Часть 7

Следующим утром Анастасия застала в участке несвойственную суету. Урядники сновали в кабинет к Смолокурову и обратно, а едва завидев Анастасию, расплывались вдруг в улыбке. Перетрухин, заметив в общем кабинете остановившуюся в растерянности Анастасию, вдруг как-то наиграно кашлянул и поздоровался гораздо громче, чем того следовало: - Боржур, Анастасия Андревна! - Бонжур… - растерянно ответила она, пробираясь среди всей этой суеты к кабинету пристава, и едва не столкнулась в дверях с самим Смолокуровым. – Что тут у нас? – вместо приветствия поинтересовалась Анастасия. - Так, порядок наводим. – пожал плечами Тарас, словно происходящее было делом совершенно обыденным. – Пойдем, душа моя. Он приглашающим жестом указал на кабинет. - Порядок, значит? – покачала головой Анастасия, расстегивая пальто. Она хотела было привычно бросить сумочку на диван, но тут поняла, что в кабинете произошли какие-то перемены. Во всяком случае вешалки на ее привычном месте не наблюдалось. Как и дивана. Оба эти предмета мебели обнаружились совершенно в других, непривычных местах. А на самом виду оказались два рабочих стола. Два! В одном без труда узнавался стол Смолокурова со всякими привычно расставленными на нем принадлежностями. Второй был точной копией стола пристава, но совершенно новым. На нем стояла такая же лампа, набор с принадлежностями для письма, на углу аккуратной стопкой лежали папки с делами, которые пару дней назад Смолокуров с Анастасией отобрали для дальнейшего рассмотрения. Анастасия замерла на месте, ошарашенно хлопая глазами. Она переводила взгляд со стола на Смолокурова и обратно: - Эт-то… что? Эт-то…? - Это стол, душа моя. – ответил Тарас, пряча довольную улыбку. Он забрал сумочку из рук Анастасии, помог снять ей пальто. – Просто стол. Твой стол. - Мой?! – Анастасия, затаив дыхание, провела рукой по зеленому сукну стола. – Мой стол. – она словно пробовала на вкус эти простые слова, продолжая гладить сукно. И вдруг, совсем как маленькая, расплылась в улыбке, захлопала в ладоши и даже подпрыгнула на месте. – Мой стол! – и бросилась с этими словами на шею Смолокурову, совершенно не раздумывая о том, что в открытую дверь за ними наблюдали все находящиеся в участке урядники. Отпустив Тараса, она вернулась к столу. Обошла его вокруг, потрогала лампу и папку с бумагами, заглянула в пустой ящик. - Как мало тебе надо. – едва слышно произнес Смолокуров, с умилением глядя, как Анастасия усаживается за стол, двигает стул туда-сюда. Он покачал головой. – Другие барышни нарядам да украшениям и то не так радуются, а тут всего лишь стол. - Не всего лишь стол, а мой стол. – ответила Анастасия, давая понять, что слышала все, что он сказал. – И надо мне очень даже много, а наряды и украшения я просто не особо люблю. Быстро сообразив, что разговор сейчас может повернуться не совсем в рабочее русло, Смолокуров поспешно закрыл дверь кабинета, кивком в очередной раз поблагодарив урядников. Потом усмехнулся и уселся на стул, который стоял возле нового стола Анастасии. Совсем так, как она обычно устраивалась у его стола. - Довольна, душа моя? Анастасия села, подперев кулачками подбородок и энергично закивала в ответ. - Как ты…? – она не закончила своего вопроса, поскольку точно не была уверена, о чем именно спрашивает. Как он на это решился? Как он это придумал? - Приказ начальства. – многозначительно покачал указательным пальцем Тарас. - То есть? - А вот то и есть. Лисичкин, можно сказать, приказал. Как это, говорит, у нашего лучшего сотрудника нет рабочего места. – Смолокуров попытался изобразить тон, каким это действительно мог бы сказать полковник Лисичкин. Анастасия просияла еще сильнее. Она, конечно же, прекрасно понимала, что Лисичкин вряд ли назвал бы ее лучшим сотрудником. Не того он был пока о ней мнения. Но в целом участие Лисичкина в этом вопросе ей польстило. - Я вот тут, знаешь, о чем подумал. – начал было Смолокуров, но его прервал стук в дверь. Пришлось оставить мысль невысказанной, поскольку на пороге кабинета появился Перетрухин, объявивший, что с приставом желает поговорить весьма представительный молодой человек. - Говорит, что по делу графини Н-ской. – развел руками Перетрухин, когда Тарас поинтересовался, как зовут молодого человека. - Интересно. – качнул головой Смолокуров, пересаживаясь за свой стол. – Ну, чего уж – зови давай. Молодому человеку было лет двадцать пять. И одет он был именно что представительно. Во всей его внешности – и в одежде, и в походке, и в жестах – явно сквозило какое-то превосходство. «Или очень знатен. Или очень богат.» - подумал про себя Смолокуров. - Позвольте представиться. Сережевский Александр Павлович. – молодой человек снял шляпу модного фасона, учтиво склоняя голову. – Надо полагать, что я имею честь беседовать с Ардашниковой Анастасией Андреевной и Смолокуровым Тарасом Петровичем? - Именно так, любезный. – коротко кивнул Смолокуров, указывая посетителю на стул. - А вы, надо полагать, племянник Марии Михайловны Н-ской? – догадалась вдруг Анастасия. - Весьма проницательно. – полушутливо кивнул Сережевский. «Интересно.» - снова подумал Смолокуров. – «Ни особой знатности, не считая крайне далекого родства тетки с великим князем. Ни больших денег, если я что-то понимаю. Но самомнение…» - Позвольте не ходить вокруг да около, а сразу же перейти к делу. – устроившись на стуле поудобнее, начал Александр Павлович. Его пальцы пробежали туда-сюда по полям шляпы. – Я, конечно же, хочу узнать о деле моей тетушки. Вернулся вот вчера вечером из Вязьмы, а тут такое. Есть ли какие-то подвижки, зацепки? Кучер же остался жив? Он видел что-то? Хочу знать как можно больше. Да и ко мне у вас, наверно, должны быть вопросы. - В целом зацепок пока не много. – пожала плечами Анастасия. – Остап указал нам место преступления. Мы его изучили и пришли к выводу, что коляску там явно ждали. А значит должен быть кто-то, кто точно знал, что Мария Михайловна поедет этим вечером с приема одна и в украшениях. - Логично, логично. – покачал головой Сережевский так, словно спрашивали его совета. – Есть подозреваемые? Впрочем, полагаю, что такими данными вы со мной делиться не будете. – его пальцы опять пробежались по полям шляпы в одну и другую стороны. - Верно полагаете. – согласился Смолокуров. - Позвольте задать вам несколько вопросов. – Анастасия смотрела на Александра Павловича с каким-то странным интересом. - Затем я и здесь, можно сказать. – он снова склонил голову в полушутливом поклоне. – Я же прекрасно понимаю, что сейчас вы подозреваете всех, включая самых близких, включая родственников. Готов ответить на все вопросы без утайки, если это хоть как-то поможет расследованию. - Расскажите о ваших отношениях с Марией Михайловной. – спокойно и серьезно попросила Анастасия, игнорируя полушутливый тон, которым периодически пытался говорить Сережевский. – Она же вам теткой приходится, как я понимаю. Как случилось, что сейчас живете у нее? - Да что рассказывать? – он пожал плечами. – Граф Н-ский был родным братом моей матери. Мы часто встречались, когда я был совсем мальчишкой. Я с родителями тогда еще жил здесь недалеко, в Павловске. Мария Михайловна всегда относилась ко мне весьма тепло и благосклонно. Потом родители решили переехать в Екатеринбург. Мы стали встречаться реже, но все равно поддерживали отношения. Несколько лет назад, приехав по делам в Петербург, нанес тетушке визит вежливости. И как-то мы так снова очень душевно с ней сошлись. Она – совершенно потрясающий человек. И так ко мне относится, едва ли не как к сыну. - Вот вы говорите, что в Петербург по делам приезжали. – прервал вдруг его Смолокуров. – И в… Вязьму? В Вязьму вот тоже по делам ездили. Мария Михайловна говорит, что вы часто в разъездах. А чем, позвольте спросить, занимаетесь? - О да, дела. Вечные дела. – вздохнул Сережевский, качая головой. – То одно, то другое. То Вязьма, то Новгород, то… Где только не бывал. Частенько в разъездах. Я, собственно, и в Петербург перебрался, можно сказать, потому, что так удобнее. Из Екатеринбурга не наездишься. Да и тетушке одной весьма грустно было. А я – какая-никакая, а компания. Вот и квартирую у нее, когда сюда приезжаю. Живу даже, можно сказать. Одиноко ей. У детей своя жизнь. А я – человек пока не семейный. Вот и скрашиваю ей время, как могу. Мы с ней очень дружны, знаете ли. Мне кажется, с собственной матерью я не столь дружен и откровенен, как с Марией Михайловной. Потому я и здесь. – его пальцы еще раз пробежались по полям шляпы туда-сюда. – И, кстати, я никак материально не заинтересован в таких отношениях с тетушкой. Ну, разве что на проживание в Петербурге не приходится тратиться. А так… ни в каких завещаниях у нее не значусь. Ну, либо мне об этом не известно. Никаких других дополнительных благ не получаю. Подарки мне Мария Михайловна – да, иногда делает. Но не более того. - А случалось ли вам ее куда-нибудь сопровождать? – поинтересовалась Анастасия. - А как же. – кивнул Александр Павлович. – И неоднократно. К соседям ее, к друзьям-знакомым в гости ездили неоднократно. Нынче это, правда, больше в прошлом осталось. Теперь у нее есть Александр Петрович… - Ишников. – кивнул Смолокуров. – А про него что скажете? - Про Александра Петровича? – Сережевский как-то замялся. – Не могу сказать, что мы с ним подружились. Мне не очень приятен такой тип людей. Но… как бы это сказать… важнее, что Мария Михайловна с ним дружит. У них очень… теплые отношения. И если вы его… подозреваете, то тут уж как-то без меня. Наговаривать лишнего на Александра Петровича я не намерен. Ежели в чем виновен – сами с ним разбирайтесь. Когда Сережевский ушел, Анастасия вопросительно посмотрела на Смолокурова: - Это что сейчас было? Ей богу, даже аплодировать захотелось, как в театре. - А ты заметила, что этот шельмец так и не ответил нам о своих делах? – усмехнулся Тарас. – Так искусно перевел разговор на другую тему, что я даже не переспросил. - И прям как будто они с Ишниковым сговорились. Друг про друга они ничего плохого сказать не хотят, хотя тонко намекают, что не сильно друг другу симпатизируют. - Ну и компания… - вздохнул пристав. - А тебе не показалось, что внешне они чем-то похожи? – Анастасия неопределенно повела рукой. – Примерный рост, цвет волос, сложение… В лицах, конечно, ничего общего нет. Но вот издалека или со спины. Вполне можно их спутать. - Да, пожалуй. – согласился Тарас. – Интересно, на сём визиты закончатся? Осталось только, чтобы к нам пришел еще этот… Федор Игнатьевич. В этот момент в дверь постучали. Смолокуров недоумевающе покачал головой, но в дверях показался Ухов. В руках он держал какую-то тряпку. Василий обвел кабинет оценивающим взглядом, буркнул себе под нос что-то типа «А хорошо получилось» и только после этого рассеянно поздоровался. Смолокуров молча смотрела на урядника, вопросительно изогнув бровь. - Я с докладом, Тарас Петрович. – наконец нормально заговорил Ухов. – Поговорил с информаторами. Пристав удовлетворенно кивнул и махнул рукой, приглашая Ухова сесть. Теперь стало понятно рассеянное состояние урядника – он всю ночь ошивался по разным кабакам и другим злачным местам, встречаясь с информаторами. Анастасия опять вся превратилась в слух. - Ну, тут это… интересная петрушка выходит. – почесав затылок, начал Ухов, тщательно складывая на коленях тряпку, что держал в руках. Теперь стало понятно, что это не просто тряпка, а довольно старый и изрядно потрепанный кафтан невнятного коричневого цвета. – Поговорил с кем мог. Про украшения ничего. Или пока ничего. Но последнее время, полгода примерно, стали появляться всякие байки среди тамошнего люда о том, что один небезызвестный нам человечек регулярно обзаводится… как бы это… роскошью что ли. Ну, там картины всякие, серебро, антик-квариат. - И кто же этот небезызвестный нам человек? – чуть прищурился Смолокуров. – Удиви. - Так удивлю, Тарас Петрович. – согласно кивнул Ухов. – Фома Беспалый. - Вот тебе и раз! – пристав пристукнул ладонями по столу. - Как интересно… - Анастасия склонила голову. Имя Фомы Беспалого было ей знакомо еще с дела об убийстве сына купца Миронова. – Мне казалось, что он… просто… бандит… - А всем так казалось, Анастасия Андревна. – согласно кивнул Ухов, – И, что примечательно, так и продолжает казаться. Не вяжется что-то его репутация со всеми этими дорогими штучками. - Вася, конкретика какая-то есть? – насупился Смолокуров. – Или просто всем что-то кажется? И одни только байки? - Конкретика, говорят, есть. – пожал плечами Ухов. – Но за ней, Тарас Петрович, вам самому надобно сходить и с нужными людьми пошушукаться. - Когда? – только и спросил Тарас. Итак, кто-то из осведомителей приглашал его на встречу. - А сегодня попозже вечером. – подтвердил его догадку Ухов. – В уставшего извозчика поиграете. А ежели все сложится, то и завтра утром тоже. В глазах Анастасии загорелся азарт. Вот с этим ей еще ни разу не приходилось сталкиваться – встречаться с осведомителями. В кого надо переодеться? Как осведомитель их узнает? У нее в голове крутилось множество вопросов. - Э, нет, душа моя! – отрицательно покачал головой Смолокуров, быстро разглядев всё в выражении ее лица. – Туда ты не пойдешь. - Да, тут уж не выйдет поспорить, Анастасия Андревна. – по-доброму усмехнулся Ухов, поднимаясь со стула и покидая кабинет. - Вот точно Василий сказал. – кивнул пристав. – Тут поспорить не выйдет. - Почему? – азарт в Насте пока не пропал. Она, по всегдашней своей привычке, готова была как раз поспорить и доказать, что ей совершенно необходимо туда пойти. - Во-первых, душа моя, злачное это место. – Смолокуров поднялся из-за своего стола, прошелся по кабинету и сел на стул возле стола Анастасии. – И в таком месте женщины бывают, скажем так, только определенного сорта. А во-вторых! – он поднял указательный палец, не давая Анастасии начать возражать. – Ни один осведомитель близко ко мне не подойдет, если я буду не один. Если ему хотя бы покажется, что я не один. Даже если со мной вот хоть тот же Ухов будет, которого он и так знает. Азарт в глазах Анастасии погас, плечи поникли. - Давай-ка лучше обсудим, о чем мне надо у него не забыть спросить. – предложил Смолокуров, стараясь хоть немного вовлечь Анастасию в эту часть работы.   Кабак был дешевым и, можно сказать, в меру криминальным. Тут больше пили водку да развлекались с девками, а не проворачивали темные делишки. Случались, конечно, и пьяные потасовки, и поножовщина. За столами иногда появлялись подозрительные компании или отдельные личности. Но лишних вопросов посетителям здесь никто не задавал. Если человек пил, ел и не хулиганил, то и приставать к нему было нечего. А порой и вовсе проще было не обращать внимания на некоторые персоны. За одним из столов сидел изрядно подвыпивший извозчик. Подперев голову рукой и надвинув шапку почти до самых глаз, сидел, не поднимая головы. То ли думал о чем-то, то ли дремал, что больше походило на правду. Периодически он поднимал голову, оглядывал зал пронзительными голубыми глазами и просил еще выпивки. После очередного такого движения рядом с извозчиком за столом оказался какой-то странный тип. Не было его вроде и вдруг раз – и сидит рядом, словно давно тут сидел. Странность этого типа заключалась еще и в его абсолютной неприметности. Он был совершенно обычно одет, внешность у него была совершенно обычная. Ничего такого, что могло бы запомниться случайному человеку. Просто еще один рядовой посетитель кабака. - Заждался? – странный тип с усмешкой хлопнул подвыпившего извозчика по спине и заказал еще выпивки. - Еще бы немного и точно напился бы. – едва слышно буркнул извозчик. – Расскажешь что?