я в крайне незавидном положении

      Черная карета-тыква катится по темной и жуткой дороге. Деревья по обеим сторонам от нее шелестят кронами от поднявшегося ветра. Луна не показывается из-за тяжелых, низких туч, и блеклые "фары" кареты (ни в какое сравнение с ксеноном мерседеса) едва-едва разгоняют ночную темень.       Чаща вокруг недружелюбная. Что-то скрипит и трескается в ее глубине, кто-то надрывно воет в густоте зеленого и коричневого и резко замолкает, стоит грому загрохотать в вышине. Гроза очень не кстати, хотя под настроение погода подходит.       Меня подбрасывает на очередной кочке, и я распахиваю окно, подставляя лицо хлесткому ветру.       - Меня сейчас стошнит, - жалуюсь, стараясь перевести дыхание. В карете холодно, как в морге, а еще меня жутко укачивает от бесконечной тряски этого допотопного транспортного средства. Неужели магическая Ашвария не додумалась создать примитивные амортизаторы, или у магов с вестибулярным аппаратом проблем нет? - Я серьезно, мне очень-очень плохо.       Каспиан молчит, с равнодушным видом уставившись на проносящиеся мимо пейзажи. Он сидит против движения, но его лицо не пестреет всеми оттенками зеленого, как мое.       - Я скучаю по своей тачке, - бормочу я в окно, оставляя его открытым. - Ты уверен, что дорога правильная?       Ректор снова не отвечает, и я поникаю еще больше. Настроение у меня удручающее - разговор в медицинской палате добавил напряженности в нашем трио, но не внес особой ясности в понимание отношений между самим эльфом и Калеманом. Бывшие заклятые враги вдруг стали союзниками? Унизительно, наверное, особенно когда в это тыкают прибывшие из другого мира студентики, хотя столько времени прошло...       Ну, проиграл и проиграл, с кем не бывает. Только вот проигравшие обычно не занимают в иерархии победивших такие высокие посты, на один из которых забрался Аррайвис-Альтман. Где-то скрывается подвох, но нам о нем не рассказывают.       Это серьезно начинает утомлять. Загнанность в угол. Безысходность. Неопределенность. И неизвестность пугает, и деваться некуда, ведь мы здесь никого, кроме Каспиана, не знаем и довериться нам больше некому. Я вздыхаю.       Дождь начинает стучать по крыше кареты спустя десять минут напряженного молчания, еще спустя пару - превращается в настоящий ливень, и окно приходится закрыть. Я стекаю по сиденью, ведь мы начинаем набирать скорость, а ремни безопасности внутри не предусмотрены (или Каспиан их спрятал из вредности). Вцепляюсь пальцами в бархатные сидушки, стараясь не свалиться на пол, и смотрю на ректора, который продолжается пялиться на природу вокруг.       Да что с ним такое? Ностальгии предался, что ли?       Когда мои силы достигают предела и я чувствую, что мой ужин вот-вот окажется на эльфийских ботинках, мы наконец останавливаемся. Я приглашения не жду - вываливаюсь наружу, в дождь, с криком "Земля-я!" и опускаюсь на корточки в попытке отдышаться. Голова кружится неимоверно, и мне требуется время, чтобы прийти в себя. Я быстро становлюсь мокрой, как собака, тогда как ректор невозмутимо стоит рядом - капли отпрыгивают от него, как будто он весь непроницаемый. И непробиваемый. Бесит.       - Поделишься приемчиком? - спрашиваю, разгибаясь. Тот щелкает пальцами. Волосы и одежда со свистом высушиваются, и мне становится тепло и хорошо, не считая отголосков тошноты. - Спасибо.       - Идем, - командует мужчина кратко и разворачивается. Я только сейчас огибаю взглядом обстановку места, куда меня привез эльф. И мне не нравится то, что я вижу.       Через дорогу от нас, ограниченное хлипкой металлической калиткой, располагается ...кладбище. Старое, большое и заброшенное - с покосившимися и полуразрушенными могильными плитами из темного камня и размытыми дорожками между ними. За могилами, кажется, никто очень давно не ухаживал, ведь большинство из них едва не скрываются за разросшимися сорняками.       - Почему ты привез меня сюда? - спрашиваю напряженно, шагая вслед за высокой фигурой. - Надеюсь, не ради того, о чем я подумала?       - Если хочешь сказать очередную глупость, Мелани, лучше молчи, - говорит тот, и не думая оборачиваться. - И не наступай на плиты, иначе тем, кто скрыт под ними, это не понравится.       Прекрасно. Теперь он пугает меня до чертиков. Нужно было слушать Фауста и сидеть в академии.       Калитка со скрипом открывается, стоит Каспиану потянуть за ручку с облупившейся краской. Он входит внутрь, делает пару шагов и останавливается, вполоборота наблюдая за мной.       Я с опаской оглядываюсь. Ветер завывает по новой, а ливень становится таким плотным, что я едва вижу фигуру ректора. Коротко выдыхаю, собираю волю в кулак и одним широким рывком оказываюсь внутри.       - Ой...       Меня прошивает неизвестной силой - недружелюбной и грубой - насквозь. Это похоже на то ощущение, когда Страж в поместье Шрадис открыл барьер, только чучело сделало это куда более нежно. Внутренние органы, кажется, переворачиваются вокруг своей оси в моем животе. Сердцебиение учащается, дыхание спирает. Спина становится липкой от пота, и в глазах темнеет.       - Это...нормально? - спрашиваю я и теряю опору. Каспиан успевает подхватить меня до того, как я вспахиваю носом землю кладбища, и сжимает мои плечи.       - Да. Люди плохо переносят энергию магических тварей. А здесь их покоится довольно много...       - В моем мире есть книга "Кладбище домашних животных", - вспоминаю зачем-то я, хотя те штуки в лесу, от которых мы с Фаустом удирали, никак не вяжутся с понятием "питомец".        - ...И часть из них очень сильна, - заканчивает эльф свое предложение, глядя на меня с легкой раздражительностью. Да, да, под каким там номером правило "не перебивать"?       - Как-то не очень они пользуются популярностью, учитывая состояние могил, - я едва ворочаю языком. Ватные ноги постоянно разъезжаются на скользкой земле. Я чувствую себя больной. Или пьяной вхламину.       - На некромантии вам должны были рассказать, чем чревато поднятие из мертвых проклятых существ. Как думаешь, это место - общедоступная достопримечательность?       - Ха-ха, а мне, как всегда, повезло, - я стараюсь придать голосу язвительность, но мне так плохо, что меня едва слышно. - Мой ректор не только лично знаком с императором, но и в курсе, как попасть на секретное кладбище магических тварей.       - Подерзи, подерзи, дай мне повод передумать и бросить тебя здесь же, - замечают сверху, и я хмыкаю.       - Ты когда-нибудь расскажешь мне правду? - спрашиваю я. Каспиан тащит меня все дальше и дальше от входа, и с каждым его шагом силы покидают меня все стремительнее. Еще чуть-чуть, и эльфу придется взвалить меня на плечи и тащить самому.       - Маленьким девочкам из других миров всей правды знать необязательно. Снимем браслет, вернем тебя и дружка твоего обратно - и я наконец смогу снова спать спокойно.       - А сейчас ты как спишь? - становится любопытно.       - Никак. - Отрезает тот. - Немного осталось, соберись уже.       Я поднимаю голову. Вдалеке, на другой стороне заросшей сорняками полянки, виднеется что-то белое и высокое. Я пытаюсь сфокусироваться, но мне по лицу бьет мокрой травиной, и я промаргиваюсь. Каспиан широкими движениями руки раздвигает заросли, открывая нам путь, и тащит меня прицепом.       - Ты летать не умеешь, разве? - осеняет меня, когда луна вдруг показывается из-за облаков. В ее холодном свете глаза ректора кажутся почти черными, а могильные плиты вдалеке - еще более жуткими. Дождь стихает, оставляя только морось скользить по лицу.       - Магам запрещено летать. - Отвечают мне кратко, и я удивляюсь.       - Разве можно запретить такое тем, чья стихия - воздух?       - Императорский указ может запретить тебе даже дышать.       Я кусаю губы в задумчивости. Мысли ворочаются в голове, но я не успеваю их оформить - мы переходим на другую сторону поля, и я вижу чью-то фигуру.       Фигура явно женская - худая, высокая, облаченная в белое длинное платье, как невеста. Верхней половины лица у нее не видно - она скрыто белым капюшоном, складками обрамляющим скулы. Вокруг рук девушки тянутся темные лозы - они плотно обвивают худые запястья, впиваются колючками в кожу до красных пятен на белых рукавах, переходят на плечи и, переплетаясь правая с левой, образуют ровный круг за ее головой.       - Господин, - шелестит нежный голос, когда она распахивает окровавленные, изъеденными язвами губы.       - Здравствуй, София, - отвечает эльф.       - Вы уверены в том, что собираетесь сделать?       - А что мы собираемся сделать? - подаю я слабый голос со спины ректора. И когда он успел закинуть меня туда? Запястья сжимает чужими пальцами до боли, когда Каспиан идет вперед за словно бы плывущей - такие плавные у нее движения - фигурой. - Кто это вообще?       - Страж кладбища высших магических существ.       - То чучело, то теперь это, - бормочу, уткнувшись в широкое плечо. От ректора приятно пахнет легких парфюмом, не таким едким, как у Грегора или Брендана. Вот что значит - хороший вкус у мужика! - У вас здесь определенные критерии выбора охранников стратегически важных мест, и на первом месте - устрашающий вид?       - София раньше училась в моей академии, прояви уважение!       - Ты сделал из студентки призрака?! - я ужасаюсь. Каспиан - страшный человек.       - Я стала такой задолго до рождения господина, - София вдруг оказывается прямо рядом со мной, и я слабо дергаюсь. - Это было моим собственным решением. Нам сюда.       Девушка кивает в сторону. Я вижу надгробные плиты (снова), только они, в отличие от предшественников, выглядят гораздо более ухоженными и величественными. Они располагаются на большем расстоянии друг от друга, чем те, которые были в начале. На них больше лепнины и вырезанных узоров и текста, правда, прочитать его я не успеваю. Ректор проходит вслед за Стражем по узкой дорожке, ведущей к единственному на кладбище зданию. Оно совсем маленькое, похожее на вход в подвал Элеоноры, и полностью отделанное гладким черным камнем. Массивная дверь с неизвестными мне письменами со скрежетом распахивается, стоит Софии подойти ближе.       Нас обдает холодом и затхлым запахом, и ректор не очень вежливо сгружает меня на землю. Я вижу ступеньки, темной змейкой уходящие вниз, и плохое предчувствие, маячившее на периферии все это время, орет сиреной где-то в мозгу.       - Я туда не пойду, - сообщаю сразу, вцепляясь в ректора ослабевшими пальцами. Он с легкостью избавляется от хватки и сжимает мою руку в ладонях в ответ. Горячо. - Я не пойду! - тяну упорно, мотая головой. Что на этот раз? Стародревний склеп? Гробница со злыми мумиями? Спорим, стоит мне войти внутрь - как дверь с грохотом закроется.       "И открывается она точно только снаружи!".       - Мелани, послушай меня внимательно. - Говорит Каспиан, строго глядя в мои глаза. Я пытаюсь вырваться, но бесполезно - я так ослабла, что едва могу удержать тело в вертикальном состоянии. Ловушка, западня! Вдруг я ошиблась, доверилась не тому, и меня, беспомощную и больную, сейчас просто убьют и снимут браслет с моего мертвого тельца? Или вообще отдадут на растерзание Калемана? Кто я для ректора? Просто глупая девчонка с той стороны, из-за которой у него прибавилось проблем. От меня избавиться проще простого...       Меня встряхивают, сбивая с мысли. Видимо, страх легко читается на моем лице, потому что эльф смягчает свой взгляд.        - Артефакт на твоей руке - это не просто украшение с мощными магическими свойствами.       - Я догадалась...       - Не перебивай меня. - Даже интонации не меняет. - В нем скрыта часть тела Уробороса - одного из проклятых существ Бездны, чьи силы настолько велики, что даже Калеману не удалось прорваться через барьер после его закрытия.       - У вас здесь и Бездна какая-то есть? - спрашиваю с тоской, понимая - нет, все-таки скинут. И запечатают и меня, и браслет, чтобы император не добрался уж наверняка.       - Да, это магический разлом, кишащий древними тварями похуже тех, что ты видела ранее. Именно благодаря им были созданы артефакты, которые закрыли ваш мир от Ашварии и защитили его. Ты сказала, вас было десять. Существ столько же.       - И все они стали украшениями? - звучит грустно. Животных я люблю, так-то.       - Именно. Когда вы прошли через барьер, часть артефактов попала в руки Калемана, но, по каким-то неведомым мне стечениям обстоятельств, два предмета из десяти вам сберечь удалось.       - Ты говоришь, что даже Калеман не смог прорваться через барьер. Если твари Бездны так сильны, то как удалось запечатать их и сделать эти штуки? Кто обладал такими силами? Это был ты? - спрашиваю я, пытаясь выцепить как можно больше информации своим уставшим мозгом. Надо пользоваться, пока кое-то разболтался. И под шумок сбежать.       Каспиан качает головой.       - Элеонора Шрадис, Кирк Вольтайн, Лидия Кархарис, Цай Актис, Яр Фидериус, Шалли Браус, Том Хейнарий, Сайрус Сейнир, Кира Кейли, Леона Ликаон. - Скороговоркой говорит, и его взгляд ужесточается. - Архимаги Ашварии, которые истощили свои магические резервы до нуля, чтобы обуздать тварей Бездны и создать запечатывающие предметы из частей их тел.       Секундочку. Что он сказал? Архимаг? Это бабушка-то? Я, если честно, особо об этом не думала. Насыщенные будни не оставили мне времени для того, чтобы задаваться вопросами о своем ненормальном семействе.       Мои корни, получается, из Ашварии? И Элеонора жила здесь.... с детства? Быть не может. Я была уверена, что она маг с нашей стороны, а сейчас получается, что и я тоже родом из другого мира? Или другим мне теперь называть тот, первый? А мама? Сколькой ей было лет, когда она сбежала в Форствуд? Зачем бросила меня? Куда делась сразу после моего рождения?       А что, если...       Эти мысли пробегаются бегущей строкой в мозгу так быстро, как вспышки. У меня сейчас голова лопнет.       - Изначально, артефакты не должны были использоваться и являлись крайней мерой. - Продолжает ректор, и мне приходится отложить самокопания на попозже. - Однако, все пошло не по плану.       - Вы проиграли, - я сжимаю зубы.       - Да. - В голосе Каспиана звучит горечь. - Ценой своей жизни десяти архимагам пришлось активировать артефакты, чтобы защитить хрупкий человеческий мир от тирании Калемана. Граница была закрыта, а сами артефакты исчезли. Я догадывался, что они остались у потомков погибших магов, и ваше появление здесь подтвердило мои мысли.       В смысле погибших? Элеонора последние двадцать лет была живее всех живых и помирать явно не планировала еще лет триста! Хорошо, что мне слишком плохо, чтобы показывать эмоции, иначе Каспиан бы понял, что кое-что в его рассказе не сходится.       Не знаю, насколько эта информация важна для ректора, но пусть и у меня побудет какой-никакой козырь в рукаве.       - Ты уверен, что барьер был запечатан? - я вспоминаю разбитую тачку, покрытую пылью и листьями. - Я видела кое-что, не принадлежащее этому миру, в Проклятом лесу.       - Это подтверждает мои подозрения, - Каспиан не выглядит сколько-нибудь удивленным. - Очевидно, кто-то мог перемещаться между мирами в течение этих тридцати пяти лет. Кто-то влиятельный и приближенный к знати. И Калеман об этом знал, раз напал на вас в барьере. Ему-то артефакты нужны не ради обычного "путешествия между мирами", а для их полноценного слияния.       - Ты хочешь сказать, что...- я расширяю глаза. - Это была ловушка? Среди аристократов была крыса, которая заманила нас в барьер? И предоставила Калеману прямо на блюдечке!       Каспиан вздыхает, кивая. Я вспоминаю тело девушки с оторванной головой. Смеющегося Кайла и его друга. Альбертину и ее раздражающий голос. И многих других, погибших в одночасье.       - Это мое предположение. Но другого объяснения случившемуся у меня нет. Влияние Калемана никогда не ослабевало, и слепая попытка возобновить сообщение с Ашварией доказывает, что вас подставили.       Черт. Наши с Фаустом опасения, о которых мы никогда не говорили вслух, только что подтвердились.       - Но...- я облизываю пересохшие губы. Почему мы говорим об этом здесь и сейчас? Что-то Каспиан разболтался, у меня плохое предчувствие. Провал склепа все еще выглядит не особо привлекательным.       Хотя бы более менее понятная картина двух миров начинает вырисовываться. Подумать только, родина моей бабки - параллельный мир. Барьер - ловушка, и мы с Фаустом не должны были выбираться живыми, только вот парень слишком силен, а я - слишком я, чтобы спокойно умереть, не предоставив кому-нибудь проблем. Ах да, десять архимагов, которые должны были погибнуть, не только выжили, но еще и отправили своих отпрысков в Ашварию. Ничего не забыла?        - Я благодарна, что ты наконец пролил свет на события тридцатипятилетней давности...только как все это связано с избавлением меня от браслета?! - я трясу рукой перед носом ректора. Голова снова начинается кружиться, только уже от обилия информации. - И я все еще не понимаю, как ты вернешь меня обратно.       - Кости Уробороса находятся здесь, - эльф кивает на довольно крутую лестницу вниз. - Только он может снять с тебя артефакт, ведь это часть его сущности.       Действительно. И как я сама не догадалась?       Что-то мне подсказывает, что кости древнего змея разговаривать не могут.       - Я же не некромант, я не могу его призвать.       - Он запечатан, но не мертв. - Говорит Каспиан. - Его не нужно призывать.       - Ты хочешь, чтобы я зашла внутрь, к живому монстру из Бездны, правильно я понимаю? - не своим голосом спрашиваю я.       - Да.       - И поболтала с ним? Заставила снять с меня браслет? Добила? - в душе поднимается паника. Мало того, что склеп не то место, которое располагается к спокойствию разума, так Каспиан еще и встречу с Проклятым Существом мне организовал!       Какой, сука, исполнительный.       - В идеале - да. Но, скорее всего, с ним придется договариваться.       - Здорово, вот ты этим и занимайся! - я делаю попытку позорно сбежать, но она с треском проваливается: ноги подгибаются от слабости и силы твари, ждущей меня внизу, а сзади стоит София, которая на ощупь холодная и твердая, как камень.       "И сильная!" - думается мне, когда ее окровавленные проткнутые руки обвивают мое тело со спины.       - Господин, я всегда могу сделать ее одной из Стражей, - она говорит шепотом, но ее нежный голос разлетается по округе эхом. - Тогда Калеман не доберется до артефакта.       Волосы на голове встают дыбом от подобной перспективы. Я поворачиваю голову и вижу струйки крови, стекающие из уголков ее губ.       - Отпусти! - шиплю и рыпаюсь, но безуспешно.       - Мелани, - напутствует Каспиан, и его радужка снова краснеет. - Это единственный шанс снять с тебя артефакт. Архимаг Ашварии влил в него весь свой резерв, ни у кого, кроме Змея, не хватит больше сил для этого.       - Отвали от меня!       - Тебе придется справляться самой, - эльф игнорирует мои вопли. - Я не могу зайти внутрь, Уроборос меня не пустит.       - Да иди ты к черту! - я извиваюсь, как змеюка (вот же ирония!) и от души матерюсь, когда София с легкостью подталкивает меня ближе ко входу в склеп. - Ты просто чудовище, Каспиан-как-там-тебя-дальше! Если я там погибну, я буду являться к тебе в кошмарах! Я стану озлобленным призраком и буду преследовать тебя везде! И прокляну всю твою семью! - обещаю я эльфу, который отворачивается, прикрыв глаза. Машет Софии рукой по типу "давай уже", и мой крик утопает в черноте, ведь Страж толкает меня. Внутрь гребанного подземелья, где спит (я очень надеюсь, что он спит) древний монстр.       Я вцепляюсь в перила, чтобы не скатиться вниз и не переломать себе позвоночник. Сзади скрипит закрывающаяся дверь, и через мгновение я оказываюсь в:       Абсолютной. Беспросветной. Темноте.       Я так пугаюсь, что замираю в неестественной позе с поднятой ногой. Сглатываю и прислушиваюсь к собственным ощущениям.       Здесь тяжело дышать. Воздух густой и пропитанный чужой силой так плотно, что у меня пальцы покалывает. Браслет нагревается мгновенно.       "Радуешься? - думаю я злобно, щелкнув по золотой змеиной башке. - Ты тоже предатель, понятно?!".       К списку моих врагов, помимо Элеоноры, добавляется еще имя. Даже два, и плевать, что София давно мертва!       Я опасливо делаю шаг вперед, и едва не падаю, не почувствовав опору. Ступени оказываются уже, чем я думала, и мне приходится крепко держаться за перила, шагая вниз на ощупь. Только бы не оступиться!       Мои шаги звучат гулко и, как мне кажется, очень громко. Я шмыгаю носом. Мой мир только что опять перевернулся с ног на голову.       Элеонора была той, кто запечатал здесь Уробороса. Она создала из его тела артефакт (уверена, это было больно), и закрыла его самого здесь на тридцать пять лет - гнить под каменными холодными плитами в полном одиночестве.       А ее внучка теперь радостно шагает к нему на встречу.       Будь я на месте Змея - прибила бы себя еще на первой ступеньке, даже слова не дав сказать.       Интересно, а он вообще разговаривает? Наверное, он просто проглотит меня, как в тех фильмах ужасов, и, о Господи, я сейчас отключусь прямо здесь и прямо сейчас.       Тишина склепа давит. Уши начинает закладывать, когда я спускаюсь. Видимо, глубина здесь приличная, и бежать обратно придется долго.       Чтобы отвлечься, я начинаю считать ступени, которые перешагиваю. Один, два, три...       ...сорок четыре, сорок пять...       ...девяносто один, девяносто два, девяносто три...       На девяносто девятой перила внезапно заканчиваются. Я беспомощно машу руками, пытаясь уцепиться хотя бы за воздух, но ноги предательски подкашиваются.       Я ору, когда больно ударяюсь локтями о камень, но вместо ожидаемой лестницы меня вдруг несет вниз по гладкому покрытию, как по водным горкам. Меня переворачивает пару раз по инерции, тело покрывает нехилый такой слой пыли, а голые коленки (я все еще в форме академии, ведь другой одежды у меня здесь нет) царапаются до искр из глаз.       К счастью, это длится недолго. Я не успеваю даже испугаться как следует, как резкий спуск вдруг заканчивается, и я прокатываюсь вперед на пузе, раскинув руки-ноги в стороны. Подбородок стесываю, и его начинает саднить.       - Да что за жизнь у меня? - шиплю я от безысходности. Ашвария мне и дня здоровой прожить не дает. Ну, сейчас обошлось без сломанных конечностей - уже хорошо. Едва я поднимаю голову, как встречаюсь со своим отражением.       Здесь светлее, чем на лестнице - в нишах бледно-голубым светом сияют неизвестные мне камни. Благодаря этому я вижу, куда едва не свалилась только что.       Это похоже на пруд, который был в поместье Элеоноры на заднем дворе, только окружают его не уютные кустарники и фигурки садовых гномов, а кости. Человеческие и животные. Много человеческих и животных костей, если быть точным. Они навалены кучами по всему периметру странного водоема, заполненного темной, тихой водой - ни единого пузырька или ряби - только черная гладь, в которой отражается высокий свод помещения и мои испуганные глаза.       Я отшатываюсь.       Мне кажется, что-то только что посмотрело на меня с глубины. Я сразу вспоминаю тварей, утащивших Фауста на дно озера в лесу. Мне очень не хочется переживать подобный опыт.       Через воду тянется дорожка из тонких каменных плит. Они скреплены между собой на приличном расстоянии - чтобы пройти, нужно прыгать или обладать такими же длинными ногами, как Каспиан при своих двух метрах роста. И все равно есть риск поскользнуться и нырнуть.       Дорожка ведет к небольшой платформе, расположенной прямо посередине водоема. На ней - мраморный алтарь, залитый чем-то засохшим и выцветшим. Я иллюзий не питаю - это явно чья-то кровь.       "Может ли это быть кровь Элеоноры?", - пробегает в голове мысль, и я нервно веду плечами. Выход только один - он позади, отделенный от меня сотней шагов вверх в полной темноте, а также эльфом и Стражем, к которым я не испытываю ни капли доверия.       Я вздыхаю. Придется идти. Что бы ни ждало меня дальше, обратной дороги все равно нет.       Я осторожно ступаю на первую плиту, и она опасно шатается. Ноги дрожат от напряжения, когда я пытаюсь поймать равновесие. Я с шумом выдыхаю, расправив руки. Держись, Стаффи. Ты должна это сделать. Или просто прыгай в воду и сдохни.       Умирать не хочется, поэтому я, не давая себе и секунды на панику и раздумья, отталкиваюсь ногами и прыгаю.       Мне не хватает совсем немного - ботинки погружаются в черную воду сантиметрах в двадцати от следующей опоры, и я вцепляюсь в нее руками. Подтягиваю себя ближе, болтая ногами, и пытаюсь забраться.       Рукам не хватает сил. Я все еще ослаблена аурой обитателя склепа, который, как я думаю, как раз наблюдает за моими мельтешения со дна, и мне так страшно, что сосредоточиться не получается.       "Ну давай, давай же!" - вою я в мыслях, пытаясь подтянуться. Плита качается и наклоняется боком, не давая мне возможности забраться на нее.       Бессмысленно. У меня не получается. Мне нужно опереться на что-то ногами, чтобы залезть на дорожку.       Плиток всего восемь. Расстояние до алтаря - метров двадцать с небольшим. И я, скрепя сердце, решаю плыть.       "Может, я скрытый маг воды? - я гребу руками и ногами в холодной черноте. Мои плескания отражаются от каменных стен и звучат так громко, словно здесь целая команда пловцов устроила соревнование. - Почему мне постоянно приходится плавать?"       Я стараюсь думать о чем-нибудь позитивном. Например, о том, что скоро я вернусь домой и устрою там такой погром, какой никогда не учиняла. Элеонора принесет свою указку и будет пытаться бить меня по пальцам, как в детстве, но я не буду больше молча терпеть ее выкрутасы - не после всего пережитого.       Мне кажется, что я постарела за последние пару недель. Постоянный стресс очень вредит здоровью - у меня ноет спина, я плохо сплю и у меня постоянно болит живот. Если выберусь отсюда, надо бы попросить пару живительных пузырьков у Берты.       Интересно, будь здесь Фауст, как бы он поступил? Он же боится воды.       Я в относительном спокойствии добираюсь до платформы. У нее лепнина и выпуклые узоры по периметру - я опираюсь на один из них, чтобы подняться, и платформа опасно качается от моих движений. Вода булькает.       Я устало облокачиваюсь спиной прямо на алтарь, и пытаюсь успокоить бешено грохочущее сердце. Запах здесь стоит мерзкий - металлический вперемешку с чем-то кислым, но выбирать не приходится. Юбку приходится выжимать здесь же, как и волосы, холодными сосульками повисшие по щекам.       Здесь так холодно, что я обхватываю себя руками. Зубы начинают стучать друг об друга.       - Что д-дальше? - шепчу я. - Может, тоже ор-росить алтарь своей кровью?       Да что угодно, лишь бы не морозить зад в этом месте.       Я поворачиваю голову и одновременно с этим нечто бесшумно показывается из воды. Там, где начинается дорожка.       Я вижу боковым зрением. Это что-то огромное, черное и блестящее. Оно шевелится.       Я не могу обернуться и посмотреть в желтые, немигающие глаза. Его голова, которую он держит над водой, размером с половину моего тела. Чтобы меня проглотить, ему даже напрягаться особо не придется.       Оно приближается. Вода все так же бесшумна. Ни единого всплеска. Я сглатываю. Несмотря на холод, ладони потеют.       Почему я не могу повернуться?       Мои колени трясутся. Мне так страшно. Я не позволяю себе издать и звука.       Что, если он кинется на меня, разрывая на кусочки? Мои кости он так же выплюнет на берег, когда переварит плоть?       Он так близко. Руку под браслетом нещадно печет.       Голова ложится на платформу, почти касаясь моих пяток. Язык скользит по голеням, пробуя на вкус.       Скользко. Мерзко. Почему-то горячо.       Разве змеи не должны быть холодными?       Тварь не дышит и не шипит. Только несколько раз подряд моргает, скрывая на мгновение глаза с вертикальными зрачками.       Я все-таки нахожу в себе силы повернуть голову. Едва мой взгляд мажет по нему - змей распахивает пасть и бросается вперед.       Клыки впиваются под ребра, но от ужаса я даже боли не чувствую. Меня стискивает до хруста в костях и волочит по краю платформы. Проходит мгновение - и толща черной воды смыкается надо мной.       Я даже вскрикнуть не успеваю - все происходит за считанные секунды. В нос сразу забивается холодная вода, а ушам становится больно - змей быстро тащит меня на дно прямо в своей пасти, как тряпичную куклу. «Наверное, это конец. Везение закончилось, Стаффи. Несправедливо!».       Задержанные крохи воздуха пузырьками вырываются изо рта, и я начинаю задыхаться. Вяло бью по скользкой чешуе - твердой, как цемент. Желтый глаз смотрит на меня в упор.       Паника затапливает нутро, и мои слезы смешиваются с водой. Сверху извивается огромное черное тело. Я очень боюсь змей.       Конечности расслабляются и безжизненно виснут. Глаза прикрываются, и я готовлюсь отключиться навсегда. В который уже раз?       Я не могу дышать. Это мучительно, как пытка. Меня глючит, перед глазами проносятся события последних дней. В сердце словно вбивают кол - оно быстро и поверхностно трепыхается, лишенное источника кислорода, в попытке прогнать напоследок как можно больше крови по телу. Это так больно. Сознание мутнеет.       Я жду спасительной темноты. Жду, что тело отключится и больше не проснется. Но этого не происходит.       Я почему-то не умираю.       Пальцы вдруг вцепляются во что-то острое и вытянутое, а волосы взмывают вверх от сильного порыва. Я закашливаюсь. Горло саднит. Грудину, по ощущениям, вскрыли и заштопали обратно.       И я дышу - рвано, сипло и жадно.       Что происходит? Я открываю глаза и верещу от неожиданности. Это что? Рай?       Или наоборот?       Я лечу.       Вцепившись в хребет черного змея и обхватив его дрожащими коленями, я рассекаю облака, похожие на грязную сахарную вату.       - Аааа, помогите!!! - ору, потому что нихрена себе! Тварь, услышав мой вопль, резко пикирует вниз. Струи ветра бьют в лицо, и мои щеки развеваются, как у французского бульдога. - Фто фы фелаешь?!       Меня едва не сносит со скользкой спины. Я опять зажмуриваюсь и пропускаю момент посадки - чувствую только, как меня невежливо скидывают, и я кувыркаюсь пару раз, вспарывая зубами и коленями землю. Под ногти забивается грязь и песок. Неприятно.       - Тьфу, тьфу, - отплевываюсь я. Юбка хрустит, покрытая коркой льда после полета на высоте. Я оборачиваюсь.       Змей висит в воздухе, свернув тело подвижными кольцами - за его спиной распахиваются кожистые крылья с внушительными когтями на концах. "Как у летучей мыши". Его желтые глаза сужаются, прежде чем он взмывает в воздух, обдав меня холодным воздухом. Я вижу извивающееся тело над кромкой черной воды, а потом он ныряет. Ни волн, ни ряби - его словно проглатывает вязкая субстанция. Все стихает.       - Где я, черт возьми, на этот раз? - я с кряхтением поднимаюсь и оглядываюсь. Пляж? Остров? Куда ни глянь - белое небо граничит с черной материей, похожей на море или океан. Очень тихо. Ни единого шороха, словно время здесь замерло.       Вокруг нет почти никакой растительности. Серый песок и покрытые серым же мхом крупные камни, усеивающие его. Такое чувство, будто все краски мира закончились именно в этом месте.       Между особенно массивными валунами я замечаю узкую тропку. Она петляет и скрывается в тумане, не давая рассмотреть, куда ведет.       - Почему Уроборос привел меня сюда? - браслет резко и сильно нагревается. Я трясу рукой и дую на него, чтобы остудить, но все бесполезно. - Мне больно, эй!       - Сюда. - Разрезает внезапно тишину. Голос явно из тумана, ведь больше на этом маленьком клочке земли идти ему неоткуда. Браслет сходит с ума окончательно - меня протаскивает вперед за правую руку, и я ударяюсь о камни.       - Подожди, стой, остановись! - тараторю, упираясь ногами. Мой голос словно съедается пространством - даже эха нет. - Я сама пойду, сама! - рявкаю наконец, лишь бы меня перестало херачить обо все встречающиеся по пути валуны. - Отпустил бы меня и покатился, куда хочешь, зачем нам обоим страдать?!       Браслет словно меня слышит. Послушно перестает тянуть, но до конца не остывает, на случай, если я вдруг передумаю и сигану в воду к черной змеюке. Интересно, куда Уроборос делся и почему браслет тянет меня в другую от него сторону?       Я неловко протискиваюсь по тропке и вхожу в белое пространство тумана. Меня пугает эта закономерность - сначала барьер, теперь это. Почему бы магам и магическим тварям не создать что-нибудь светлое и уютное? Всегда какая-то жуть.       Ноги поскальзываются на мху, когда тропа совсем исчезает и мне приходится идти прямо по камням. Хорошо, что их хотя бы видно - без ориентиров я бы все ноги уже переломала.       Я иду недолго, но очень устаю. Неизвестная сила снова давит на меня сверху, как у склепа, голова начинает кружиться. А еще меня тошнит. Полный набор, короче.       Туман редеет спустя минут пять. Сначала я вижу очертания высокого неровного холма. Потом - два поменьше по обеим сторонам от него. Камни кончаются, и ботинки ступают по сухой и безжизненной траве. Тут и там вырастают высохшие, потемневшие стволы некогда высоких деревьев. Они появляются, как из лимбо, внезапно оказываясь прямо передо мной. Приходится петлять и быть осторожной, чтобы не выколоть себе глаза их обломанными ветками.       Я машу руками, стараясь отогнать белое месиво вокруг, но оно итак постепенно истончается, явив мне наконец нечто, так заинтересовавшее мою бижутерию.       Я останавливаюсь и некрасиво открываю рот, пораженная до глубины души.       Нихрена это не холмы!       Передо мной - развалины здания, похожего на колизей. У него высокие стены, замыкающиеся в кольцо, и сквозные арки у земли. Стена передо мной разрушена почти до основания, ведь на ней лежит змеиный скелет.       Я говорила, что черный змей большой? Да он червячок по сравнению с этим. Вот внедорожник Элеоноры, по моим скромным ощущениям, как раз размером с череп передо мной. Интересно, он может быть прародителем динозавров?...       Голова твари и часть его туловища перевалена через развалины наружу. Остальная часть осталась в колизее, и мне остается лишь гадать, сколько змей занимает во всю длину. По хребту, как пики, тянутся острые шипы. Вытянутый череп переходит в нечто, похожее на рога - правда, левый рог сломан наполовину, а правый - у самого основания, остался только неаккуратный обрубок. На костях висят ошметки плоти и грязной чешуи. Внутри скелета - сморщенные, сочащиеся гноем органы. Запаха, как ни странно, я не чувствую, но даже просто от картинки к горлу подкатывает ком.       О. Мой. Бог.       Змееныш в склепе был просто разогревом. Финальный босс Уроборос, часть тела которого заключена в маленьком браслетике на моем запястье, ждал меня здесь. Если в Бездне живут подобные существа, то у нашего мира точно нет шансов.       Клубки пара вылетают из провалов ноздрей, когда ребра скелета подрагивают. Мои волосы встают дыбом. Эта штука дышит!       В черных глазницах загораются оранжевые огни, когда я с неловким "бля!" запинаюсь о камень в попытке дать деру. Кости приходят в движение - мощный череп с шумом скользит по земле, поворачиваясь ко мне, и мое тело цепенеет. Я чувствую себя муравьем перед тираннозавром Рексом.       Огромная пасть раскрывается. Я вижу четыре ряда внушительных, местами сломанных клыков.       - Ма-аг, - голос змея звучит низко и рычаще, как раскаты приближающегося грома. Меня валит на колени силой, которая обрушивается, стоит Уроборосу заговорить.       - Это я, - соглашаюсь тихонечко, пытаясь держать голову поднятой. Я чувствую горячее, стекающее из носа, и облизываю губы. Соль, железо. "Кровь пошла".       - Аш-ш, - с клыков капает бордовое и вязкое. Почему он до конца не разложился?       Тело змея шевелится. Хребет извивается с хрустом, поднимая пыль колизея, ребра начинают ходить ходуном - неровно и неравномерно. Часть каменных плит валится от движения, с грохотом разбиваясь у земли. Осколки до меня не долетают - слишком тяжелые.       Он не может перебраться через разрушенную стену. Елозит костями в безуспешной попытке и замирает. Выдыхает долго, тяжело, надсадно. Череп ползет ближе, насколько позволяет скованное тело, и мне приходится задрать голову.       Вот сейчас я чувствую запах. И не выдерживаю. Меня выворачивает наизнанку прямо перед древним и опасным существом Ашварии. Позор какой.       - Убей меня-я, - растягивая гласные, шипит Уроборос, и мое сердце почему-то сжимается. - Убей меня. Прош-ш-ш-уу.       - Я не могу, - мотаю головой. - Я не умею колдовать. Извините.       Пауза после моих слов затягивается. Кажется, змей смотрит на меня задумчиво. Огоньки в его глазах дрожат, когда он осматривает мою фигуру с ног до головы.       Что-то с треском ломается внутри здания.       - Элеонора! - гремит отовсюду, когда тело Уробороса хаотично дергается, как в припадке. Он извивается в гневе, ломая хвостом стены колизея, рычит так громко, что закладывает уши. Сухая земля трескается, ствол одного дерева падает вывернутыми корнями вверх, едва не размозжив мою голову. - Элеонора!       От остатков плоти идет пар, и змей кричит, раскрывая пасть навстречу белому небу. Пронзительный, страшный, душераздирающий - крик уносится вверх и растворяется в облаках. Существу, кажется, очень больно, ведь даже мне становится горячо от нагревающейся земли. Я пытаюсь встать, но меня сносит обратно мощной аурой. Кровотечение из носа увеличивается. Я сплевываю кровь между ладонями, и она шипит пузырями, испаряясь.       Остров трясется и ходит ходуном. Небо темнеет.       - Остановись! - кричу я, когда жжение в ладонях и коленях становится невыносимым. - Перестань, ты же себе делаешь хуже!       - Элеонора! - хрипит Уроборос. Он смотрит на меня одним глазом - из второго вытекает кровь, свежая и ярко алая. - Элеонора!       - Я не Элеонора! Я не она! Хватит! - я скидываю напульсник и вытягиваю руку вверх. - Посмотри, Элеонора не принесла бы тебе это!       Браслет сжимается, я стискиваю челюсти до боли в мышцах. С ладоней тоже капает красным.       Это действует. Скелет замирает, уставившись на светящиеся зеленые камни на моей руке. Кажется, уроборос поменьше рад видеть уробороса побольше.       Интересно, почему змей не кусает свой хвост?       - Кто ты?! - его голос оглушает, а рычание заставляет землю подо мной вибрировать. - Я чувствую на тебе ее след. Ее след!       - Я внучка Элеоноры, - говорю осторожно. - Мне нужна твоя помощь.       Уроборос смеется - злорадно, с горечью и болью. Он смеется надо мной - букашкой, пришедшей просить его о подобном.       - Как ты посмела? - рычит, тяжело дыша. От него снова начинает идти пар. Гнилостный запах ударяет в ноздри, и это едва не отправляет меня в нокаут. Я прикрываю нос.       - Это не я, - говорю честно. - Меня заставили прийти сюда. Каспиан Альтман, - спустить всех собак на эльфа кажется превосходной идеей.       - Не ври мне, насекомое! - колизей продолжает рушиться. Если так пойдет и дальше, Уроборосу хватит упорства снести его до основания и добраться до меня. - Ты принесла сюда то, что забрала у меня Элеонора!       - Да. Этот артефакт...       - Это моя сила! Мой яд! - воет змей. - Она забрала его!       Левая нога внезапно проваливается в новую расщелину. Я едва успеваю отпрыгнуть, но не просчитываю траекторию - оказываюсь прямо перед внушительными клыками.       - Попалась! - Я снова прыгаю, и снова не туда, куда следовало бы. Разворачиваюсь и стартую, пытаясь отбежать на безопасное расстояние.       - Я просто хочу снять браслет! - воплю я, перепрыгивая через камни. - Избавиться от него!       - Давай я откуш-шу твою костлявую руку!       - Боюсь, ты этим не наешься! - да даже сожри он меня живьем, это закуской назвать можно с большой натяжкой!       Трещина возникает прямо перед ботинками, и я машу руками, пытаясь удержаться. Внизу темно и воняет - мне туда очень не хочется. Шлепаюсь на задницу по инерции.       Сзади хрустят кости, когда Уроборос движется ко мне. Скелет приближается, распыляя зловоние, а бежать больше некуда.       - Я уничтожу тебя!       - Ты хочешь вернуть свою силу? - мы звучим одновременно, и оба застываем, удивленные моей фразой.       - Я...- облизываю пересохшие губы, смотря прямо в огонек перед собой. Змей выдыхает, и мне становится жарко, как в сауне. - Я из другого мира. Я хочу вернуться обратно, но чтобы это сделать - мне нужно снять артефакт.       Огонек дергается.       - Ложь! - хрипит змей, ударяя хвостом. Я прикрываю голову руками - пыль и камни достают до меня, но, к счастью, они небольшие. Что для меня пару шишек, правда? - Элеонора бы никогда не вернула его мне!       - Она и не хотела, - бормочу я, и тут же отпрыгиваю: змей делает рывок и в месте, где я только что стояла, зияют трещины от его удара. - Я и Элеонора - разные люди с разными целями. Пожалуйста! - добавляю я, складываю руки в молитвенном жесте. - Ты должен был почувствовать, что у меня совсем нет магии. Я не представляю для тебя опасности, а убить ты меня можешь и позже. - Опускаюсь на колени. Как разговаривать с древними существами, я не знаю. Но проявить уважение к такой силе могу. Я кладу лоб на горячую землю. - Прошу - выслушай меня! Пожалуйста!       "Хочешь проявить уважение - попробуй разговаривать "на вы" - мой внутренний голос звучит, как Каспиан. И язвит точно так же.       "Поздно", - отмахиваюсь я, застыв в такой позе и молясь, чтобы змей не кинулся на меня. Он может размазать меня кровавыми ошметками, просто опустив на меня свою голову. Даже силы, чтобы рот открыть, тратить не надо.       Скрежет костей раздается совсем рядом, и по моей шее стекает пот.       - Внучка Элеоноры желает говорить? - шипит Уроборос. - Почему я должен быть так великодушен после всего, что она сделала со мной?!       - Потому что я - не она! - Кричу я куда-то в горячую землю. - Элеонора предала и меня тоже, и я, поверь мне, хочу хоть немного загладить ее вину перед тобой! И этот браслет тому доказательство!       Хруст костей звучит отовсюду еще некоторое время, прежде чем Змей останавливается и шипит отрывистым:       - Говори.       Я облегченно выдыхаю. Меня потряхивает от выброса адреналина. Разгибаюсь и сдерживаю в себе вопль: Уроборос окружил меня своими ребрами, взяв в кольцо. Если передняя часть его туловища такая огромная, сколько же он занимает в свою полную длину?       - Спасибо. - Земля наконец не чувствуется, как раскаленная сковородка, и я принимаю более удобное положение. Сажусь в позу лотоса, наплевав на приличия - вряд ли древнее существо волнует, что у меня под юбкой.       Я поднимаю руки и в ужасе смотрю на обожженные ладони. Мне больно, очень, но поплакаться об этом некому. И вылечить меня здесь тоже никто не сможет. Значит, придется сжать зубы и терпеть, что я и делаю.       - С чего же мне начать? - я кусаю губы. Как убедить его снять с меня артефакт? А если он потребует, чтобы я вытащила его отсюда? Черт, ну почему все так сложно.       - Я не имела понятия, что я маг, - говорю медленно, следя за передвижениями огромной головы. Через ребра мне видно его внутренние органы. Фу. - И об этом мире я не знала. Я попала сюда совсем недавно, когда Элеонора отправила меня в Форствуд - место, где проходит граница между мирами.       - Он закрылся? Барьер? - спрашивает вдруг Змей. Я осекаюсь. Точно, он же был в заточении тридцать пять лет! Пропустил всю заварушку.       - Был закрыт с тех пор как...ну, ты понимаешь, - я машу руками, показывая на пространство вокруг. - И здесь стал править Калеман.       - Шрххх, - Уроборос шипит, кажется, не очень довольно. - Он все-таки сделал это. Подчинил себе Ашварию.       - Ты знал его? - спрашиваю с любопытством.       - Я знал его еще мальчишкой. И тот Калеман не имел ничего общего с тем, кто создал из своей крови броню, - змей качает головой.       - Наверное, власть затуманила его разум, ха-ха? - неловко улыбаюсь. - Элеонора отправила меня сюда вместе с группой других магов, уверенная, что Калеман давно мертв. Нас подставили. Из барьера живыми вышли только мы с одним парнем. А я, к тому же, в этой штуке - трясу рукой, и оранжевый огонь в пустой глазнице следит за блеском браслета. - Узнала, что на себя нацепила, и очень расстроилась. Каспиан Альтман скинул меня сюда, чтобы ты помог мне снять браслет. - Мне не удается скрыть обиду на эльфа в голосе, и Уроборос хмыкает.       - Очень похоже на него.       - Его ты тоже знал? Но откуда? - подумать только, сижу в склепе и болтаю с древним существом, которое только что хотело меня убить. Фауст будет в восторге от моей новой истории.       - Каспиан спускался в Бездну, чтобы найти меня. Он пытался склонить меня на свою сторону против Калемана.       - И ты согласился?       - Конечно, нет, - змей звучит раздраженно, его хвост снова ударяет по стенам колизея изнутри.       - Но почему? - я удивляюсь.       - Скажи мне, девочка, разве я похож на того, кому есть дело до ваших людских разборок? - череп подползает совсем близко, и я съеживаюсь. Даже без крышесносной магической ауры Уроборос пугает до трясучки. - Я живу так долго и видел столько войн, сколько ты даже представить себе не можешь. Это в человеческой природе - рушить свой хрупкий мир ради эгоистичных амбиций. - Когда Уроборос не воет и не рычит, его голос довольно приятный. Мужской и низкий.       - Ну да, что тебе до муравьиной возни, - я соглашаюсь. Будь я огромным могущественным змеем, тоже бы не вмешивалась. Ползала бы себе в Бездне, где бы это ни было, и не парилась.       - А потом ваш мир содрогнулся так сильно, что и до нас дошло. Калеман начал забирать существ Бездны и подчинять их своей магией для битвы с людьми. Ожидаемо, что Каспиан проиграл. Куда этому сопляку до нашей силы.       Мне нравится его отношение к эльфу! Уже чувствую родственную душу и плевать, что это скелет чудовища.       - И ко мне пришла Элеонора, - голос змея опасно понижается.       - На всякий случай напомню, что меня с ней ничего, кроме родства, не связывает, - говорю тихонько.       - Она была такой отчаянной, такой сильной, такой яростной. - Огонек погасает, словно Уроборос прикрывает глаза, предаваясь воспоминаниям. - Так хотела спасти свой мир, что истощила свой внутренний резерв, пытаясь подчинить меня.       Перед глазами вдруг все заволакивает серой пеленой. Я моргаю, но она не исчезает. Голос змея приглушается. Пространство вокруг начинает меняться. Больше нет колизея и мертвого острова, они стираются широкими мазками, превращая черно-белое в яркое, сочное, зеленое. Я оказываюсь в лесу, куда более дружелюбном на вид, чем Проклятый.       Я смотрю на свои руки - они полупрозрачные, как у призрака, и мне становится жутко. Где я?       Грохот оглушает - прямо передо мной, снося деревья, с неба падает огромный змей с серебристой чешуей. Из его рта вытекает кровь, когда он извивается в воронке, которую создал ударом своего тела. Два рога - белые, блестящие, устремленные вверх, - с хрустом ломаются, когда светящаяся фигура врезается в них на высокой скорости.       Змей воет. Из обрубков толчками выливается кровь и заливает оранжевые глаза.       - За что-о? - воет Уроборос. На его морде стоит красивая женщина с длинными развевающимися волосами. Ее тело покрывают доспехи, в руках - два полыхающих огнем меча, а на верхней половине лица сверкает маска. Девушка рывком сдирает ее с себя и откидывает в сторону.       "Элеонора!" - узнаю я знакомые черты. Хищный взгляд темных глаз и родинка прямо между бровями не дают соврать - да, эта женщина-воитель действительно моя бабушка. Меня поражает и пугает ее сила, ведь она одним движением всаживает меч в правый глаз Уробороса и выкалывает его.       - Остановись, что ты делаешь! - кричу я, но изо рта и звука не выходит.       - Подчинение - или смерть, выбирай! - строгим голосом требует Элеонора, останавливая оружие в опасной близости от здорового глаза.       Уроборос взмывает в воздух - Элеонора едва не падает, но успевает заякориться мечом в его чешуе, и болтает ногами в воздухе. Змей пытает сбросить ее в небе - вспышки от огня женщины мелькают тут и там по его телу. Серебристая чешуя почти полностью становится красной, и у меня губы дрожат от увиденного.       - Как жестоко, - шепчу я беззвучно, и кто-то хмыкает прямо в мое ухо.       - Нет, девочка, это не самое жестокое, что она сделала со мной. - Звучит голос нынешнего Змея. - Смотри. Смотри же!       Картинка идет рябью как раз в тот момент, когда Элеонора вспарывает чужое брюхо.       Лес исчезает. Я снова вижу туманный остров и здание колизея. Целого колизея, не разрушенного.       Уроборос появляется из воды со хрипом. На нем нет живого места - сплошь кровь и сломанные кости. Он дрожит от боли, стонет, но упорно ползет вперед, к зданию.       - Что внутри? - спрашиваю я с нехорошим предчувствием. - Кто внутри?       Словно по заказу, мне показывают внутренний двор. Там больше нет никого живого - только кровавые ошметки по стенам, обрывки чешуи, кости и зубы. Это выглядит как мясорубка, и Уроборос из воспоминаний видит это, когда вползает внутрь. И кричит, устремив окровавленную пасть в небо.       - Перестань! - прошу я, закрывая уши.- Пожалуйста, прекрати, я не хочу этого слышать!       - В это же мгновение Элеонора пришла за мной, чтобы добить. - Голос в голове смешивается в надрывным криком змея. - Моей семьи было недостаточно - она хотела уничтожить меня, опасаясь, что я примкну к Калеману. Твоя бабушка, - цедит с горькой издевкой, - чудовище, которых даже в Бездне не существует.       - Но, к великому ее сожалению, Элеоноре не удалось уничтожить меня, - я вновь оказываюсь перед разлагающимся телом. Мои руки дрожат. - Даже истощения резерва оказалось недостаточно. Она забрала мой яд из клыков, высушила до единого мои потоки и запечатала меня, наложив проклятие. Каждый день в течение нескольких десятилетий мое тело, в начале дня здоровое и целое, сгнивает за день и сгорает заживо. Снова и снова. А ночью я погружаюсь в воспоминания, как пришел сюда - в свой дом, ставший могилой для моей семьи. Каждый. День. На протяжении последних тридцати пяти лет.       - К чему такая жестокость? - наверное, из всего пережитого мной в Ашварии, сцена, в которой моя бабушка разделывается с Уроборосом и всей его семьей, оставляет самый глубокий след в моей душе. Сердце ноет от несправедливости и жалости к древнему существу напротив. - Мне...мне очень жаль. Я...       - Мне не нужны твои извинения! - рычит Змей, извиваясь. - Я похоронил свою боль глубоко внутри, и единственное, что мне теперь нужно - это расплата. Месть. Смерть!       Я закрываю голову руками, когда Уроборос приподнимается на своих костях, как кобра перед смертельным прыжком. Ребра вокруг меня двигаются, сжимая кольцо.       "Ловушка!"- проносится в моей голове с ужасом, а потом Змей раскрывает пасть и пикирует вниз, смыкая зубы вокруг моего тела.       Я верещу. Внутри черепа темно, жарко и страшно. Острые клыки останавливаются в нескольких миллиметрах от меня, задевая одежду. Я хватаюсь за них руками в попытке остановить. Браслет снова нагревается.       - Ты не можешь вернуть мою силу, - звучит отовсюду одновременно. - Элеонора предвидела даже это и вплела в вязь артефакта заклинания необратимости. Поэтому нет никаких причин оставлять тебя в живых, девочка.       Это звучит как приговор. Я смотрю на клыки Змея в ожидании, когда они проткнут мое тело насквозь, но этого не происходит. Ни через несколько секунд, ни через минуту. Самую долгую минуту в моей жизни.       Змей вздыхает с какой-то обреченностью.       - Но в одном ты была права, маленький маг. Поступки и выбор Элеоноры в прошлом не имеют ничего общего с тобой. Твоя смерть не принесет мне удовлетворения.       Я неверяще поднимаю голову. Клыки отодвигаются, и череп движется вверх, высвобождая меня из опасного захвата. Уроборос кладет голову передо мной.       - Я помогу тебе с твоей просьбой, но взамен ты должна будешь выполнить мое требование.       Я снова падаю на колени в благодарности перед этим существом, оказавшимся куда более благородным, чем все люди, которых я встречала на протяжении своей жизни.       - Спасибо, спасибо! - говорю искренне. В уголках глаз скапливается влага. Слишком много впечатлений за последние пару часов. У моего эмоционального диапазона тоже есть пределы. - Только я не знаю, что полезного я могу сделать...       - Найди способ освободить меня, - Уроборос отползает, раскрывая кольцо вокруг моей фигуры. - Твоя кровь и твоя сила - это ключ. Запомни - седьмой день после первого зимнего полнолуния. Я приду за расплатой за помощь тебе. - Его голос становится тише.       - Постой, - я делаю шаг, но меня останавливает разлом, внезапно разрезавший землю прямо перед моими ботинками. Небо темнеет, в воздухе появляется резкий запах озона. - Разве не нужно скрепить сделку? Кровью или магическими словами? - приходится повысить голос, ведь где-то в вышине грохочет гром. Спустя мгновение сверху ударяет молния. Она попадает прямо в кости Змея со страшным треском. Огонь вспыхивает тут же, быстро распространяясь по его телу. Все вокруг начинает трястись и рушиться. По блеклому пространству вокруг идут трещины.       "Каждый день в течение нескольких десятилетий мое тело, в начале дня здоровое и целое, сгнивает за день и сгорает заживо". Так он сказал.       Змей горит и извивается от боли, но все равно отвечает:       - Я поверю человеку. В последний раз.       И это становится последней каплей. Я разворачиваюсь и убегаю прочь от страшного проклятья, которое заставляет существо рычать, кричать и стонать. Деревья выворачиваются корнями кверху от его силы, земля трясется и трескается.       Я перелажу через скользкие камни на четвереньках, ползу, встаю, падаю, снова ползу и снова встаю. Спину жжет от пожара позади.       Я оказываюсь на сером пляже, по ощущениям, вечность спустя. Черный змей ждет меня здесь же.       - А ты-то кто такой? - спрашиваю я, резво забираясь на его спину. Страха нет - только какое-то тупое оцепенение, сковавшее конечности и разум. Змей шипит, раскрывает крылья и взмывает в воздух, оставляя меня без ответа. Я вцепляюсь в шипы на его спине и оборачиваюсь.       Остров из воспоминаний Уробороса горит. В центре яркого пламени виднеется длинный силуэт с острыми ребрами. Умирающий и одинокий.       - Черт возьми! - я шмыгаю носом и зажмуриваюсь, прижимаясь лбом к скользкому и гладкому телу черного змея. - Черт бы вас всех побрал! Уроды! - ору я что есть мочи, и мой голос утопает в вязком белом пространстве.       ***       - Девяносто шесть...девяносто...семь... - я с хрипом переставляю забитые конечности, вцепившись в перила до побеления пальцев. Темнота уже почти привычна. - Девяносто восемь...девяносто девять... Стопмф! - я врезаюсь в дверь склепа всем лицом, и она распахивается без единого звука. Меня ослепляет светом вокруг, и я несколько раз моргаю, чтобы привыкнуть. Делаю шаг, потом второй, потом обессилено падаю на мокрую после дождя траву. Я пытаюсь отдышаться после пережитой кардионагрузки, и скорее чувствую, чем вижу, чужое присутствие рядом.       - Почему здесь так ярко? - я тру глаза. Что-то звякает и мягко падает, ударяясь о мое колено. Я наощупь хватаюсь за браслет и сжимаю в своих подрагивающих пальцах.       Уроборос выполнил свое обещание. И я обязательно выполню свое.       - Вас не было больше суток, - шелестит голос Софии, и я наконец могу открыть глаза. - Сейчас утро следующего дня.       Она одна, и это хорошо, иначе кое-кому ушастому было бы не избежать парочки обиженных пощечин.       - Поздравляю, - говорит Страж, кивая на золотого уробороса. - Господин ректор будет доволен. Я провожу вас к выходу.       Я медленно встаю и отряхиваюсь. Смотрю на свои раненные руки, колени. Касаюсь ребер, и ладони окрашиваются в красный. Кажется, парочка змеиных клыков все таки распорола мне кожу, когда те пробовали меня на зубок.       Я поднимаю голову и смотрю в лицо Стража.       - Знаешь что, София? - ее голова склоняется к плечу, прислушиваясь. Я ухмыляюсь. - Я найду дорогу сама. А ты иди нахрен, поняла?       Она отшатывается. Я быстрым шагом огибаю белую фигуру по дуге и покидаю это место.       Пустая карета стоит у калитки. Я забираюсь внутрь, откидываюсь на подушки и закрываю глаза. Я быстро засыпаю.