айзавой, как старая женатая пара! — ткнула в их сторону пальцем, высовывая прикусанный язык.       — Ворковали?! — голос блондинистого героя прозвучал из динамиков громче, чем обычно. Пусть и звучал он нарочито-оскорбленно, на самом деле я была уверена, что он едва сдерживает смех.       — Старая женатая пара?.. — наконец-то и в голосе учителя Айзавы прояснились какие-то эмоции. Ну прямо-таки день достижений.       Тут же раздался резкий звук, знаменующий отключение их микрофонов, а в маленьком окне комментаторской будки виднелась бьющаяся в истерике фигура Мика, наверняка смеявшегося с озадаченного взгляда своего друга.       Что ж, я выбыла. Сейчас меня донесут до лазарета и я усну самым сладким сном, наконец-то завершив этот сумбурный денек.

***

      — Скажи, почему ты продолжаешь приходить сюда? — в янтарном освещении блеснули скучающие лиловые глаза. — Мне казалось, что ты отверг мое предложение. —       — И? — длинные худые пальцы отбивали незатейливую мелодию по деревянной поверхности стола. — Я продолжаю считать, что это все детские амбиции несостоявшихся взрослых людей. — голос на секунду затих, позволяя крепкому напитку согреть нутро. — Но мне интересно. —       — Интересно? — тяжелая голова заваливается на шершавую ладонь. — Хочешь посмотреть, как мы облажаемся? — едко усмехнувшись, мужчина устало развалился на стареньком резном стуле.       — Ну необязательно облажаетесь. В конце концов, не вы одни такие придурки. — аккуратные накрашенные ногти стукнулись о стеклянный бокал. — Мне просто скучно, знаешь? — в тихом помещении раздался хруст затекшей шеи. — А твои рассказы хоть чуть-чуть развлекают. Ты, может, и тот еще позер, но не идиот. —       — Сколько времени мы знакомы, так тебе всегда скучно. Как ты вообще живешь? — изгиб сухих губ выдавал насмешку. — Разве, по твоему мнению, лезть в самое пекло - это не примитивно? — щелчок зажигалки раздался тихим эхом в старом помещении, будто бы тоже ссылаясь на один из их прошлых разговоров.       — Именно. — задумчивый взгляд уперся в, начинающий плесневеть, потолок. — Но я ведь и не лезу, в отличии от некоторых. — секундная пауза. — Просто хожу рядом и слушаю его треск. — ухоженные губы выпустили клубок дыма, тут же затягивая новую порцию табака.       — Какие красивые слова. — сиплый смех звучал слишком органично в пыльной комнате. — Ты вечно говоришь о том, что люди уж больно вычурны, хотя даже не замечаешь, что и сам такой. Ты делаешь то же самое, просто слегка меняя форму, но никак не содержание. —       — Подумаешь, пару раз сказал несколько пафосных фраз. — горький смешок. — Это все твое влияние. — ни единой вспышки раздражения, ни единой капельки гнева не было в его мимике, лишь устало приподнятые брови. — Суть то в том, что мои редкие «красивые фразы» - остаются лишь словами. На них не строится моя личность, они не становятся частью меня. И я не отношусь к ним, как к чему-то важному, лишь способ выразить свои мысли. А многие люди настолько тесно переплелись со своими надуманными образами, что потеряли свой изначальный потенциал. —       — И почему же так происходит? — лиловые радужки задорно блистали, меняя свое направление от лица собеседника к старенькому телевизору, поставленному на беззвучный режим.       — Потому что у них извилины не работают. — на лице мужчины образовалась самодовольная усмешка, за которой последовал низкий хохот второго человека.       — Может ты и прав. Вполне возможно, ты и сам уже переплелся с «выдуманным образом», но остаешься в неведении, как и остальные. Впочем, если нам всем никогда не узнать правду, то чего гадать? — большая ладонь потянулась к почти пустой бутылке красного сухого вина. — Так и что же ты все-таки собираешься делать? Просто наблюдать? Боюсь, тебе не позволят. — зеленое стекло окончательно опустело.       — Для этого у меня и есть ты. — кадык вновь дернулся, пропуская в желудок алкоголь. — Говорил же, все эти вопросы мироустройства идут со мной в ногу, а не под руку. Учавствовать в этом глупо. Ставки высокие, выигрыш не то чтобы привлекательный, а игра явно не из приятных. Я лучше буду выступать в роли крупье. Смотреть со стороны всегда интереснее. —       — А где гарантии, что в разгаре игры ты не подмешаешь кому-то карты? — облезающая на губах кожа встретилась с такой же сухой папиросой. — Особенно с такими то родственными связями. — зрачки вновь обратились к телевизору.       — А вот никаких. — кивок широких плеч, заставил массивную спину захрустеть. — Но если бы ты и вправду опасался, то давно бы уже пустил мне пулю в лоб. —       — Я думал об этом. Но что-то меня остановило. — глаза хитро блеснули. — Как будто меня кто-то взял под контроль. — вслед за ними заблестели и зубы.       — И, поверь, до сих пор не отпустил. — пухлые губы устало усмехнулись. — Но в моей власти только твои эмоции, ты все еще волен сам принимать решения. —       — Тогда почему эта мысль не вернулась, а? — крупные пальцы поправили очки.       — Может, ты просто не хочешь меня убивать? —       — Не хочу. — очередной щелчок необычной зажигалки, сопровождался задумчивым выдохом. — Но если не убью, то ты так просто не испаришься и продолжишь приходить, узнавая все больше и больше информации. Ты и сейчас знаешь гораздо больше того, что должен. —       — Если бы хотел кому-то рассказать, то вас всех давно бы уже нашли. Ты и сам понимаешь. — очередной глоток опустошил бокал. — Точно также как и понимаешь, что на самом деле не хочешь, чтобы я испарился. И дело тут совсем не в моей причуде. —       — Скверный аргумент. Ты от скуки и не такое делал, что уж говорить о том, что тебе ничего не будет стоить пойти и сдать все с потрохами. — огонек на пистолете пропал. — Если дело не в твоих силах, то что останавливает меня? —       — Ну не знаю, может, ты хочешь продолжать наши встречи, болтать со мной и, в конце концов, узнать чем закончится эта маленькая ветвь огромной, формирующейся прямо сейчас, системы. Одним словом - интерес. Иногда он гораздо сильнее любых человеческих принципов. — невинный хмык, очередной стук по столу и уставший взгляд нежно-розовых глаз. — Сам ведь говорил, что мы похожи. —       — Намекаешь на то, что мы друзья? — брови насмешливо взметнулись вверх.       — Друзья - это слишком громко. Да и слово это странное. Думаю, лучше назвать нас собутыльниками. — длинные пыльцы обхватили ножку пустого бокала.       — Да, это точно звучит лучше. — очередной вздох.       — Однозначно. — поворот головы в сторону телевизора, на экране которого мельтешили яркие краски, являющимися лицами героев. Финал спортивного фестиваля. — Глупые они. —       — Скажи уже хоть что-то новое. — тихий смех тут же сменился хриплым кашлем.       — Если ничего не меняется, то и говорить что-то другое нет смысла. — граненое стекло аккуратно крутилось в больших ладонях. — Они опять пытаются показать свою помпезность и силу. Так еще и подростков в это втягивают. —       — Они хотят показать людям свою способность защитить их. И запугать злодеев. — золотая цепочка, висящая на шее мужчины, звонко дернулась.       — Когда это работало? — насмешка вылетала из рта вместе с табачным дымом.       — Кто его знает. — лиловые глаза вновь вернулись к собеседнику. — Раз уж ты выбрал роль наблюдателя, то может и узнаешь в конце: сработает ли на этот раз. —       — Если мне в процессе не станет скучно и я не перестану приходить сюда. — тихое мычание сопровождалось звуком затушенной сигареты.       — И снова ты о скуке. Будет обидно так сильно рисковать своим положением лишь для того, чтобы узнать, что ты просто ушел. Впрочем, кто его знает, вдруг я и не доживу до этого момента. — плечики рубашки задорно дрогнули. — Тогда ты просто обязан рассказать всему миру о том, каким великолепным брокером я был! —       — Напиши мемуары, все заносчивые придурки так делают. — баритон начинал потихоньку хрипеть из-за количества выкуренных папирос.       — Вроде тебя? — едкая усмешка встретилась со спокойной улыбкой. — Боюсь, если все сложится не так, как мне бы хотелось, то их даже на рассмотрение не примут. —       — Если все сложится не так, как тебе хотелось бы, а я начну болтать о твоем великолепии — меня упекут в тюрьму или, что хуже, в психушку. — холодная ладонь принялась медленно массировать висок.       — Ты и без меня там окажешься. — легкий треск суставов.       В воздухе повисло молчание. Не тяжелое и совсем не тяготящее. Молчание двух людей, знакомых уже несколько лет, знающих друг о друге почти что все, но при этом остававшихся на дистанции. Хорошие собутыльники, отличные собеседники, превосходные знакомые, но никак не товарищи. Встречи вечерами четверга были единственной ниточкой, связывающей их. Связывающей очень крепко, но в то же время невесомо и почти что незримо.       — Может быть. — кивок головы. — А может быть и нет. Время все покажет, Гиран. — глаза, цвета нежного закатного неба блуждали по грязному полу. — Ни я, ни ты, ни твои наниматели, ни герои, никто не знает что будет завтра. Поэтому я и хочу смотреть за всем этим. Я хочу узнать, что будет завтра. И послезавтра, и через неделю, и через год. —       — Все хотят, Фуруичи. — шершавый палец провел линию по пыльному столу. — Но о завтрашнем дне узнают лишь те, кто его создает. —       — Или те, у кого в собутыльниках есть брокер тех, кто его создает. — усталая ухмылка, поднятый бокал, легкий звон стекла друг о друга.

***

      — Учитель Айзава! —       Со спортивного фестиваля прошло несколько дней и вроде как жизнь продолжала идти своим чередом. Финал я тогда не увидела, потому как отключилась сразу после того, как Иида положил меня на койку лазарета. И пусть, я не застала последний бой, но засыпая искренне надеялась, что победит Тенья.       Нужно было видеть мое лицо, когда мне показали запись, на которой Бакуго, прикованный к какому-то столбу, дергается в наморднике на пъедестале. Я хрюкала так сильно, что брат с мамой подумывали над тем, чтобы накачать меня успокоительными.       Кстати, мама нехило так накричала на меня за то, что я не особо следила за словами и допустила себе некоторые нецензурные вольности. Она знает о моем пристрастие к этому делу, но всегда говорит, чтобы я не позволяла себе такого в ее присутствии и на публике. Считает, что я так проявляю к ней свое неуважение. Не сказать, что я удивилась. Хорошо хоть, что просто покричала. Потом, правда, похвалила и обняла, сказав, что ей было страшно смотреть за моим боем с «тем очкариком».       Ну, вообщем-то, как обычно. Кнут и пряник.       Но сейчас дело было совсем в другом. Стоило только начаться нашим обычным занятиям, как все вновь закрутилось и завертелось. Только я думала, что голова сможет спокойно все переварить и отдохнуть, как нас сразу же нагрузили новыми трудностями.       За один лишь классный час нас заставили выбрать себе геройские имена, так еще и заняться выбором агенства, в котором мы будем проходить стажировку. Двойной стресс, черт возьми. Хоть с именем я и определилась уже давно, но все равно легкий мандраж присутствовал. Вдруг оно кажется мне крутым только сейчас, а лет через десять я начну считать его полным отстоем, но поменять уже не смогу.       Но вроде как все ребята сказали, что оно очень эффектное, даже Ватанабэ одобрительно хмыкнул. Правда, сразу же добавив, что от меня он ожидал чего-то «тупее». За что, конечно же, получил от меня нехилый заряд учебником по башке. А мне потом в лицо прилетела такая струя воды, что мне не только пришлось двигать парты, разъехавшиеся от моего падения, но и сушиться целый час в туалете.       Кто бы говорил что-то про ожидания, я вообще думала он назовется кем-то вроде «Влажной мечты». С его то самодовольным характером! Он, конечно, взял имя поадекватнее, и, справедливости ради, довольно неплохое — «Гидро». Но мое все равно круче.       — Химекава? Чего тебе? — медленно обернувшись классный руководитель устало посмотрел на меня, держа в руках какую-то скрученную бумажку.       К слову, с него наконец-то сняли бинты. Хотя лучше бы они оставались на нем, он был гораздо смешнее, когда не мог нормально двигаться, а не сейчас, когда слово не так скажешь — тебя эти штуки скрутят в три погибели. Уже успела проверить. Шея до сих пор болит. В нем почти что ничего не изменилось, разве что шрам добавился, да зарос весь, а так все тот же уставший мужчина с безумными замашками садиста.       — Я хотела посоветоваться с вами. — улыбаясь во все зубы, я перекачивалась с одной ноги на другую. Учитель тихо прохрипел что-то, отдаленно напоминающее проклятье, и глянул на настенные часы.       — Учебный день же уже закончен, иди домой. Завтра обсудим, что бы там не было. — он потер заспанные глаза.       — Это не займет много времени, не волнуйтесь! — увидев, как на его лице промелькнула тень страдания, поспешила добавить. — Это важно! —       — Когда ты так говорила в последний раз, то полчаса жаловалась мне на то, что Стрелок дал тебе дополнительное задание за опоздание. — он почесал затылок, недовольно прикрывая глаза.       — Ну так, я тогда опоздала из-за того, что в женский туалет была огромная очередь. Кстати, передайте директору Незу, что надо бы добавить пару кабинок! — нет, ну правда. У нас же гораздо больше времени уходит на то, чтобы сделать все свои дела. А кабинок не так уж и много, там пока в очереди отстоишь все уже обратно уйдет.       — Опоздала на двадцать минут из-за туалета? Что ж там с тобой случилось? — он приподнял одну бровь, слегка усмехаясь.       — Женский консилиум. — ой как красиво сказала, ну сразу видно, что когда-то журналистикой занималась. — Но сейчас правда важная причина! — я помахала у него перед лицом указательным пальцем, по которому он легонько ударил скрученной бумажкой.       — Если ты про ситуацию с Ватанабэ, то ты первая начала. Ничем не могу помочь. — он невозмутимо хрустнул спиной.       — Нет, я хотела спросить про стажировку. — я потрясла раскрытый конверт с документом.       — Тебе прислали приглашение? — он чуть посерьезнел, видно понимая, что на этот раз это и вправду профессиональный вопрос. Ничего-ничего, это единоразовая акция. Наверное.       — Ага! — самодовольно улыбнулась, взмахивая челкой так, будто миллион выиграла. — Погодите, а вы не знали? Я думала, учителя видели реестр студентов и их стажировок. — от моих глаз не скрылось то, как он на секунду задумчиво закусил щеку и приподнял брови.       — Видели. Но я не вчитывался. — он посмотрел на меня с самым беспристрастным выражением лица.       — Разве это не ваша работа? — сощурила глаза, пытаясь понять говорит он правду или лжет, потому что не хочет говорить, что просто не прочел строку с моим именем.       — А разве не твоя обязанность не опаздывать на уроки? — не растерявшись, парировал он.       — Ладно, поверю вам на слово. — ну точно солгал. Уверена, он на меня вообще ставок не делал, а потому даже не глянул есть ли у меня приглашения.       — Так что? Сколько у тебя? — вернулся он к теме разговора.       — Одно. Зато какое! — прокрутившись на месте, вскинула над головой конверт, сверкая от счастья.       — Одно это тоже хорошо. — усталый кивок. — От кого? —       — От Босатки. —       Ладно, таким лицо гусеницы я еще не видела. Мужчина выпучил глаза, брови куда-то улетели, а зубы крепко сжались, будто бы от страха или неприятных воспоминаний. Он даже отшатнулся на несколько метров, ошеломленно глядя на меня.       — От Босатки? — сдавленным басом прохрипел Сотриголова. — Тебе? —       — Что значит «мне»? — скорчив утрированно оскорбленную гримасу, уперлась руками в бока. — Конечно мне. Видели, как классно я выступила на фестивале? Странно, что меня все геройское сообщество к себе не позвало. — хмыкнула так, словно целую планету спасла.       — Это неожиданно. — придя в себя и вернувшись к обыденному изнеможденому выражению лица, пробормотал учитель. — Босатка не то чтобы очень часто к себе кого-то приглашает. А если и решается, то обычно это… — он осмотрел меня с ног до головы. — Кто-то пособранней. —       — Ну знаете, все меняется. Может, его так сильно поразило мое невероятное чувство юмора, что он посчитал необходимым взять к себе именно меня. — я весело топнула ногой, игнорируя его комментарий по поводу моей расхлябанности.       На этот раз ответа не последовало. Учитель около минуты просто молчал, смотря куда-то сквозь меня и думая о чем-то своем.       — Хотя, в теории, я могу понять, почему он выбрал именно тебя. — после небольшой паузы он он почесал затылок, глядя мне в глаза. — Однако это все равно неожиданно. — он опустил руки вниз, выдыхая. — Так о чем ты меня хотела спросить? —       — Ну, вообщем-то, я просто хотела узнать, что он за человек. Я точно к нему пойду, грех от такой возможности отказываться. Но неплохо бы знать к чему готовиться. — потянула позвоночник, одновременно хрустя пальцами.       — Нам с ним пару раз приходилось работать вместе. — он поднял взгляд к потолку, прокручивая в голове воспоминания. — Скажу так, он точно не твоего типажа. —       — Да я вроде замуж за него не собираюсь. — я непонятливо нахмурилась, странно поднимая верхнюю губу.       — Не в том смысле. — он хлопнул меня свернутым документом по лбу. — Когда дело касается профессиональных вопросов, а тем более обучения новых студентов - не стоит ждать от него дружелюбия или поблажек. В обычной жизни еще может быть, но явно не на стажировке. — он поправил свои бинты на шее. — Скорее всего он будет гонять тебя всю неделю. Смею предположить, что он тебя может еще и задерживать до ночи. —       — Господь Всемогущий. — от одной мысли, что я буду приходить домой затемно пробежали мурашки по коже.       — Он еще не бог. —       — Да погодите! Это ж если мне вставать надо рано утром, а приходить я буду поздно, то когда мне отдыхать? А как же социальные сети полистать? А фильмы? А видеоигры? Да я же вообще не буду высыпаться! — на меня посмотрели таким уставшим взглядом, что мне показалось, будто бы гусеница хочет задушить себя собственным оружием.       — Ты не тому человеку это говоришь, Химекава. — на лице героя пробежала тень отчаянья от мысли, что у него впереди еще ночной патруль. — Это всего на неделю. Ничего, справишься. — он вяло ткнул меня кулаком в плечо.       — Куда ж я денусь. — тяжело вздохнув, словно на мои плечи свалилась судьба всего мироздания, посмотрела на конверт в руках. — А результат от его тренировок хороший, вы не знаете? —       — Хороший. — он кивнул. — Мне кажется, что, с точки зрения помощи студентам, он один из лучших наставников. — он слегка улыбнулся уголками губ.       — Надеюсь. — хотелось, чтобы мне и вправду смогли хоть чуть-чуть помочь с контролем.       Подняла взгляд на классного руководителя. Школьный день уже закончился, а значит ему пора заполнять журналы и отправляться на стражу порядка. Тяжело это все-таки. Когда же он вообще спит? Или этот дрем в спальном мешке на уроках — единственный его отдах? Кошмар какой, надеюсь, что это не так. Хотелось бы верить, что ему хотя бы доплачивают за такую нагрузку.       — Учитель, а почему вы назвались Сотриголовой? — в голове всплыл внезапный вопрос, возникший еще на классном часу. Полночь то рассказала нам откуда взялось ее имя, а вот классный руководитель в этот момент был в отрубе.       — Это странная история. — он ностальгически хмыкнул, слегка улыбаясь глазами, глядя ими в окно. — Лучше спроси у Мика, он будет рад рассказать. — на секунду он дернул бровями. — Кстати, а ты какое себе взяла? —       — «Эндоскелет». — улыбнулась во все тридцать два. — Звучит довольно помпезно! — радостно сжала ладони в кулаки.       — Это уж точно. — удивленный кивок. — Я думал ты придумаешь что-то более броское. — он указал на мои многочисленные украшения. — Но звучит хорошо, брутально. —       — Ого! — на вздохе выдала я. — Вам понравилось что-то, что я сделала? Боже, да я этот день в календаре отмечу и каждый год буду отмечать! —       — Прекращай бубнить. — он вновь зарядил мне свертком по голове. — Иди лучше отсыпайся, Бостака тебе такой возможности не даст. — лениво закинув голову, он развернулся ко мне спиной и махнул рукой.       — Ой, да до этого момента еще дожить надо! — задорно кинула ему в спину, размахивая рукой.       Так, а у меня дома вообще есть календарь?